Комедия отношений

Мидорима изнывал со скуки. Он никогда не думал, что настанет такой момент, когда его перестанут развлекать хорошие книжки и игра на фортепиано. Парень давно уже привык быть наедине с самим собой, и до недавнего времени его это совершенно не тяготило, но сейчас ему вдруг захотелось услышать рядом с собой приторный смешок и почувствовать на себе язвительный взгляд серых глаз. От таких мыслей становилось не по себе и хотелось, как минимум, что-нибудь разбить. К концу летних каникул игрокам Шутоку дали двухнедельный перерыв, и вот, к окончанию первой недели, Шинтаро понял, что ему категорически не хватает привычного антуража. Одним из основных элементов этого самого антуража и был Казунари Такао, который, к слову, не явился на последние две тренировки и даже ни разу не позвонил своему «боссу». Парень нервно откинулся на мягкую спинку кресла и раздражённо захлопнул толстую книгу: в четвёртый раз перечитывать один и тот же абзац не хотелось. Откуда-то появилось беспокойство за своего «слугу», а это, по мнению парня, не лезло ни в какие ворота. Шинтаро покосился на мобильный телефон, лежавший на подлокотнике, будто бы призывая его зазвонить сию секунду. И, как ни странно, его парапсихические способности в очередной раз проявили себя: раздалось тихое пиликанье. - Да, - деланно спокойно проговорил Мидорима. - Алло, Шин-чан? Привет! – радостно завопили в трубку. - Чего хотел? - Да ничего, просто вдруг вспомнил о тебе. Парень громко фыркнул, отчего-то радуясь этим словам, и тут же перевёл тему: - Твоей сестре уже лучше? - А? – Казунари явно удивился такому вниманию со стороны парня к его семье. - Да, идёт на поправку. У тебя как дела? Шинтаро криво улыбнулся, с трудом сдерживая порыв нажать кнопку «отбой». - Лучше всех. - Что делаешь? - Тебе какое дело? - Аб-со-лют-но-ни-ка-ко-го, - нараспев произнёс Казунари. – Сегодня в нашем парке в семь! Последнюю фразу он почти что протараторил и сразу же сбросил вызов. Мидорима ещё секунд шесть послушал раздражающие гудки, после чего всё-таки зашвырнул мобильный телефон в кресло и вполголоса прошипел: - Чёрта с два я туда пойду! Такао уселся на самую уединённую скамейку и стал пристально наблюдать за прохожими. Они с Мидоримой жили в одном районе и часто ходили (или катались, хотя в этом случае катался скорее последний) вместе домой через этот небольшой, но уютный парк. Он внимательно смотрел в ту сторону, из какой должен был появиться товарищ, ведь прекрасно знал о его забавной фишке маскироваться самыми глупыми способами, поэтому хотел увидеть это чудо издалека и вдоволь посмеяться. Однако ровно в семь часов Шинтаро предстал перед ним в абсолютно нормальном, и даже неожиданно симпатичном виде: ярко-красная футболка с белым принтом, стильные джинсовые бриджи, соблазнительно обтягивающие узкие бёдра, и такие же яркие, как и футболка, кеды с белыми шнурками. Вообще-то, подобный спортивный стиль мало вязался со строгим характером Мидоримы, но таким он показался Казунари более… человечным. Правда, ошибочность первого впечатления тот быстро доказал просто пройдя мимо, даже не удостоив товарища взглядом. - Шин-чан, я здесь, подожди! - С чего ты взял, что я вообще тебя ищу? Просто Ракам сегодня предписаны прогулки, - безразличным тоном заявил Мидорима, всё так же идя вперёд. Казунари, смеясь, вскочил со скамейки и пошёл вслед за напарником, по прежнему любуясь его внешним видом. - Шин-чан, ты сегодня классно выглядишь! Мидорима подозрительно покосился на напарника: как и в любых словах Такао, он и в этих искал подвох. - Я серьёзно, не надо на меня так смотреть. - Ты и серьёзно - вещи вообще мало совместимые, - фыркнул парень, отводя от напарника взгляд. Почему-то тонкие губы, чуть растянутые в улыбке, привлекали гораздо больше его внимания, чем какая-то там одежда или вообще весь окружающий мир. Брюнет снова рассмеялся, будто намеренно привлекая к себе внимание не только Шинтаро, но и людей вокруг. Ему уже нравится сегодняшний вечер, ведь рядом идёт его особенный объект интереса, совершенно отличающийся от всех остальных. - Тише ты, чему радуешься? – недовольно вопрошает Мидорима. Он уже и сам перестаёт понимать, на что именно он злится, что он здесь делает и почему так трудно отвести взгляд от искрящихся серых глаз. - Я просто рад тебя видеть, хоть ты и самый невыносимый человек в мире, - совершенно не стесняясь, отвечает Такао. Он прекрасно знает, что Мидорима никогда не воспримет подобное заявление всерьёз. Правильно кто-то из мыслителей подметил: говори чистую правду прямо в глаза, и твои слова обязательно воспримут как глупую шутку. Только вот Шинтаро вдруг наклоняет голову вниз, занавешивая лицо длинной челкой, и чуть ускоряет шаг. - Хватит паясничать. - Шин-чан? – растерянно окликает его Казунари, никак не ожидавший такой непонятной реакции. Обычный Мидорима просто бы фыркнул, продолжая думать о чём-то своём, намного более важном, чем глупые слова своего «слуги». Но сейчас он лишь молча свернул с шумной центральной аллеи на совершенно пустую и тихую. - Эй, ты чего? Парень быстро его обгоняет и преграждает напарнику путь. Возможно, его настроение можно было бы прочитать по глазам, но отросшие волосы полностью их закрывали. - Да ладно тебе, неужели злишься? На что? Прости-прости, ты вовсе не самый невыносимый человек в мире! – заверяет Такао, пытаясь выбрать себе удобную линию поведения. – Ох, Шин-чан, а ты, оказывается, такой ранимый! Никогда бы не подумал, что такой самовлюб…самодостаточный человек, так реагирует на шутки! Казунари говорит что-то ещё, абсолютную ерунду и совершенно несерьёзным тоном, потому что не знает, как нужно себя вести. Да он вообще не понимает, что значит поведение Мидоримы, совершенно не вписывающееся в представляемый образ. Шин-чан в очередной раз удивлял, но на этот раз совсем уж непонятным образом. Но он замолкает на полуслове, когда Шинтаро вдруг резким движением сдёргивает с себя очки и цепко хватает его за руки, не позволяя больше ими размахивать. Такао отчётливо чувствует холодящее прикосновение стёкол к внутренней стороне левой кисти и тепло тонких пальцев на правой, а также бешенное биение сердца. Мидорима тем временем становится почти вплотную, наклоняется, замирает у самого его лица и, почти рыча, произносит: - Чёрт бы тебя побрал, Такао… Глаза опасно сверкают изумрудом и скрываются за густыми ресницами, когда он порывисто сокращает разделяющие их миллиметры и буквально впивается в чуть приоткрытые губы Такао. И если в голову последнего когда-то и взбредала мысль о том, как именно целуется Мидорима, то он представлял это с точностью до наоборот. Он никогда не мог подумать, что поцелуй этого консервативного и надменного человека может быть именно таким - жадным и страстным, не дающим времени ни на раздумья, ни на глоток воздуха. Напоследок чуть прикусив нижнюю губу парня, Шинтаро резко оторвался от него, делая большой шаг назад и разжимая пальцы на хрупких запястьях. Наверное, если бы он сам у себя сейчас спросил, зачем он сделал то, что только что сделал, он бы и не нашелся с ответом. Но никаких вопросов или мыслей сейчас не возникало: в голове было пусто, и лишь эхом раздавался стук собственного сердца. Он надел свои очки, обошёл застывшего на месте напарника и просто пошёл вперёд, не очень уверенно делая вид, что ничего не произошло. - Шин-чан? – чуть подрагивающим голосом окликнул его Такао, всё ещё чувствующий жар властных губ на своих. Устоять на ногах оказалось неожиданно сложно, захотелось усесться прямиком на асфальт и привести свои мысли и чувства в порядок. Только что Казунари понял, что называя собственное отношение к напарнику всего лишь симпатией, сыграл сам с собой злую шутку. Не останавливаясь, и даже не поворачивая головы, Мидорима вдруг с легкой хрипотцой в голосе говорит: - Забудь. Ничего не было. А Такао, впервые услышав такие несвойственные этому холодному голосу нотки, от которых внутри что-то перевернулось и замерло, вдруг улыбается и громко кричит: - Шин-чан, я тоже тебя люблю!!! И тут же срывается с места в противоположную от замершего на месте парня сторону, ведь давно выяснил на собственной шкуре, что со взбешённым Мидоримой шутки плохи. Но напоследок всё-таки не выдерживает и на бегу добавляет: - А гороскопы твои иногда всё-таки правы!