Это тебе не горячая линия

— Не буду я заниматься сексом по телефону. Пит раздраженно вздыхает, звук выходит дребезжащим и отдаленным. — Но почему? — скулит он. — В этом ведь нет ничего такого, ну серьезно. Не понимаю, чего ты из мухи слона раздуваешь… — Пит, — перебивает Патрик, — ни в каком контексте я не собираюсь спрашивать, что на тебе сейчас надето, так что просто оставь эту идею. Для такого специальные горячие линии существуют. — Ты — горячая линия, — чуть нетерпеливо выдает Пит. — В этом даже смысла никакого нет, — Патрик вздыхает со смутным недовольством. — А теперь я кладу трубку. Так что пока. Пит начинает протестующе ворчать, но Патрик отключается и растягивается на слишком большой для него одного кровати. Атлас на покрывале — дешевая подделка, все слишком бежевое и край кровати, на котором он лежит — не его. Патрик ненавидит, когда их разделяет такое расстояние, когда они в противоположных частях страны. Он все так же оставляет бритву и зубную щетку на своей стороне раковины, несмотря на то, что Пит не с ним. И это отстойно. Патрик вздрагивает, когда телефон на прикроватной тумбочке начинает громко и назойливо вибрировать, оповещая о сообщении. На дисплее всплывает «Хуесос №1». Патрик даже не думает изменять подпись, особенно после того, как Пит нассал на найки Джо, чем сильно того расстроил. В сообщении говорится: «просто для справки, на мне сейчас ничего не надето». Патрик смеется, фыркнув, и отвечает: «Мне пофиг», и это действительно так и есть. Абсолютно не заинтересован. Пит тут же перезванивает и выпаливает: — На мне серьезно ничего. Ухмыляясь, Патрик закатывает глаза, плечом удерживая телефон у уха, пока удобнее устраивается на кровати. — Мне казалось, я ясно дал понять, что ничего не будет. — Но я голый, — со смехом шепчет Пит, и Патрик уже не так уверен, шутит он или нет. — И я соскучился, — серьезно добавляет Пит. Патрик ему верит. — Знаешь, — начинает Патрик, задумчиво разглядывая люстру на потолке, — секс по телефону, по сути, то же самое, что и мастурбация. Или даже лишь на половину. — Молодец, Патрик, общий смысл тебе ясен, — смеется Пит и затем низко добавляет: — Но мне нравится, куда ты ведешь. — Бери больше половины. — Патрик расстегивает джинсы. Пит молчит недолго и, кажется, поджимает губы. — Расскажи побольше об этой штуке про мастурбацию, — подталкивает Пит, снова замолкая. — И ладно, да, я не голый, но я почти снял с себя джинсы, если ты понимаешь, о чем я. Покрывало собралось под спиной и неприятно щекочет предплечья. Патрик представляет Пита, так же лежащего на постели в таком же номере отеля только за сотню миль от него. — Это весьма популярное занятие, — непринужденно произносит Патрик и ведет руку вниз, чтобы сунуть ладонь в боксеры — которые, как он только сейчас вспомнил, купил ему Пит. — Все крутые парни этим занимаются, и я… — он не договаривает, позволяя продолжению повиснуть между ними. — И ты? — с надрывом и немалой долей надежды подает голос Пит. Патрик ухмыляется. -…И я не собираюсь заниматься с тобой этим, Пит, так что заканчивай уже. — Господь всемогущий, — порывисто выдыхает Пит. — Чувак, я тебя сейчас так ненавижу, ты такое динамо, просто огромных масштабов. У меня ж только вставать начинало. — Тупица, — чопорно выдает Патрик. Но мысль о Пите со спущенными джинсами и рукой в боксерах, мысль о том, как он прикрывает глаза, слыша голос Патрика… восхитительна, совершенна. — Все твои надежды ждет облом. Ты уже разделся? — Нет, — без промедления отвечает Пит. — Но могу. Патрик пропускает это мимо ушей. — Я думаю, что недолгое воздержание повлияет благоприятным образом на отношения, — ровно продолжает он. — Я думаю, что это лишь укрепит нас, сделает сильнее. — Он усиливает хватку на члене, предположение о том, как Пит извивается на простынях, со стоном облизывая ладонь, прикасается к себе, не сдерживая удовлетворенного хрипа, окатывает волной возбуждения. — Хуйня все это, — припечатывает Пит. — Был бы я сейчас рядом, ты бы уже был в коленно-локтевой. И ты это знаешь. Эта кровать слишком большая для меня одного. Но вместе мы могли бы провести здесь много полезного времени. Патрик кусает губу и произносит: — Да, хотелось бы. — Он дрочит себе быстрее, грубее. — И кстати, секс по телефону так и не предвидится. — Не мной же, — голос Пита тяжелеет. — Зато мной, — парирует Патрик, пусть тщетно. Пылкий взгляд Пита, те хрипы, которые он издает, когда Патрик отсасывает ему, тесная жаркая хватка кулака, движущаяся то медленно, то чересчур быстро, то и вовсе исчезающая, но тут же возвращающаяся, ладони на бедрах, принуждающие Пита раскрыться, принуждающие не двигаться и замереть. — Я думаю, нам не стоит заниматься сексом какое-то время, а еще лучше — очень долго. Я думаю, мы не должны к друг другу прикасаться вообще, — хрипло говорит Патрик. — Я думаю, тебе стоит закрыть рот. Прямо сейчас. Моим членом, — резко и грубо отвечает Пит, дыша рвано и сбито. — Обожаю, когда ты мне отсасываешь. Обожаю смотреть на это, на твои губы. — Ненавижу это, — быстро вставляет Патрик, вот только неправда это, он это любит, любит эту влажность во рту, полноту, жесткие пальцы Пита в своих волосах, костлявые бедра, врезающиеся в предплечья. — Предпочитаю самому о себе позаботиться, — это такая ложь, что Пит тут же заходится в хриплом смехе, странная смесь резких и мягких звуков. — Я бы взглянул на это, — говорит он глубоким голосом, и Патрик тоже не отказался бы от такого, коротко вздыхая лишь при мысли об этом. — Взаимная дрочка — полезный элемент любых сексуальных отношений. Ты хотел бы посмотреть, как я это делаю, Патрик? — Я хотел бы сам тебе это сделать, — легко произносит Патрик, мягко и чуть отчаянно вздыхая. — Ты прикасаешься к себе? — Нет, — врет Пит, рыча с коротким стоном. — Да. Думаю о тебе. О том, как ты иногда, прикрывая глаза, издаешь звуки, из-за которых все, что мне хочется — это провести языком по твоему горлу. И… и, блядь, развести твои бедра, отсосать тебе, пока мои пальцы внутри тебя. Патрика охватывает жар, всюду, где кожи касается кожа, пылает огонь, обжигает. — Пит, — шепчет он, представляя это, запоминая. — Пожалуйста, — сам не понимает, чего просит, ему просто нужно, необходимы касания, прикосновения, необходим Пит. — Хочешь? — низко спрашивает Пит. — И потом я трахну тебя, так сильно, что ты будешь помнить и чувствовать это даже на следующий день, и тебя разбудят мои губы на твоем члене, мой рот, горячий, мокрый, и… блядь, Патрик. В мыслях Патрика лишь «да» и «пожалуйста», он сдавленно выдыхает: — Пит, черт, Пит. Его ладонь скользкая от пота, и все, чего он хочет, это кончить в рот Пита, о да, безумно хочет. — Хочу увидеть, как ты кончаешь, боже, так хочу увидеть это, прямо сейчас, Патрик, твое лицо. Голос такой низкий, скрипучий, томительно тягучий и сбившееся дыхание, и Патрик кончает с коротким «да, да», толкаясь в кулак, пачкая пальцы, он вскидывает бедра, отрывая их от покрывала, и дрожит, наслаждаясь этим блаженным мгновением. — Ты только что кончил, боже, Патрик, ведь так? — горячно шипит Пит, и это почти забавно, но Патрик едва ли может дышать ровно, поэтому на смех сил у него нет. Его вздохи слышны Питу через динамик, и тот бессвязно стонет «блядь, блядь, Патрик, я…», пока все сдавленные хрипы не замолкают, и остается лишь его бешеное дыхание. Патрик слушает, как он кончает. — Итак, — разрушает повисшую тишину Патрик, — это было познавательно. — Он вытирает испачканную в собственной сперме руку о покрывало, ощущая что-то вроде привкуса победы. — Хочу увидеть тебя, — голос Пита уже тише и спокойнее. — Не могу до вторника ждать. Патрик. — Мы же вроде как не прикасаемся друг к другу, — дразнит Патрик. — Но до тех пор, — он замолкает, натягивает боксеры, что с одной стороны довольно-таки мерзко, а с другой — так до приятного знакомо и по-питовски, — знай, что я… я тоже соскучился. Он говорит это тихо, даже нерешительно. Пит громко смеется, широко улыбаясь, и несмотря на расстояние, это так просто и неизбежно. — Патрик? — с напускной робостью зовет он. — Ты уверен, что секс по телефону не разрешен? Патрик ухмыляется, растягиваясь на всей кровати, занимая и то место, где должен бы быть Пит. — Боюсь, что он запрещен целиком и полностью. — Ха, ну ладно. Тогда пойду звонить на горячую линию. — Мудак, — смеется Патрик. Пит тоже смеется, а затем низким гортанным голосом добавляет: — И тебе стоит задуматься о смене профессии, если ты смекаешь, о чем я. Патрик отключается и уже не чувствует себя таким одиноким.