Прах

Сакура часто дышала, не в силах восстановить дыхание. Неверие полностью поглотило ее, неверие в себя, в собственные мысли и чувства, ураганом бушующие в ее душе. Весь мир полностью перевернулся, бесповоротно, безнадежно, категорично. А осознание чего-то нового червем вилось в ее голове, буравя мозг и не позволяя думать о чем-то ином. Это сейчас было недопустимо. Девушка поняла, что, наконец, разобралась в себе, спустя такой громадный промежуток времени, но это поставило ее в тупик. Полностью изменило ее жизнь, и даже в мыслях все складывалась просто ужасно. Как же тогда все должно было обернуться в реальности? Сквозь пелену мрачных мыслей сжигающим дотла светом прояснилось всё: она любила Наруто. Осознание этого пришло к ней настолько внезапно, что ее сердце моментально остановилось, а затем бешено заколотилось, отдаваясь частыми толчками крови глухой болью в висках, а голова закружилась так быстро и неожиданно, что Сакура едва не потеряла сознание. От каждого вдоха легкие сжимались еще больше, нуждаясь уже не в воздухе, а в устойчивом душевном спокойствии. Но оно исчезло. Рассыпалось, разлетевшись на множество мельчайших осколков, которые вскоре превратились в прах, не выдержав термической обработки разгоревшихся чувств. Сознание затуманилось окончательно, а щеки полыхали кровавым огнем, отчего становилось по-настоящему душно. В горле, казалось, застрял противный комок, просящийся наружу. Сакура сидела за столом в небольшом, но личном кабинете госпиталя Конохи, обреченно упершись локтями в потертое временем дерево стола и закрыв лицо обеими руками. Минуту назад она вбежала сюда, в панике прикрыв за собой дверь дрожащими руками. Ноги стали ватными, и Сакура, приложив усилия, все же добралась до стула и тяжело упала на него, уже плохо осознавая, что с ней происходит. А причиной всему был он. Тот, кто вот уже в который раз попал сюда, в больницу, совершенно не заботясь о своем здоровье. Тот, кто разрушил все ее душевные устои, которые на деле оказались лишь шаткими стремянками, не позволявшими добраться до неба. Тот, кто изменил чувства в ее душе, теперь уже навсегда. А ведь его и ни в чем нельзя было обвинить. Наруто был таким же, как и всегда: беспечным, смелым, безрассудным, опрометчивым, немного повзрослевшим и чуточку более серьезным, чем раньше. Но от этого мало что изменилось. Теперь же просто изменилось мировоззрение Сакуры. Ее отношение к нему улучшалось, а чувства нарастали, ливнем затапливая ее бездонную душу. Но Сакура, как могла, отталкивала их, отказываясь верить в очевидное, но только лишь до этого момента. До этой минуты. Когда она не смогла справиться с собой, глядя на спокойное умиротворенное лицо бессознательного Узумаки. Нет, она не сделала ничего такого, о чем бы могла пожалеть потом. Она не прикоснулась к нему, ощущая его тепло подушечками пальцев. Хоть и хотелось. Ой, как хотелось! Сакуре хватило одного взгляда, чтобы понять, что так продолжаться больше не могло. Она не могла оторваться от его лица, от его тела, выше пояса свободного от одеяла и одежды, даже от этих шрамов, которые только украшали его и подчеркивали отвагу и бесстрашие. От переизбытка чувств нижняя губа девушки предательски задрожала, а на глаза почему-то навернулись слезы. Осознание пришло внезапно. Слишком внезапно, чтобы подумать о том, как на это отреагировать. Ее тело больше не подчинялось разуму и само унесло ее прочь из этой палаты, прочь от солнца, прочь от двуличной пытки судьбы. Все существующее в этом мире просто забылось, оставляя за собой только мысли о нем, о чувствах к нему. Сакура просидела в отсутствии себя весь остаток ночи, безучастным взглядом пробуравливая мнимую и воображаемую дырку в стенке. Как теперь быть? Нет, она не могла посмотреть ему в глаза и сказать о своих чувствах после всей той боли, что она нанесла ему, то щипцами вырывая из его души обещание, то прося об обратном в стране Железа, вновь загоняя Наруто в тупик отчаяния. И не только это, еще много чего, что она натворила, вгрызалось в нее изнутри ледяными клыками беспощадного зверя. Вот только многое она уже не вспомнила, ведь плохого было слишком много. Но и сам Наруто не стоял на месте, а сделал определенные выводы. Он больше не бегал за ней, как глупый влюбленный мальчишка. Быть может, со стороны казалось, что он изменил свое отношение к ней, а его надежда угасла в тусклой мгле, но все было совершенно иначе. Хотя доля правды была и в этом. Безответная детская любовь лишь разрывала его изнутри, что отчетливее ощущалось с каждым днем. И даже повзрослев, Наруто не смог полностью избавиться от этого чувства, а потому решил просто похоронить его под тленом всех тех юношеских чувств, что он сжег ранее, пытаясь избавиться от боли и душащего одиночества еще в далеком детстве. Рамки были определены. Душа была протерта до дыр и захвачена в плен жестокой реальностью. Неизбежной реальностью. И все должно было так и оставаться, ведь Наруто уже свыкся с этим в какой-то мере. Но судьба всегда преподносит неожиданные и не всегда приятные сюрпризы. То, что не было разрешено до конца ими обоими, вновь всплыло наружу, однако источник был уже другим. Сакура не понимала, как такое могли произойти, как она могла так глупо попасться на удочку и проглотить наживку самой судьбы, плотно подсев на крючок. Теперь она была дичью, а охотником было бессознательное и фактически несуществующее нечто. Девушка оказалась заколочена за решеткой собственных чувств без шанса выбраться на волю, вновь беззаботно дышать свежим воздухом, ведь так было всегда. Так было раньше. Сакуру поглотил необоснованный животный страх, неуверенность в самой себе и неизвестность. Ведь что было делать дальше, она не знала. Каким-то чудом ей удалось вбить в себя тот факт, что все это было ошибкой. Нет, она не могла любить его, любить не как друга. В чем же тогда дело? Начала сказываться его доброта и великодушие, которые на нее не влияли прежде? Или же какие-то обязанности перед ним и чувство неоплаченного долга, за что Сакура всегда корила себя в глубине души, боясь причинить ему еще большую боль? Сам того не ведая, Наруто связал их красной нитью судьбы, покорил ее сердце, доселе холодное, закованное в прочную железную оболочку и закрытое под замком. Преграды надежно удерживали его от истинности и подлинных чувств, оставив единственный пропуск лжи. Но все они рухнули в один момент, сломались, как хрупкая детская игрушка, рухнули под напором просочившихся в сознание мыслей. Нет, это могло быть только ошибкой. Ничем больше. Сакура всего лишь поддалась минутной слабости, путами окутывавшей все ее тело и вызывая приятную истому. Она всего лишь была очарована его красотой, красотой его тела, чего, она не могла не признать, он не был лишен. Только вот уже мысль о том, что раньше, когда она часами залечивала его раны, водя руками по его спине, груди, случайно касаясь пальчиками его кожи, этого непонятного чувства и вовсе никогда не возникало — ей в голову не приходила. Она должна была убедиться. Убедиться в том, что все это действительно было ошибкой. Нет, он ее не интересовал, как объект любовных симпатий. Он по-прежнему оставался только другом, надежно обороняющим и защищающим от любых невзгод. Да, так все и было. В этом оставалось только убедиться. Не теряя ни минуты, Сакура вылетела из кабинета и направилась прямиком к палате Наруто, надеясь, что он уже проснулся. И хотя было еще довольно рано для начала бодрствования Узумаки, он, все же, уже не спал, смотря в окно полулежа на кровати. Девушка вздохнула, приходя в себя, и подошла к нему, садясь на стул неподалеку и начиная разговор. Наруто немного растерялся, не ожидав, что она придет так рано, хоть и считалась его лечащим врачом. Но ее обычное поведение немного успокоило его, ведь все снова продолжалось: бинты, перевязки, расспросы о здоровье и самочувствии, зеленоватое свечение медицинской чакры, обследование, лекарства... Стоп. Что-то здесь все-таки было не так. Почему Сакура ни разу не посмотрела ему в глаза, постоянно пряча куда-то взгляд? Девушка не была уверена в себе. Теперь уже здесь, в его присутствии, она сомневалась, что не питает к нему чувств, а оттого взглянуть ему в глаза и убедиться в собственных подозрениях она боялась больше всего. Прежде же в изумрудных глазах никогда не было страха. Несколько раз, когда она буквально висела на волоске от смерти, в самый последний момент она принимала это как должное, ведь шиноби всегда живут бок о бок со смертью. Она не боялась даже тогда. Но теперь это были иные чувства. Наруто в очередной раз искоса посмотрел на Сакуру, когда она, будто бы все еще кого-то высматривая, вглядывалась в окно. Нет, она определенно не вела себя так, как обычно. Что-то с ней было не то. Это немного обеспокоило парня, ведь он слишком хорошо ее знал, чтобы не догадаться о том, что это должно быть чем-то серьезным. Но разговор не клеился с самого начала. Сакура выжидала непонятно чего, очевидно ожидая, пока все разрешится само собой, а ей не придется ничего делать, ставя под угрозу всю конфиденциальность информации, которую Наруто уж явно было знать необязательно. Однако ведь всем известно, что под лежачий камень вода не подтечет. — Сакура, что-то не так? Ты выглядишь какой-то рассеянной сегодня. Харуно отвлеклась от мыслей и посмотрела на Наруто, спокойно сидящего на кровати с перебинтованным правым плечом, которое попало под удар в последнем сражении. Сакура поспешила найти всему этому разумную отговорку, хотя ничего хорошего за такой короткий промежуток времени на ум прийти просто не могло. — Я... просто не выспалась сегодня. Не обращай внимания. Она не соврала. Она не сомкнула глаз за всю ночь, но даже из-за этого никакой усталости в ней не ощущалось. Пробудившийся ранее спящий вулкан новых чувств подействовал как кофеин, даже не допустив мысли о том, что хорошо было бы немного отдохнуть и поспать. Она выглядела слишком взбудораженной, а потому Наруто решил, что это ее очередная отговорка. Он смотрел на нее уверенно, немного холодно и с недоверием, пытаясь заглянуть в ее сознание, как всегда делал раньше, когда замечал на ней хоть малейшие признаки печали. Но Сакура старательно прятала взгляд, из-за чего это было сделать сложнее. Еще в этот день все это казалось им не более чем какой-то мельчайшей неразрешенностью, непроясненностью, и даже ей, Сакуре, которая только-только начала разбираться в своих чувствах. Она решила, что в худшем случае придет к выводу, что все это не было ошибкой. Но даже тогда все еще только начиналось. Она не могла и представить, сколько границ, сколько стен было выстроено теперь между ними к этому моменту, когда они раз и навсегда запретили себе даже вспоминать о тех нелепых признаниях и чувствах в седьмой команде. Все было выжжено между ними, отправлено в топку, и теперь в их отношениях простиралась сухая пустыня на многие километры. Хотя и с виду все казалось обычным, как прежде. Как только Сакура подошла к Наруто, чтобы снять бинты, он резко и довольно грубо схватил ее за руку и дернул на себя, наконец встретив ее взгляд своими небесными глазами. Его настойчивость поразила Сакуру, отдавшись внутри бешеным и глухим биением сердца. Он не отпускал ее руку и продолжал всматриваться в ее глаза, уже теперь выловив в них растерянность и тревогу. А куноичи уже не могла оторваться и уйти, отвесив ему за наглость парочку хороших подзатыльников. Она не могла. Больше не могла поднять на него руку, а его уверенный и пристальный взгляд зарождал в ней слабость, растущую с невообразимой скоростью с каждой секундой. — Сакура, почему ты не смотришь мне в глаза? Что происходит? — так же твердо спросил он. Его голос разрядом прошелся по ее телу, вмиг отрезвив ум, хотя и подействовав как наркотик. Она опасалась его больше, чем раньше. Теперь он мог легко разгадать ее, раскусив, как орех. От его глаз не могло утаиться ничего, и Сакура испугалась того, что он все поймет. Но в этот раз этого не произошло. Наруто ждал ответа. Он хотел все услышать от нее, но Сакура бы этого не вынесла. Она больше не могла оставаться с ним, чувствуя, что начинает терять себя. Ничего не ответив, она вырвалась из его холодной хватки и быстро выскочила за дверь палаты, оставив его одного со своими мыслями. Нет, все это не было какой-то минутной слабостью, каким-то кратковременным помутнением рассудка. Она бредила им, бредила ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. Наруто не покидал теперь ее рассудка, который был опьянен им, голубизной его бездонных глаз, в которых тонула Сакура, красотой его тела, на котором она знала каждый шрам и порез, светлой, как солнце, макушкой. Он стал ее зависимостью, от которой было невозможно избавиться. Она любила его. Любила всем сердцем, всей душой, любила пылко и страстно, как никогда не могла полюбить даже Учиху Саске. Ее спокойная жизнь рухнула и покатилась под откос.