Kill and Run

Кэт отдыхала у него на груди, изучая кончиками острых коготков линии татуировки на его плече ― череп и перекрещенные кости, молчала, изредка целуя его в шею и заросший щетиной подбородок. Он целовал её в макушку, гладил каштановые волны, уверяя себя, что эта слабость только на одну ночь, и что поутру он уедет, пока она спит, расплатившись за комнату и оставив ей деньги на такси. Сквозь сумрачно наползающий сон он ощутил, как уже привычное тепло исчезло с его груди, полоснуло по лицу колючими прядками волос. Кэтрин поднялась с постели, принялась собирать с пола одежду, передвигаясь на цыпочках, чтобы ненароком его не разбудить. Совершенно очевидно, что маленькая дрянь, как Брок окрестил её про себя с первого дня, и что она сейчас подтверждала, намеревалась смыться первой. ― Далеко собралась? ― Рамлоу наблюдал за её хаотичными перемещениями, подперев рукой голову и ухмыляясь, будто поймал её с поличным. Оставаться в дураках ему вовсе не хотелось. ― Прости, что разбудила, ― она улыбнулась совершенно невинно, Брок почти подавился своей злобой, ― я жутко хочу спать, но здесь я не усну. Шум из бара, крики с улицы, насекомые или убийственная близость Рамлоу, но Кэтрин действительно не могла заснуть. Она застегнула боковую молнию на платье, еще раз мысленно поплевавшись на его вычурный блеск, схватилась за дверную ручку. ― Стой! Я провожу, ― в баре круглые сутки снимали шлюх и заливались дешевым спиртным, район был полон психов, попадёт, болезная, в беду, а ему отвечать? Брок одевается за сорок секунд, выходит первым, пробивая для неё путь среди кучкующихся выпивох, жадно осматривающих её фигурку. Связываться с Рамлоу никто из них не решался, хотя ощупать призывно блестящий пайетками попец было очень соблазнительно. Кэтрин молча погрузилась в чёрный салон винтажного Доджа Чарджер ― предмета гордости Брока и предмета зависти его сослуживцев, и заснула ещё до того, как Рамлоу, учтиво закрыв за дамой дверцу (что его так переклинило на джентльменство, он так и не понял) занял водительское кресло. Будить её Брок не решился, везти её к ней домой и тащить на руках мимо консьержки и камер означало жестоко спалиться, потому, махнув рукой, он завёл мотор и поехал, как старый романтик, полагаясь на звёзды.