twisted soul

Лиам влюбился в парня. Лиам влюбился в необычайно прекрасного брюнета с идеальными чертами лица. Лиам наркоман, пускающий кайф по венам. Но кто сказал, что наркоман не может любить? Может. Лиам Пейн восемнадцатилетний парень, который однажды шёл через заброшенную дорогу на окраине леса после громадной вечеринки, где была выпивка, наркотики, хорошая музыка и отключение от реальности. Шатен думал, ему это мерещилось — то, что он увидел — после очередной дозы принимаемого им наркотического вещества: героина/кокаина/марихуаны/экстази, может быть эта галлюцинация была вызвана вообще ЛСД. Он не задумывался о том, что принимал и думал, что, скорее всего, это было не что иное, как простая галлюцинация или же просто плод его воображения. Он стоял и смотрел на то, как горит чей-то старый, заброшенный дом. Ещё он видел парня, который также стоял и наблюдал за всем этим. Лиам подошел ближе, и от яркого света огня Пейн мог увидеть — пусть его разум и был слегка затуманен, он мог — чёрные как смоль волосы, легкую трёхдневную щетину, бешеный блеск в шоколадных глазах и его ухмылку и… Он был одет во все чёрное: узкие черные скинни, черная борцовка и такого же цвета косуха. — Красиво, правда? — спросил брюнет хриплым баритоном. Лиам опешил, но всё-таки понял, что парень был реальным, а не плодом его долбаного воображения. — Эм, да, наверное. Но… Нам не нужно вызвать пожарных сюда или что-то типа того? — спросил шатен у парня, который заворожено смотрел на сгоравший дом перед ними. Брюнет отрицательно мотал головой из стороны в сторону и в итоге сказал: — Нет. Я хочу увидеть, как он сгорит дотла, а на его месте будет лишь пепел. Лиам не придавал этим словам значения, но после того дня он начал везде пересекаться с тем брюнетом. Один раз даже на вечеринке своего друга Луи. Как оказалось позже, брюнет был другом Томлинсона тоже. Луи их официально познакомил, и Пейн наконец-таки узнал имя того загадочного брюнета. Зейн Малик.

***

Лиам влюбился в парня. Лиам влюбился не просто в парня, он влюбился в психа. Две недели назад Пейн вместе с Маликом бежали с вечеринки, которую устраивал Томлинсон, и которую накрыли копы. На вечеринке были опять-таки наркотики, разные и на любой вкус каждому желающему. Таблетки, порошок, травка. В этот раз Пейн обошелся лишь косяком марихуаны и, схватив бутылку виски, рванул вместе с Зейном в неизвестном направлении. — Я слышу сирены, Зейн, — говорил впопыхах Лиам. — Дай мне бутылку, — сказал брюнет, и Пейн, ничего не понимая, просто отдал ему бутылку. Они остановились, сирена полицейской машины была всё ближе и ближе. Малик разорвал свою майку, открыл бутылку алкоголя и заткнул куском ткани горлышко бутылки, а остальная часть материи просто осталась висеть снаружи. Позже Зейн достал из своего кармана зажигалку, и… Лиама осенило, и он понял, что сделал брюнет, и что собирался сделать. Коктейль Молотова. — Зейн. Зейн… Пейн нервничал, руки тряслись как у наркомана. Ох, подождите, он и был наркоманом. Малик не реагировал, поджег ткань и собирался кинуть бутылку в подъезжающую полицейскую машину. Но Пейн выбил бутылку из его рук и откинул куда-то в сторону. Шатен схватил Малика за руку и снова начал бежать. Они оба слышали взрыв, но не оборачивались, чтобы посмотреть, а лишь продолжали бежать дальше. Бежать — это то, что им было нужно, чтобы не быть пойманными. Добежав до какой-то заброшенной стройки, они остановились. Пейн кричал. Пейн психовал. Пейн не понимал, почему его всё так злило. Пейн не понимал ни черта из действий Малика. — Какого чёрта это было, Зейн? — Что? — Не включай дурачка, Малик. Ты хотел взорвать машину копов. Ты, чёрт тебя дери, можешь включить свои мозги? Ты, придурок, нас могли потом засадить за решетку, если бы поймали. Ты понимаешь это? — Ну, всё обошлось, благодаря тебе. Брюнет был таким самоуверенным, и Пейна это бесило и раздражало. — Ты такой надменный, чёрт возьми, ты… Лиам не договорил — а он многое ещё хотел сказать этому высокомерному брюнету — его заткнули поцелуем. Малик накрыл своими губами губы шатена и просто хотел заставить его помолчать. Пейн углубил поцелуй и застонал от наслаждения. Через несколько секунд Малик резко оторвался от пухлых губ парня и прижался своим лбом ко лбу Пейна. — Я пироман, — выдохнул брюнет в губы Пейна. — Кто? — тихим голосом спросил Лиам. — Поджигатель. — А я наркоман. — Я знаю. Всё встало на свои места, и Лиам понял в кого он влюбился. Лиам влюбился в парня. Лиам влюбился в пиромана, которого влечёт к поджогам. Лиам наркоман, пускающий кайф по венам. Лиам влюбился в Зейна.

***

Через месяц Пейн собирался купить в свой дом, который подарили ему родители, новый диван, а старый продать, но он вспомнил о Зейне. Он не продал его из-за Зейна, с которым он встречался уже ровно четыре недели . Он позвал его к себе, и они спалили его старенький диван на заднем дворике дома Пейна. Зейн испытывал радость, облегчение, удовлетворение, страсть (дикую глубокую страсть) от всего происходящего. Пейн наблюдал за ним, и ему было страшно за брюнета, но он не мог ничего поделать. Зейн болен, и только он должен делать выбор. Пейн не давил, Малик был благодарен. Также и с Пейном: он не собирался лечиться и завязывать с наркотиками. Они стояли и вместе смотрели на догорающий диван, и уж лучше Малик поджигает всякие вещи, нежели дома. Не дай бог с людьми. — Я нашел ещё один заброшенный дом на Александро Драйв. Пейн оторвал свой взгляд от огня и смотрел на Малика, который совершенно не собирался его отрывать. Он говорил и радостно смотрел на огонь, как пятилетний ребёнок. — Не боишься, что тебя могут поймать, Зи? Тот район жилой и неважно, что дом заброшен. Люди могут вызвать полицию и… — Тише, Ли. Я слушаю. — Что слушаешь? — Звук горящего костра, который сжигает дотла этот диван. Летящие вверх искры, которые рассеивает ветер. Это прекрасно. Лиам влюбился в парня. Лиам влюбился в парня с расстройством импульсивного поведения — пиромания. Лиам не знал, что будет дальше. Лиам не хотел думать о том, что с ними будет дальше.

***

На пятую неделю они переспали, они не хотели тянуть больше. Оба друг друга безумно хотели. Лиам не принимал ничего, он хотел быть вменяемым. Хотел всё помнить, хотел всё чувствовать. Хотел чувствовать Зейна в себе. Малик пришел домой к Пейну, и Лиам сразу же прильнул к манящим губам брюнета. Они шли в спальню, на ходу снимая свою одежду. Зейн повалил парня на кровать и склонился сверху, он снова поцеловал шатена, проникая своим языком в его рот и сплетая в бешеном танце их языки. Малик проходил шершавыми пальцами по груди Лиама и нежно поглаживал. Брюнет облизнул один сосок парня, а на второй надавил пальцем, из-за чего услышал сорвавшийся стон с губ парня. Они целовали друг друга, кусали, изучали тела друг друга. Брюнет прикусывал кожицу на шее шатена, целовал ключицы, скулы, губы. Языком Малик проводил мокрую дорожку до пупка, а губами целовал впадинку. Позже Малик вошел в Пейна, а Лиам стонал и крепко сжимал простыни под собой. Ладони брюнета накрывали его сжатые кулаки, и шатен расслаблялся, и чувствовал себя из-за этого жеста лучше. Зейн двигался неторопливо и размеренно, растягивая минуты удовольствия. Он склонился и накрыл влажные губы — которые Лиам инстинктивно облизывал — своими. Брюнет гладил руку Пейна, которая была полностью исколота, и на ней красовались маленькие точечки от шприца. А Пейн проводил пальцами по шраму на животе брюнета. — Прикоснулся случайно к разгоряченной сковородке. Люблю готовить без верха, — говорил брюнет Лиаму. — Не случайно ведь? — Нет. Малик продолжал наращивать темп, и когда оба уже были на пике наслаждения, Зейн сказал: — Я думаю… Я люблю тебя. Пейн стонал. Пейн не ослышался. Пейн ждал этого. — Ах… Ты… Ты думаешь? — постанывал Лиам. — Я люблю тебя. Они оба бурно кончили, и Пейн лишь улыбался как больной после этого. Лиам влюбился в парня. Лиам влюбился, и это взаимно.

***

Через неделю Малик нашел Пейна на полу в ванной на вечеринке у Томлинсона. У него была передозировка. Лиам хотел завязать, но не смог. У него была ломка. Он сорвался. Всё его тело ломало и требовало хоть какую-нибудь дозу героина. Его спасли. Его смогли откачать, но увидеть Малик его не мог. Было запрещено. Врач сказал, чтобы Пейн больше не прикасался к наркотикам, иначе в следующий раз его не откачают, и будет летальный исход. Зейн сжёг один дом. Потом второй. Он сжёг чью-то машину. Все его эмоции были будто наружу. Они были вскрыты так, как вскрывают руки лезвием на руках. Он был осторожен, но в новостях всё равно начали рассказывать о поджигателе, который орудует на районах города. На второй день Зейна пустили к Лиаму в палату. Он присел на стул рядом с ним и взял его за руку. Малик не знал, что сказать, а Пейн не хотел разговаривать. — Я слышал новости, да и вся больница только об этом и говорит, — вдруг начал разговор Лиам. — Зейн… Они были хоть не жилыми? Зейн покачал головой. — Нет. Заброшенные. Ну, не совсем. Там собирались что-то строить, но какая разница, их всё равно бы сносили, я… Он запнулся. Горло будто чем-то сдавило, и он больше ничего не мог выдавить из себя. — Моим родителям не звонили? — спросил шатен. — Я попросил не оповещать их. Они же у тебя в другом штате сейчас, как ты говорил, — тихо ответил брюнет. — Я не давал им номер, но они сказали, что всё равно найдут. — Они просто давили на тебя, Лиам. Зейн всё ещё крепко держал руку Лиама в своей. На его правой руке были трубки, и он был слабым. Он был ужасно слабым. — Ты должен завязать, знаешь? Потому что ты… — Умру, — добавил шатен. — Я знаю. Ну, я же пытался, и вот что вышло, Зи. — Ты должен лечь на лечение в реабилитационный центр, — сказал Зейн, смотря в миндальные глаза Лиама. — Ты тоже. — Что? Но я же не болен и… — Ты тоже должен пройти лечение в психиатрической больнице, Зейн. — Что? В дурке что ли? Я не буду, — возмущался брюнет, выпустив руку шатена из своей. Он встал со стула и подошел к окну. — Я много читал о твоей болезни и… Тебе нужна поведенческая психотерапия, она поможет тебе, она… — Хватит. Я не хочу, чтобы кто-то рылся в моей голове или же вмешивался в… — Чёрт возьми, Зейн. Пожалуйста. Если ты хочешь быть вместе со мной, то ты должен. Мы оба сломанные, и есть возможность того, что нас починят. Пейн начал принимать наркотики с шестнадцати лет. Родители не знали об этом, они отправили его к тетке в соседний штат и иногда его навещали. Он мешал им жить, как думал Лиам. Сначала это были легкие наркотики, и это было обычным баловством: кодеин, экстази и ЛСД. В семнадцать лет Лиам подсел на кокаин и позже на иглу с его новыми друзьями. К восемнадцатилетию родители подарили ему дом, и он съехал от надоедливой тетки. Дом был полностью в его распоряжении: он много тусовался и пару раз устраивал у себя вечеринки, но понял что дело гиблое, так как убирать одному весь этот погром нереально. Пейн просто начал посещать вечеринки друзей и стал частым гостем у Томлинсона, с которым они раскуривали косяк и выпадали надолго из реальности. Позже Лиам встретил Зейна, который сжигал дом. Лиам влюбился в парня. Лиам, чёрт возьми, влюбился в импульсивного парня с горячей пакистанской кровью.

***

На следующий день Зейн пришел к Пейну снова и сказал: — Я согласен. Я сделаю это. Я попробую. Лиам похлопал рукой по кушетке и сказал, чтобы Зейн сел рядом с ним. Малик присел рядышком с Пейном и поцеловал его в уголок губ. — Расскажи мне, Зейн. Как проявилась твоя болезнь? Я только читал об этом, но… — Хорошо, я расскажу, — сказал брюнет. Малик поцеловал Пейна в макушку и начал рассказывать. — Я был обычным ребенком, но как и все я играл с запрещенным. Я играл со спичками. И мне нравилось их чиркать и смотреть за ярким огоньком. Мне было пять, и я играл с одним другом в машинки, и… Он обидел меня, и я вспомнил, что у меня были спички, и я просто… Я сжёг его машинку, его дорогую машинку, которую ему подарили на день рождение. Она горела, а я даже сейчас помню тот запах жжённой пластмассы. Знаешь, я должен признаться тебе, что мне понравилось. Мне было не жаль его машинку, я просто стоял там и зачарованно смотрел, как она плавится. Я рос и игрался. Я поджигал газеты, журналы, старые коробки и просто смотрел на это. Это всё меня очаровывало, понимаешь? — Лиам лишь кивал, хоть и не совсем понимал. — Позже, я начал смотреть на открытую на газе конфорку, когда мать готовила ужин. Я… Я смотрел и смотрел, а потом просто поднес руку и держал так её, — брюнет держал руку навесу и показывал всё Лиаму, — пока дикая боль не прожгла меня. Мать ругала меня, долго и упорно. Со временем начало всё притупляться. Я начал учиться в колледже и знаешь, в одной из аудиторий начал гореть телевизор, не могли понять, что с ним случилось. Он просто вспыхнул и начал гореть, а я стоял и не мог пошевелиться. Лиам, меня начали возбуждать все эти вещи, я знаю, это ненормально, но я начал быть каким-то зависимым от этого. Первый заброшенный дом я сжёг в семнадцать, потом была мелочь, потом мы переехали, и я снова сжёг дом. Я не рассказывал ничего родителям и не собирался, в общем-то. В восемнадцать я уехал сюда, в Калифорнию. Здесь я начал существовать за счёт своих рисунков, я люблю рисовать, и как-нибудь я нарисую и тебя, — улыбнулся брюнет. — Год я пытался ничего не поджигать, но… Всё снова оборвалось, и я сорвался, Ли. Помнишь тот шрам? На животе. После него всё началось, я снова хотел что-то чувствовать и смотреть на то, что так красиво. Что горит ярким пламенем, и я просто хотел снова лицезреть это. Через несколько недель я встретил тебя. Я видел твои расширенные зрачки и видел твои глаза, в которых плескался огонёк пожара. Я всё видел, хоть и был увлечен своим действием. Я рад, что мы сплелись с тобой воедино, две поломанные души, две запутавшиеся души. Я хочу, чтобы мне помогли, и не хочу потерять тебя. Ещё одна передозировка, и тебя не станет, Ли. Лиам влюбился в парня. Лиам влюбился в прекрасного парня. Лиам наркоман, который влюбился в поджигателя. Лиам верит, что они оба вылечатся. Лиам хочет, чтобы у них всё получилось. Лиам влюбился в Зейна. Лиам пройдет весь свой оздоровительный путь вместе с ним. В разных больничных заведениях, но вместе. Они — это переплетенные души.