Комедия отношений

Уже три дня Кисэ не выходил из дому, полностью отрезав себя от окружающего мира: отключив телефоны и не заходя в интернет. Он примерно представлял, какой скандал разразится, когда он не придёт на сегодняшнюю съёмку, но всё равно не собирался покидать свою «нору». Сейчас ему было абсолютно параллельно на контракты, обязательства, собственный имидж и деньги; он уже предупредил тренера о том, что ему нужно немного прийти в себя и подправить физическое состояние, поэтому теперь мог делать всё, что захочет. Однако Рёта не хотел делать ничего: ему достаточно было просыпаться позже обычного, хватать первое, что попалось под руку в забитом до отказа заботливыми родителями холодильнике, и смотреть полдня в потолок до первого сигнала голодного желудка – и так замкнутым циклом до глубокой ночи, пока он не забывался беспокойным сном. Единственное, чем занимался парень – это мыслительный процесс. Он непрерывно думал о произошедшем за последнюю неделю, непременно сводя все свои мысли лишь к одной небезызвестной личности. Аомине Дайки не желал выходить из его головы, будто бы растворившись в его подсознании с намерением остаться там навсегда. Такое чувство уже посещало когда-то Кисэ на последнем году обучения в Тейко: тогда они с тройным перевесом обыграли очередную команду, и Аомине перестал приходить на тренировки. Это был момент, когда Рёта понял, что никогда ничего для него не значил и только обманывался призрачным шансом быть рядом с ним хотя бы чуть-чуть. Нельзя сказать, что Кисэ впал в депрессию, нет, он прекрасно знал, что завтра ему стопроцентно станет лучше, он наконец-то захочет почувствовать тепло солнца, вдохнуть относительно свежий воздух и даже увидеть своих товарищей по команде, которые переживают это поражение вместе с ним. Да, за сегодняшние сутки он обязательно убедит себя в том, что его жизнь не так уж плоха, он вновь засунет свою ненормальную и даже не имеющую права так называться «любовь» к Аомине куда подальше, снова почувствует себя в своей тарелке и продолжит ежедневные тренировки. Он даже позвонит своему менеджеру и будет слёзно умолять простить его, и она, несомненно, не устоит перед обаянием «солнечного мальчишки», как называли его самые близкие знакомые в модельном бизнесе. Его жизнь обязательно войдёт в свое прежнее, пусть прерывистое, русло, и он совершенно точно продолжит жить так, как жил до этого. Однако это всё случится именно завтра, а сегодня Кисэ устало закрывает глаза и будто бы со стороны видит сцену, произошедшую пять дней назад поздним вечером. Как будто наяву он чувствует грубые прикосновения Аомине, его жёсткие сухие губы и прерывистое жаркое дыхание на своей коже; всё это вызывает у него гораздо больше чувств, чем он испытывал тогда. Рёта прикусывает губу до крови, пытаясь прогнать нахлынувшие из подсознания ощущения, и чувствует, что у него уже встал. «Кажется, я окончательно схожу с ума. Я же прекрасно помню, что в тот момент мне не хотелось ничего, кроме как поскорее сбежать». Блондин пытается успокоиться, направляя мысли в другое русло, и тут же вспоминает горящие удивлением и, как хочется думать, уважением, гипнотизирующие синие глаза. Кисэ слабо улыбается, в который раз за последнее время утешая себя тем, что ему, по крайней мере, удалось во время матча удивить Аомине. «Это как обращать на себя внимание громким лаем», - проводит парень уместную, по его мнению, параллель и улыбка тут же гаснет. Он думает о том, что всегда только так и делал, с самой первой их встречи. Сам напрашивался тренироваться вместе с ним, постоянно балагурил и смеялся как можно громче – лишь бы быть замеченным. - Я и правда неудачник. Мне не везёт в баскетболе, не везёт в любви, не везёт вообще ни в чём, и дело тут вовсе не в мифической Фортуне. Возможно всё потому, что я слишком слаб и распускаю сейчас сопли, - рассуждает вслух Рёта и понимает, что скоро можно будет ставить диагноз. – Ну и хрен с ним, главное – не слететь до завтра с катушек окончательно. А всё остальное как-то побоку. Когда поздним вечером тишину комнаты разрывает тихое звяканье стекла, Рёта решает, что у него начинаются галлюцинации и ему просто пора баиньки. Но этот звук повторяется ещё дважды, и до Кисэ наконец-то доходит: кто-то кидает камешки в его окно! Парень нехотя встаёт с кровати и выглядывает в окно, ожидая увидеть там кого угодно, кроме стоящего внизу человека. Для блондина сейчас явление к его дому Папы Римского было бы примерно равноценным тому, что он видел своими собственными глазами. Кисэ уже было решил, что он просто бредит, как буквально перед его носом стукнулся и мгновенно отскочил от тонкого стекла маленький камушек. Не то, чтобы это послужило ему каким-то доказательством того, что всё это реально, но парень решил всё-таки выглянуть в окно. - Наконец-то, почему так долго?! - Понятия не имею,- растерянно отвечает Кисэ, захваченный ощущением, будто всё это ему только снится. Слишком буднично орёт на него Аомине, смешно задравший голову вверх – комната Рёты на втором этаже. - Приводи себя в порядок и выходи! Парень растерянно приглаживает волосы, догадываясь, на что намекает Дайки: он не расчесывался уже третий день, не пренебрегая только обязательной личной гигиеной. Аомине неловко топчется на месте, ожидая Кисэ. Он и сам не очень-то понимал, зачем сюда припёрся и что собирается ему говорить, но зато чувство беспокойства за парня наконец-то отпустило. Дайки заметил, что Рёта вёл себя довольно странно, но всё-таки видеть его живым и здоровым было достаточно, чтобы вздохнуть с облегчением. С немалым удивлением он осознаёт, что едва ли не впервые волнуется за кого-то так сильно, ещё и без заметной на то причины. Подумаешь, невозможно с ним связаться – человек просто решил отдохнуть ото всех! Однако такие рациональные мысли ничуть его не успокаивали, когда он по двадцать раз на дню слушал механический голос мобильного оператора, сообщающий о недоступности абонента. Парень чувствует, как на него снова накатывает волна раздражения: он никак не может понять, чего хочет. Чего он добивается, придя к дому Кисэ? А что на него нашло несколько дней назад, когда он буквально набросился на случайно подвернувшегося под руку бывшего товарища? И что за гложущее чувство заставляет его снова и снова думать о человеке, которого он никогда не считал особо интересным? Ответов не было. Дайки никогда не считал нужным размышлять над тем, что чувствует, и обычно просто шёл вслед за своими желаниями, но сейчас он попросту не знал, куда идти. Ему с трудом удаётся взять себя в руки к тому времени, как Рёта выходит из дома. Блондин одет почти так же, как и в тот вечер, когда они встретились, но Аомине этого не замечает – тогда он был ужасно пьян и не мог запомнить таких мелочей. Зато он прекрасно помнил тёплые напряжённые губы и впалый мускулистый живот, чуть подрагивающий под его пальцами. Он судорожно сглатывает и отводит взгляд от недоумённо смотрящего на него Кисэ. «Почему именно сейчас мне в голову лезет эта херня?!» Выйдя на улицу, Рёта с немалым удивлением понимает, что Аомине явно не чувствует себя столь же уверенно, как всегда. Он больше не взирает на него тем прямым и равнодушным взглядом, он даже не усмехается в ответ на его растерянное приветствие, а только кивает головой и смотрит куда-то в сторону. Это поражает так же, как и нервно стиснутые в кулаки руки с побелевшими костяшками пальцев – эту деталь Кисэ подмечает, когда подходит совсем близко. - Аомине-чи, что ты здесь делаешь? - Не понятно, что ли? Нужно поговорить, - с вызовом заявляет Дайки, и блондин наконец-то узнает бывшего товарища благодаря высокомерным ноткам в его голосе. - Хорошо, - кивает Рёта. Но всё-таки не сдерживается и добавляет: - Но только не так, как в прошлый раз. - Давай не здесь, - резко отвернувшись от него, предлагает Аомине. Кисэ чувствует его неуверенность, но это совсем не вяжется с образом того человека, которого он знает не один год. И всё-таки, заинтригованный происходящим, блондин соглашается, оставляя невысказанным ещё один выпад: «Главное, чтобы разговор был не в подворотне». Дайки стремительным шагом идёт впереди, ни капельки не сомневаясь, что Кисэ спешит следом. Так бывало и раньше, ещё во времена учёбы в Тейко: он делает то, что захочет, а Рёта с фанатичной преданностью следует за ним. Но сейчас это совсем не льстит самолюбию Аомине, наоборот, ему становится как-то не по себе. Молчаливый Кисэ вообще вызывает в нём резкое неприятие, ведь он ожидал знакомой бурной реакции, сильной обиды, внезапного смеха или горькой самоиронии. Но светлые глаза смотрят неожиданно холодно, и парень едва ли не впервые сомневается в своём превосходстве. Да и о каком таком превосходстве может идти речь, если стоит ему только обернуться и посмотреть на блондина, как взгляд сам задерживается на чуть поджатых бледных губах, а разум услужливо подбрасывает яркие воспоминания?.. - Так о чём ты хотел поговорить, Аомине-чи? - нетерпеливо спрашивает Кисэ, когда Дайки наконец-то останавливается в одном из дворов обычной многоэтажки. Ему сразу же бросается в глаза пустая баскетбольная площадка, ещё не освещаемая, но довольно приличная на вид. - Кисэ… «И что ему сказать? Извини, что чуть не изнасиловал тебя в тот раз, я просто был пьян и не контролировал себя, хоть и до сих пор помню каждую деталь. Да, и ещё извини за то, что я и сейчас хочу это повторить, только на этот раз с твоего согласия…Стоп. Твою мать…» -…давай сыграем? Дайки достаёт из своей спортивной сумки случайно прихваченный с собой тяжелый оранжевый мяч и думает о том, что он спятил. А как иначе объяснить то, в чём он только что мысленно признался самому себе?..