Любовь тебя найдет

Публика аплодировала и кричала: «Бис-бис!!!». Все говорили только о нас и о нашем танце, также пытались понять, кто я такая. Как они разочаруются, когда узнают, что это всего лишь обычная официантка, которая решила подшутить над своим хозяином… Нет, такое ощущение, будто я собака! Давайте проясним ситуацию: у меня нет хозяев, я сама себе хозяйка. Что насчет начальства, то тут я соглашусь, но на хозяина нет. Хоть мне и удалось немного отойти, но эта картина так и всплывала перед глазами… Ничего больше не занимало меня, все мысли были поглощены Кошельком. Но это длилось недолго. Постепенно я забывала обо всем, что произошло, стараясь больше не думать об этом и поддаться музыке, в которой я искала утешение. Когда закончилась песня, объявили об аукционе, в котором участвовали исключительно незамужние женщины. Мне настолько ничего не хотелось и на все было все равно, что я не обратила на это никакого внимания. Да и Рио, как только это услышал, произнес: «Ты уже занята, так что тебе нечего там делать». Мне было приятно услышать такое, но в тот момент мои мысли были далеко-далеко, и только спустя какое-то время до меня дошел смысл этих слов. Но тогда уже было поздно, я уже была вовлечена в аукцион. Но, несмотря на это, Рио даже не расстроился, а только наоборот, загорелся азартом. Интересно, чего он там себе надумал… Поднявшись на сцену, я встала к остальным участницам в порядке номера, расположенного у меня на запястье. Мне достался номер два. Так что, когда нас объявляли, мне ждать пришлось недолго. На сцену вышел мужчина, одетый в белый смокинг, в кармане на пиджаке у него красовалась красная роза. Верхняя пуговица его рубашки была застегнута, а ворот стоял. На голове виднелась шляпа-цилиндр такого же цвета, что и костюм. Он оценивающим взглядом посмотрел на нас и закатил глаза, наверно, думая: «Надеюсь, хоть кто-нибудь их приобретет». — Дамы и господа, начинаем наш аукцион! - произнес ведущий, обращаясь к тем, кто находился в зале. Начались торги. Нас раскупали как какую-нибудь мебель, которая являлась наиценнейшим антиквариатом. В зале выкрикивали бешеные суммы: пятьдесят тысяч, сто тысяч, двести тысяч… Каждую из нас он старался прорекламировать в лучшем виде, опираясь на наше одеяние, а также цвет волос, глаз, рост… В общем, говорил, что видел, потому что другой информации он о нас не знал, так что в прямом смысле раскручивал обертку, даже не подозревая, какого качества может быть сам продукт Когда дошла очередь до меня, я вышла вперед и настала очередь моей рекламы: — Итак, следующая наша участница, прекрасная и неподражаемая, и, кстати, самая настоящая восточная королева нашего сегодняшнего вечера, Юкико. Начальная цена 10 тысяч. Как-то мало, разве провести один вечер со мной столько стоит?! — 15 тысяч, — прокричал Рио. О, Рио, это так мило с твоей стороны, решил меня подешевей купить, я тебе потом такое устрою – мало не покажется. Мог бы и побольше сумму дать, кавалер хренов. — 20 тысяч, - прокричал кто-то справа от меня. Отлично, ну хоть кто-то двадцатку за меня дает! Я посмотрела в сторону, откуда раздавался голос, и не могла поверить своим глазам. В той стороне стоял, как ни в чем не бывало, Кей тиши. Как? Почему? Зачем он это делает? Я не понимаю, он ведь только что стоял и целовался с какой-то женщиной! Не хочу даже думать об этом! Убирайся, но деньги оставь, вдруг что, а у меня денег нет. — 25 тысяч, — раздалось из середины зала. — 25 тысяч от господина в черном костюме, раз! — 30 тысяч. — Кто-то сказал 30 тысяч… — 35 тысяч. — 40 тысяч, — послышалось из трех углов. — 40 тысяч раз, 40 два, 40 три и красавица уходит к трем господам. Ой, какая досада, как же вы будите ее делить? Ну, это уже не нам решать. Итак, а мы переходим к следующей участнице… Я не знала, что мне делать, передо мной стояло три человека, каждый из которых потягивал мне руку… Меня ждал выбор, который мне предстояло сделать, но я совершенно запуталась в своих чувствах. Какая-то неопределенность и сомнения поселились в моем сердце. Единственное, что я смогла сделать, это опустить голову, стараясь не смотреть на них. Ну, вы сами подумайте, у меня три варианта. Первый – это пойти с этим идиотом Кошельком на верную смерть, он ведь люлей мне всыплет по самое не хочу за то, что я вот такая плохая, продаю тут себя кому хочу. Второй вариант — это уйти с каким-то незнакомцем. Можно, конечно, но вдруг он окажется каким-нибудь извращугой или маньячиной. И третий вариант – это опять-таки извращуга, только знакомая, с большим жизненным опытом, если вы, конечно, понимаете о чем я. Таким образом, я должна выбрать: либо смерть в страшных пытках, либо два животных (или одно, я точно не знаю). Пока я стояла и размышляла, они уже успели поругаться: косясь друг на друга, они прямым текстом высказывали, почему именно тот или иной из этой компашки должен взять меня, добавляя к этому неплохую денежную сумму, дабы окончательно добить своих соперников. — Похоже, мужчины не могут определить, кому достанется на сегодняшний день наша восточная красавица! Но это решить не составит никакого труда, вынесите, пожалуйста, реквизит, - скомандовал ведущий. И тут меня будто током дернуло – да как я могу смотреть на все это! Так, соберись, тряпка, будь мужиком! Ой, не так, бабой, но не просто бабой, а сильной бабой… ну, в общем, вы меня поняли. Это за меня будут соревноваться? Да я сама за себя соревноваться буду! Ишь тут, нашлись буржуи, думают, в этом мире можно все купить, да хрена с два они меня получат! Собрав всю свои решимость и сформулировав все свои мысли, выдохнула. — Я попрошу вас об услуге, — начала я, обращаясь к ведущему. — Какой? — Я тоже хочу соревноваться за себя! Все были в шоке! Никто не ожидал такого поворота событий. Да, я человек-неожиданность, ничего не поделаешь, придется принять меня такой, какая я есть. Правда, больше всего меня поразила реакция парней: они были просто в ауте и взглянули на меня, словно я какая-то сумасшедшая. Сорвавшись с места, ко мне подошел Кейтиши, будто чем-то ошпаренный. — Что ты творишь? - прошептал грозно мой чокнутый хозяин. - Во что ты меня втянула в этот раз? - продолжил он, держа меня за локоть. — Прекрати, мне больно! И тебя никто не просил вмешиваться! Иди и развлекайся дальше с-с-с… ну с кем ты так развлекался, туда и иди, - начала я напористо, но под конец усмирила свой пыл, который уже никак не могла сдержать. Его это изрядно задело, но виду он не подавал, а только увеличил напор давления в мою сторону. — Да что ты себе позволяешь! - встряхнув меня хорошенько, произнес он, еле сдерживаясь, чтобы меня не побить. — Что хочу, то и ворочу, я не твоя собственность. — Ты далеко ошибаешься, одно мое слово – и ты будешь страдать до конца своих дней. — А я уже и так в аду, куда мне еще ниже! - приговаривая, вырывала свою руку. — Господин, не могли бы вы отпустить руку этой прекрасной леди? Или вы не видите, что доставляете ей беспокойство? Пока мы спорили, к нам подошел третий человек на роль моего арендодателя на сегодняшний вечер. Его лицо было закрыто черной повязкой, так что были видны только его глаза, которые показались мне знакомыми до безумия. В них не было ни страха, ни злости, а только доброта и спокойствие, постепенно сменяющееся неким недовольством с легкими нотками строгости и настойчивости. Мой обидчик отпустил свою руку, посмотрев на меня с неким презрением, будто предупреждая меня: «Ну погоди, все закончиться, и тебе не поздоровиться!». Меня аж передернуло. — С вами все в порядке? - спросил меня мой защитник. — Да, большое спасибо. В помещение на тележках ввозили четыре пирамидки, состоящие из выставленных друг на друге рюмок, в которых была налита разного цвета жидкость. — Дорогие наши мужчины, — обратился ведущий, — и прекрасные дамы, — продолжил он, повернувшись в мою сторону, — я предлагаю вам пройти за накрытый нами стол, чтобы начать. Мы присели за предложенный нам стол, к нам подвезли тележки, после чего ведущий продолжил: — Каждый из вас должен выпить по одной рюмке за круг. Градус выпитого вами напитка будет постепенно увеличиваться, в общем, чем выше, тем больше. Если кому-то станет плохо или кто почувствует, что больше не сможет участвовать, он поднимает руку, тем самым показывая, что выбывает. Итак, начнем игру! Первые несколько кругов никто не подавал никаких признаков. После круга 20 у некоторых потемнело в глазах, причем у тех, от кого я вообще не ожидала: Рио сдался почти сразу и пил уже через силу, а Кейташи уже немного пошатывался. Но самое смешное было то, как Рио и аноним, я теперь так его буду называть, сидели вместе в обнимку и пели песню «Только рюмка водки на столе». А точнее, это Рио лип к нему, а аноним в это время сидел, как ни в чем не бывало. Это было удивительно, ведь даже мне уже было не очень-то и легко после двадцатого стаканчика… Все вертелось и кружилось, постепенно мне становилось весело, и боль с беспокойство куда-то исчезли, оставив после себя веселье и беззаботность. Дождавшись, когда Рио закончит петь, ведущий подошел к нам. — Прекрасно, вижу, вы в форме. Ну что ж тогда продолжаем. Меня уже начало подташнивать, все завертелось еще сильней, но нельзя было сдаваться, ведь осталось всего четыре стакана до моей свободы. Вот как они могут так спокойно сидеть, будто ничего и не пили?! Напротив меня сидел Аноним с Кошельком, спокойно допивающие свои стаканы, словно обычную воду. Ничего не давало повода понять, что они пили что-то крепкое. Вот она, мужская выдержка. Наконец, очередь дошла до меня. Я взяла дрожащей рукой свой последний стакан и поднесла его ко рту. Питье оказалось ядерным и горьким и обжигало все горло и всю полость рта, так что мне стало тяжело дышать. Но сдержав все в себе, я выпила это. — Все, ура, это конец… - пробормотала я, постепенно соскальзывая на пол. — Нет, это только начало, - пошептал кто-то совсем рядом. pov Аноним. А она не из робкого десятка, столько выпить, даже мне в тягость было. Это девушка действительно поражает меня. Вначале я подумал, что это просто очередная простушка, которая только и может, что болтать, но ошибся. Не зря она меня сюда послала, чтобы я убедиться во всем лично… — О, мистер Сигимура, я так понимаю. Какая вдержка, я изрядно поражен. Я бы протянул вам руку, но только вот досада, все заняты. Надеюсь, вы не в обиде? - дерзнул я, держа плот своего наблюдения. — Нет, что вы, - ответил он. — Мы можем с вами поговорить, только не в этом месте. — Конечно, можно выйти на балкон, там никто не помешает. Только дайте мне пару минут, я отнесу эту девушку в комнату для гостей. — Нет, я хотел бы, чтобы она осталась под моим личным наблюдением. — Как вам будет угодно. Развернувшись, мы направились в сторону балкона, пробираясь через скопившуюся толпу людей. Как он быстро согласился. Только мы успели выйти, как сразу поступил четкий вопрос. — Мне бы хотелось узнать, на кого вы работаете? — Проницательности вам не занимать. — Вы не ответили мне на поставленный мною вопрос, - резко продолжил он, перебивая меня. — Хорошо, перейдем сразу к делу. Меня послали, чтобы предупредить вас не делать глупостей… — Все ясно. Это она тебя послала? - сверля меня взглядом, возразил он. — Я же сказал, что это не важно. — Отвечай! - крикнул Сигимура. — Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы, меня послали сюда только для того, чтобы кое-в чем убедиться. — Зачем тебе она? Она тут не причем. Как и предполагала госпожа, действительно между ними что-то есть. Хоть он и скрывает это от нее, но по нему видно, что на ему небезразлична. — Жестокий вы, господин Сигимура. Запудрить бедной девушке голову и использовать ее своих личных целях, как это бесчеловечно. - смеялся я. — Вас это не касается. — Меня возможно и нет, но вот ее – да, - начал я. - Я хочу вас предупредить, лучше не сближайтесь с ней. Только хуже для нее сделаете и себе мороки добавите, ведь, случись что, она первая попадет под удар. — Я это прекрасно знаю. — Тогда до новой встречи. Позвольте удалиться. Жаль, что мне так и не удалось поиграть с этой малышкой. — Всего доброго, - забирая у меня из рук девушку, попрощался со мной хозяин дома. Хм, какой самоуверенный! Думаю, госпоже будет интересно узнать, что я увидел. Pov Кейташи. Значит, то предупреждение, но зачем? Ведь она ушла, не сказав ничего, одиннадцать лет назад, и тут ей что-то от меня понадобилось… — Кейтяшии… Ты дуракь, - пробормотала во сне моя дорогая официантка. Улыбнувшись, я поцеловал ее в лоб, а затем произнес: «Я знаю».