Дэймон Орион Блэк

– Нет... Нет, Джеймс... Джеймс... Так жаль... Мне так жаль, я отомщу Питеру... В одном из множества домов, наряженных в честь Хэллоуина, произошла трагедия. Посмотри на дом маглы, они бы ничего не заметили, все-таки чары были сильны, но любой маг увидел бы дыры в стенах, разбитые окна и развороченный сад. Внутри Сириус Блэк склонился над телом своего лучшего друга, и слезы его текли не переставая. Крик младенца на верхнем этаже дал мужчине надежду, что мать его крестника жива. Вот только вместо обнявшей ребенка матери он увидел хладный труп, лежащий перед колыбелью. – Прости, Лили, прости, прости... – шептал он как сумасшедший. Он закрыл ей веки, не в силах смотреть в безжизненные глаза девушки, в которых раньше плескалась только надежда и радость. Плач ребенка повторился и он, обойдя тело, склонился над колыбелью. Взяв плачущего ребенка на руки, крестный начал покачивать его, пока малыш не уснул. – Я позабочусь о тебе, маленький Гарри. Выращу тебя, как сына. Ты будешь в безопасности. Дядя Сириус позаботится о тебе. С громким хлопком Сириус Блэк аппарировал в Блэк-мэнор.

Блэк-мэнор

Сириус стоял на площади Гриммо у дома двенадцать. Он мялся на пороге родного дома, боясь заходить туда. Ему все еще вспоминались оскорбления, кинутые ему в спину в день, когда он сбежал. Он ведь тогда пошел именно к Джеймсу, но его уже нет на этом свете... «А может, к Циссе? Пусть даже Малфой и Пожиратель, но у нее же тоже маленький сын!» – подумал он шаловливо. «Но я же не трус! Я обязательно встречусь с Циссой! А сейчас... Здравствуй, мама, я твой сын...» С этими мыслями Блэк решительно постучал в дверь. Все-таки, прошло уже несколько часов с момента, как Сириус забрал младенца, и он немного восстановился от потери. По крайней мере, внешне. – Кого там черти принесли?! – противно взвизгнул женский голос. – Кикимер! До Сириуса донесся звук шаркающих ног, что для анимага было просто услышать. Тот, кто так ходит, наверняка человек в достаточно преклонном возрасте. Хотя, это и не человек. То, что открыло дверь, было похоже на маленького, лысого, тощего старика с невероятной длинными ушами, больше похожими на уши эльфов Санта Клауса, огромными глазами, которые сейчас были прищурены от яркого света уличного фонаря, и, казалось, этот старик к тому же страдает нищетой: мешковатое, грязное покрывало висело на небольшом существе, а возле колен было перевязано нитью. Если бы здесь были врачи, то они сказали бы, что он походил на дистрофика, которому не перепадает. Ходил эльф босиком. – Кто ты? – воинственно спросил домовик. – Твой хозяин! А сейчас пропусти меня! – и, грубо оттолкнув Кричер, Сириус уверенно прошёл вперёд. Знакомый коридор, узкий, темный. Здесь и развернуться-то негде, как только люди тут ходят? Сириус, с малышом на руках, решительно открыл дверь, за которой горел свет. Эта была большая комната, которую жители этого дома называли просто и по старинке - гостиной. В помещении стояло несколько кресел, одно из которых было пододвинуто поближе к огню, камин с ярко пылающими поленьями, декоративная лампа, а на стенах - несколько ветхих, наверное еще с прошлых поколений, картин. Окна были занавешены зелеными шторами под цвет факультета Змей. Рядом с темно-зеленым креслом стоял маленький столик, на котором стояла открытая бутылка алкоголя. Появившаяся рука взяла сосуд и скрылась в тени. Предмет мебели резко развернулся в сторону гостя. Вальбурга сидела в кресле и пила коньяк. Увидев сына, она вскрикнула: – Сириус! Что ты здесь делаешь? Кто у тебя? – Вальбурга – это женщина в почтенном возрасте, которая не упускает случая с кем-нибудь выпить, будь то знакомый или член семьи. Вальбурга была истинной Блэк: училась на Слизерине, изучала манеры и даже в свои шестьдесят с небольшим очаровывала мужчин. Волосы цвета вороньего крыла завивались кучеряшками так же, как и у его сестрицы Беллы; фигура, облаченная в зеленое домашнее платье в пол, выглядела немного стройнее, и лицо с правильными чертами делало ее моложе лет на двадцать. Вальбурга любила выпить, но больше этого она любила только кричать на самого непутевого сына - Сириуса, и это у нее здорово выходило. – Моя дорогая матушка... – начал Сириус, но его перебил страшный визг, резанувший по ушам, и, наверное, чуть не порвавший барабанные перепонки: – Я запрещала тебе появляться здесь! Ты – предатель, которому не место в нашем доме и в этом мире. Ты тот, кто предал наш род и своего брата! Он мертв из-за тебя! – Не из-за меня. Кто перешел на сторону психованного социопата? Кто решил принять Черную Метку? Кто убивал магглов? Кто мучил волшебников? – перешел на ультразвук Сириус. – Я же выбрал правильную сторону! Я не мучил и не убивал. Не стал таким, как Беллатриса. У меня здравый ум и здоровый рассудок. Я не хотел и не желал смерти Регулуса. Он – мой брат. Родной. Как я мог предать его? Кто здесь и предатель – так это только ты! Ты не остановила его, не защитила! И что ты теперь мне скажешь? А? Язык проглотила, дорогая мама? Я бы с радостью не приходил сюда, но у меня дела, – успокоился, наконец Блэк. – Ты смеешь мне указывать, жалкий таракан? Как смеешь ты приходить сюда, чтобы духа твоего здесь не было! – И, указав на дверь, потянулась за волшебной палочкой. – Импе... – договорить она не успела. В комнате раздался громкий детский плач: ребенка разбудили крики взрослых, и теперь волшебники странно на него смотрели: Сириус – благодарно, Вальпурга – с непониманием. – Откуда у тебя дети? Ты женился? – Что?! Я – и жениться? Либо ты перепила, либо я попал в параллельный мир: ты на меня больше десяти минут не кричала! – Откуда дитя? Спер, шалопай? – начала допрос леди Блэк. – Почему сразу спер? Это «дитя» – мой крестник. Лили и Джеймс Поттеры мертвы. Их предал Хвост, выдав тайну Хранителя. Клянусь, при встрече обязательно убью гадину. – Ты принес в дом полукровку? Совсем рассудок потерял! Видеть тебя не желаю, вон! – приказала Вальбурга. – Коне-е-е-ечно, а я взял, да и послушался тебя. С чего бы это такая радость? – Мужчина внимательно и нагло смотрел на матушку. Он знал, что решение дается с трудом. О, он все знал. – Ребенка – мне, а сам живи где хочешь, – предложила компромисс мать Сириуса. – А как же полукровная гадость, его мать поганая грязнокровка и так далее? А если я тебе его отдам? Да и зачем он тебе? Чтобы ты его премудростям всяким учила? Ага, счаз! Бегу и спотыкаюсь, – фыркнул мужчина. – Я здесь тоже жить буду, иначе ребенка заберу и уйду к Нарциссе. – Блэк внимательно смотрел на мать. Он знал, что она очень любит детей, а Цисси Драко не приводит. У нее оставался только один выход... – Ладно. Мы согласны, лишь при условии, что он будет введен в наш род и воспитан по чистокровным традициям, – прервал ее возражения отец, стоявший на лестнице. Видимо, он слушал разговор, стоя там.

Хогвартс, кабинет директора

– Ну так я туда, прилетел, значиться... а там все разрушено. И не было тама никого... ну я и пришел к вам. Седовласый старик сидел за столом и слушал сбивчивую речь лесничего. – Я понял, Хагрид. Ты можешь идти. Как только Хагрид вышел, Альбус Дамблдор обратился к фениксу. – Надеюсь, мальчик выжил и его кто-то подобрал. Впрочем, людям нужно объяснение. Я не хочу ставить мальчика под угрозу, но людям нужен Избранный. Людям нужен герой. И единственный, кто может им стать – это Невилл Лонгботтом.