дружок

Хани вышла из трамвая и, поправив слегка растрёпанные волосы, пошагала по обочине, всё ускоряя шаги. Город охватили бледно-лиловые сумерки, воздух стал прохладным и свежим. Не хотелось расставаться с этой красотой и блаженством, но один капризный мальчишка по имени Чонгук, восемнадцатилетний юноша и близкий друг нашей героини, позвонил и срочно позвал её к себе. На всей улице оставалось всего несколько домов, и самый крайний принадлежал Чонгуку. В доме его горели все огни, но было подозрительно тихо. Нажав на кнопку звонка, Хани принялась ждать. Было странно, что Чонгук позвал её вечером и ничего толком и не объяснил: зачем? Может что-то случилось? Дверь открылась, и перед девушкой появился сам Чонгук, и он, резко дёрнув Хани за руку к себе, закрыл дверь. Он обвил её талию и чуть поднял от земли, — этого Хани от него не ожидала. — Чонгук, что ты делаешь? — в шутку долбила она его по спине и попыталась освободиться от его рук. — Мы с тобой не виделись два дня. Я соскучился, — не отпускал он её. — Чон Чонгук, мелкий ты паршивец, из-за тебя я отменила свои ночные занятия и примчалась сюда, как ненормальная, в испуге, что у тебя что-то случилось. — Да, случилось. Родители сегодня уехали. А я голодный. Приготовь для меня что-нибудь. — Опять?! Не можешь заказать еду по телефону как нормальные люди? — Неа. Мне нравится, как ты готовишь, — он словно издевался, когда хвалил её. Но Хани это до безумия нравилось. Нравилось ей заботиться о нём, нравилось понарошку злиться и обижаться. — Продукты все в холодильнике, — шлёпнул Чонгук её по попе и в ответ получил шлепок по затылку. Хани побежала на кухню, поглаживая свои палящие щёки и с трудом улавливая куски столь важного сейчас воздуха. Чонгук сегодня очень странный: он ведёт себя как её парень. Чушь какая-то! Он всегда так играет с ней, и всё это по-дружески. Занимаясь резкой овощей, Хани и не заметила, как Чонгук сумел прошмыгнуть на кухню и, усевшись на столик и жуя клубнику, стал наблюдать за её готовкой. Покончив с салатом, Хани убрала лишние продукты в холодильник и посмотрела на Чонгука: он не отрывал от неё глаз. — Чонгук, я хочу с тобой поговорить. Это серьёзно… Донун ревнует меня к тебе. — Ты о своём смазливом парнишке? Ну и пусть ревнует. Я всё равно от тебя не отстану, — изменился Чонгук в лице и подскочил со стола. — Мы с ним каждый день почти ссоримся, и всё из-за тебя. — Он тебя не достоин, — сказав свою фразу, Чонгук недовольно покинул кухню, и Хани, немного постояв у плиты, решила пойти к нему. Везде было тихо и темно. Хани бродила по дому, звав Чонгука, но он словно испарился. Комната его пустовала, игральный зал тоже. Прятки он тут устроил, мальчишка. Развернувшись на пятках, девушка потопала обратно к комнате Чонгука и зашла внутрь. — Чонгук, если ты решил поиграть со мной в прятки, то у тебя это получилось. Я сдаюсь, выходи, — кто-то обвил её руками и повернул так, что их лица встретились, и в этой мутной темноте Хани узнала Чонгука. — Ну ты меня и напугал, придурок! — Как же ты меня манишь, чертовка. — Что?.. — Чонгук прервал её, прильнув к её губам и целуя с такой силой, что губы Хани поневоле приоткрылись, и она чуть не задохнулась. Руками она настойчиво била его по груди, но Чонгук всё прижимал её к себе и нежно целовал. Руки и ноги отяжелели, хотелось свалиться, но Чонгук не давал ей упасть. — Так давно хотел поцеловать тебя. И сегодня я не удержался, — шептал Чонгук ей в губы, которые так манили их снова поцеловать. — Чонгук, ты… — Да, я поцеловал тебя. И знаешь что? Я люблю тебя, Ли Хани. Я это понял очень давно, но никак не мог признаться тебе. А этот твой парень Донун настоящий дебил. Так и хочется врезать по его физиономии. — Чонгук, это неправильно, — отпрянула Хани, отрицательно качая головой. И тогда Чонгук закрыл дверь и встал к ней лицом. — Ты сегодня никуда не пойдёшь. Останешься у меня ночевать, в моей комнате, — стянул с себя Чонгук кофту и оголил верхнюю часть туловища. Хани нервно сглотнула, и внутри у неё всё заклокотало. Резко бросило в жар, внизу живота прошлась обжигающая волна, и кровь начала медленно закипать в жилах. Неужели Чонгук пробудил в ней что-то такое, чего она не испытывала никогда? Неужели Чонгук нравится ей больше, чем друг? Да, он ей нравится и чертовски хочется снова почувствовать его. — Раздевайся и запрыгивай в постель, или мне самому тебя раздеть и затащить туда? — пальцем он играл с её губами и, спускаясь ниже к блузке, начал расстёгивать пуговицы. — Чонгук, ты меня совращаешь? — А ты разве этого не хочешь? — Если бы я сказала «нет», ты бы меня послушал? — Хани прикусила нижнюю губу и сделала к Чонгуку один шаг, и тогда Чонгук поднял её на руки и бросил на кровать. — Будешь кричать громко, детка! О, да!

***

Лучи солнца слабо пробивались в комнату через тёмные материи, увешенные на окнах. Хани проснулась от вибрации телефона. Аккуратно достав телефон из-под подушки, она прислонилась к спинке кровати и, боясь разбудить Чонгука, шёпотом ответила на звонок подруги: — Кто так рано звонит? Весь сон мне испортила. — А кто вчера мне обещал вечерком забежать после занятий? Я ждала, ждала тебя, но ты не пришла. — Извини, так получилось. У меня тут одна проблемка возникла, — взяла Хани ладонь Чонгука и, преподнеся к губам, поцеловала её. — Что случилось? — Я потеряла своего лучшего друга. — Это как потеряла? — Я переспала с ним. — Что?! Неужели с Чонгуком? — её ор чуть ли не лишил Хани слуха. — Да. — Я так и знала! А мне этот твой Донун никогда не нравился. Ну, удачи тебе, подруга! Извини, что разбудила. Приятного вам времяпровождения! Пока! — Пока. Вырубив телефон, Хани попыталась встать с кровати, но Чонгук притянул её к себе и крепко обнял руками и ногами. — Куда это ты собралась? Я ещё не выспался. — Мне домой надо. Родители же не знают, что я у тебя. — Я вчера предупредил их, так что нет повода волноваться. — Что? Как ты? Какой же ты, Чонгук… — Знаю, что тоже любишь меня. — Я всё равно уйду, — выпятила Хани нижнюю губу. — Ага, я так тебя и отпущу, малыш.