Сердце "Звезды"

Тетка Орихиме была очень обеспеченной женщиной, потому что достать билеты в самый крутой клуб Гиндзы, да и не просто билеты, а билеты за столик прямо возле сцены - это было по карману далеко не всем. Но госпожа Иноуэ настолько любила племянницу, что поощряла все ее капризы. Хотя разве можно было назвать милые, детские просьбы Орихиме капризами? Она была лучшей студенткой в классе, заместитель старосты, глава кулинарного кружка, и школу никогда не прогуливала - в общем, идеальный ребенок и мечта любой матери. И госпожа Иноуэ, у которой не было собственных детей, души в ней не чаяла и с радостью выполняла любые ее просьбы, которые были очень редки. Рукии всегда было неуютно в гостях у подруги, потому что, по мнению тети Мегуми, "эта детдомовская девчонка", была сущим наказанием. Непослушная, плохо учится, прогуливает школу... На самом деле все это началось после смерти Хисаны, когда Рукии надоело все - разговаривать, улыбаться людям, да и просто жить. Бьякуя, замкнувшийся в себе, не мог не заметить разительную перемену в настроениях названой младшей сестры, и это пугало его даже больше чем потеря любимой. Только после встречи с жизнерадостной Иноуэ, Рукия начала оживать, стала чаще улыбаться, но осталась такой же нервной и раздражительной. Тогда Бьякуя осознал, что будет вечно благодарить того, кто сможет вернуть его сестру к нормальной жизни. И эта жизнь начинала потихоньку стучаться в двери ее закрытого мирка. Прохладным апрельским вечером, девушка стояла с подругами на пороге Music club Ginza, где должны были играть ICI. Заказанный тётей столик, находящийся прямо возле сцены, оправдал все желания Орихиме, она пищала от восторга, трясла за плечи скучающую Татсуки и Рукию, которая, того и гляди, могла упасть. Молодая госпожа Кучики была всего 144 сантиметра ростом и когда перед ней покачивался огромный бюст подруги, становилось немного страшно. - Рукия-тян, Татсуки-тян... Они... Они будут петь прямо перед нами! Я смогу коснуться их рукой! - принцесса вся раскраснелась и то и дело проверяла в порядке ли её макияж и одежда. Рукии были чужды ее переживания - так сохнуть по какому-то глупому мальчишке, который даже и не взглянет на нее... Уму не постижимо! А тем более одеваться так, будто она хочет соблазнить его своим вызывающим видом... Да куда там Орихиме! Зал постепенно стал наполняться зрителями, а точнее зрительницами, занимавшими столики кто ближе, а кто дальше от сцены. И все они были одеты так же как Орихиме! Самые красивые платья, самые дорогие украшения и тонны косметики, девушка и вообразить не могла как их лица выдерживали столько штукатурки, пожалуй соперничать с ними могли только гангуро с Харадзюку. И даже Татсуки, которой всегда было плевать на музыку, накрасилась и одела вечернее платье, будто ей есть какое-то до этого дело! Только она, Рукия, была в простых блузке и юбке, а из косметики использовала только легкую тушь для ресниц. В таком разукрашенном и разодетом обществе пищащих от восторга девиц, она была словно белая ворона. Но общество не обращало на нее внимания, потому что когда маленький зал заполнился и погасли лампы, началось ОНО. Сцену заволокло легкой дымкой и появились те, кого эта толпа девушек желала больше всего на свете - брюнет в обтягивающем кожаном костюме, смуглый атлет в небрежно одетой тройке, и рыжий в пиджаке на голом торсе. Их отрешенные взгляды с поволокой, алая роза, брошенная в зал брюнетом, и их голоса, когда они начали петь... Как бы Рукия не ненавидела их, но она не могла не признать, что они были великолепны. Все - движения в танце, слаженность вокала, музыка... Они выкладывались на полную и с первого ряда девушка могла отчетливо видеть как по напряженной шее оставшегося позади всех, словно пытающегося спрятаться в тени Исиды, Куросаки стекают капельки пота. Почему-то она смотрела именно на него - как он поет, как ведет себя на сцене; но Рукия пока не хотела признавать, что выступление ее чем-то зацепило. Она погрузилась в свои мысли и пришла в себя только когда Орихиме осторожно тронула ее за плечо. - Рукия-тян, тебе нехорошо? - Ах, что случилось? - девушка вздрогнула от неожиданного прикосновения. Иноуэ смотрела на нее со взволнованным выражением лица, а зал тем временем изменился - сцена опустела, а между столиками зачастили официанты, обслуживающие отдыхающих дам. - Ты просто выглядела такой отрешенной. Я испугалась, что ты заболела. - Химе молитвенно сложила ручки. - Хорошо, я быстро заметила, что с тобой что-то не так. Сейчас перерыв, группа будет отдыхать пятнадцать минут. Тебе нужно прийти в себя, потому что во второй части они обещали раздеться на сцене. Дальнейшая часть истории потонула в многократном "Кья!" и каких-то нечленораздельных звуках, означавшим то, что "принцесса" готова "умереть от счастья" прямо сейчас. - Все в порядке. Я правда выйду освежиться. - Рукия встала из-за столика, направляясь к выходу из зала. - Будь осторожна, а я прослежу тут за Химе. - Татсуки подмигнула девушке, она только что вернулась из бара и в руках у нее были три коктейля. – Без тебя начинать не будем. - Я в уборную и обратно. Все будет хорошо. - Кучики улыбнулась и осторожно вышла из зала в просторный коридор, в котором приятно тянуло прохладой с улицы. "Видимо, где-то рядом черный ход", подумала девушка, увидев на двери напротив значок туалета. Распахнув дверь, она подняла голову, и перед ней предстала удивительная картина – высокий молодой человек, писающий в раковину. - Какого черта вы тут делаете?! Это женский туалет! - закричала Рукия, прикрывая лицо руками. - Чего орешь, идиотка, это общий туалет, и я не виноват, что тут нет писсуаров. - хам обернулся на голос, и девушка увидела того самого знаменитого-по-которому-сохнет-Орихиме Куросаки Ичиго, растерянного глядящего на нее. Куросаки Ичиго же поспешил застегнуть ширинку, потому что он смотрел в глубокие фиалковые глаза самому прекрасному созданию, которое когда-либо видел в жизни - маленькая, тоненькая и бледная девушка с черными как ночь волосами. Она была растеряна и раздражена, но даже это не портило прекрасные черты ее лица. А предмет столь лестных описаний, сложившихся в голове ошарашенного парня, видел перед собой тормознутого рыжего придурка, одетого в одни только брюки и не помывшего руки после туалета. - Ты обозвал меня идиоткой! - наконец взорвалась Кучики, наплевав на приличия и перейдя на ты. - Прости, я не знал, что именно за особа орёт на меня с порога! Но ты тоже не имела право так врываться не постучав. - Ичиго нахмурился и сложил руки на груди. - Ну, извини, не догадалась что какой-то идиот будет писать в раковину! А я, наивная, хотела умыть лицо, теперь тут ни к чему не притронусь! - она развернулась на каблуках и вышла в коридор. - Стой! Ну извини, я виноват. Что мне сделать? - в голове парня словно зажглась лампочка, он понимал, что если она сейчас уйдет, он больше никогда не увидит ее, и это ни с того ни с сего, его испугало. - Мне от тебя ничего не нужно. - Кучики раздраженно нахмурила брови и толкнула его рукой в грудь, желая скорее отвязаться от неожиданно привязавшегося идиота. Они стояли в коридоре возле двери уборной и спорили, но со стороны казалось, что они просто разговаривают. Он взял ее за плечи, но со стороны казалось, что он хочет поцеловать ее. Она толкнула его рукой в грудь, но со стороны казалось, что она заигрывает. Да, такая картина сложилась в голове у двадцатипятилетней Марико, которую не пустили на концерт, потому что билет на который она копила два месяца – оказался подделкой. Она залила горе в соседнем баре и пошла караулить своего любимого и единственного, идола "Ичи" возле черного входа, но когда заветная дверь приоткрылась, она увидела совсем не то, что хотела. Он. Флиртует. С какой-то девицей. Он, который никогда не встречался с фанатками, теперь флиртует с одной из них! Дальнейший план сложился в голове Марико почти мгновенно - она вспомнила о ножницах, которыми хотела отрезать локон волос любимого и, внезапно пырнув отвлекшегося охранника в шею, рванула внутрь здания. Её мозг был поглощен только одной мыслью "убить соперницу", её не волновали последствия, она хотела просто убрать с дороги ту, которая мешала ей видеть её единственного. Рукия услышала топот каблуков, приближающийся к ним и обернулась. Дальнейшее произошло словно в одно мгновение - сверкающие лезвия ножниц приближаются к ее груди, а потом больно врезаются в плечо, и девушку загораживает высокая тень, спустя мгновение, подбегает охранник, и Рукия, упавшая на пол, слышит отдаленный крик "Не прощу!", а возле нее... - Прости... Что не смог защитить тебя полностью, девочка. - Ичиго лежал на полу и, хмурясь, держался рукой за рану в животе, из которой торчали те самые ножницы. - Не "девочка", а Кучики Рукия. - девушка взяла его за руку, другой рукой придерживая свое окровавленное плечо. Блузка была загублена, но какое кому дело? Сейчас перед ней лежал человек, от которого она не ожидала таких действий. - А я Куросаки Ичиго. - прошептал парень, и отключился, выпуская ее ладонь из своей. - Нет, держись, не отключайся! - воскликнула Кучики, достав из сумочки мобильный телефон, и набирая номер скорой. Вокруг засуетилась охрана, какие-то люди, видимо хозяева клуба, менеджеры... Из зала слышались голоса людей, взволнованные и не понимающие. Кто-то из персонала узнал, чья она сестра и девушка поняла, что скоро позвонят ее брату, и он приедет сюда, думая, что она чуть не умирает. "Пусть делают что хотят", подумала Кучики, когда ее и парня, лежащего рядом, подняли на носилках и положили в машину скорой помощи. Снаружи завыла сирена, послышался плач похожий на Орихиме, голос брата, кричащая Татсуки, но Рукии было все равно, кровь стекала по ее плечу и она была слишком усталой, чтобы о чем-то думать.