AHS в большом городе

Бывали ли вы в секс-шопах хоть раз? Я нет, а Лили и подавно. Переступив порог мы оказываемся словно в совершенно другом мире: другие цвета, музыка, вкусы к доставлению удовольствий. Кажется, будто люди, живущие в этом мире, более чувствительные, искренние и не желающие ничего получить взамен. Мы подходим к витрине с розгами, кнутами и ремнями. Сейчас меня зацепляет их гибкость и прочность, хотя раньше они вызывали у меня отвращение и непонимание к людям, практикующим подобное. Мне никогда не приходилось держать вещи, наподобие этих, в руках, в то время как у Лили подворачивался случай. Это было несколько раз на съемках American Horror Story: Asylum, когда моя спутница играла невинно-демоническую монашку Марию. Помнится, она говорила, что нам нужно будет приобрести подобное около года назад, но тогда мы только посмеялись. Сейчас нам было не до шуток. Мы просто стояли впившись взглядом в орудия «наслаждений». Мне на ум начинала прокрадываться картина последующих действий после покупки одного из экспоната на витрине. -Пойдем, — одергивает меня Лили и возвращая обратно на Землю, — Кто знает, что будет дальше, — подмигивает она. Я устремляюсь вперед, забыв о ремнях и вижу перед собой следующий зал — костюмы для ролевых игр. Войдя в комнату, я замечаю за собой, что мои глаза все время бегают от одного наряда к другому, но не могут задержаться ни на одном костюме больше 2 секунд. Кошечки, медсестры, костюм сексуальной учительницы. Все не то. -Ты это ищешь, сладкая? — говорит Лили у меня за спиной. Я оборачиваюсь и вижу то, что искала все это время, находясь в этом зале. Я вспоминаю 2 сезон Американской Истории Ужасов… -Покайся, грешница, — шепчет мисс Рэйб, — я думаю, это то, чего мне не хватает, не так ли? Лили стоит, улыбаясь самой очаровательной и сексуальной одновременно улыбкой, которой только можно. В правой руке она держит форму монахини. Самое интересное — она не короткая и не пошлая, как все остальные. — Нам повезло — это последний экземпляр и как раз моего размера, — подходя ко мне говорит она, — ну что, мисс Лана Уинтерс, сегодня вы были плохой девочкой, поэтому вас ждет наказание Я чувствую, как что-то внутри меня переворачивается, меня кидает в жар. — Берем, — твердо и тихо соглашаюсь я. Мы идем к кассе через зал с кнутами и, поняв намек, Лили подзывает продавца — консультанта для помощи в выборе. — Выбираете для себя или на подарок? — низким голосом спрашивает парень лет 28, одетый в одни трусы и заячьи ушки. — Для себя, — в один голос отвечаем мы — Хорошо, — соглашается консультант, — я могу предложить вам деревянные розги. Они нежнее металлических, а эффект практически тот же. — Нам бы хотелось увидеть некое подобие розг, что использовались раньше в Психиатрических Лечебницах, — берет слово Лили. Ассистент, выпучив глаза и не поняв наших пристрастий только успевает, что немного покраснеть в недоумении: — Мой вам совет: возьмите бразильскую вишню, она одна из прочнейших. Вот этот экземпляр, — указывает парень, с табличкой Майк на трусах, на крайний кнут насыщенно-красного цвета, — один из прототипов того, который использовали в одном из публичных домов в Германии, во времена восхождения мисс Эльзы Марс. Мы выходим из магазина с улыбкой в 32 зуба и весьма игривым настроением. Я чувствую какое-то сладкое предвкушение вечера. — Мисс Лана Уинтерс, — обращается ко мне уже не Лили, а сестра Мария-Евникия — Да? — Я думаю, что такая чертовски привлекательная женщина заслуживает в свою годовщину безумную ночь со мной. — Вы абсолютно правы, сестра. Мы идем с ней по улице Нью Йорка напевая песню Criminal — Fiona Apple Переходя дорогу по светофору, я шлепаю Лили. На моё удивление, она останавливается и, сначала нежно, а потом с нахлынувшей из ниоткуда страстью целует меня. Светофор загорается красным для пешеходов, но мы не уходим с проезжей части. Страсть полностью заглатывает нас. Лили отрывается от моих губ всего на минуту, вытягивает руку вверх и подзывает такси. Этой минуты вполне достаточно, что бы понять. Ночь только начинается. *** Диван разложен, сквозь завешенные шторы пробиваются лучики света, играет приглушенная песня «You don`t own me». Я захожу в комнату с бутылкой хорошо выдержанного красного вина в одной руке и двумя бокалами — в другой. Лили уже ждет меня на диване с широко расставленными ногами в костюме монашки-дьяволицы. Волосы аккуратно убраны за «апостольник», но некоторые непослушные пряди все же выбиваются. Губы, слега приоткрытые в сладостной истоме, шепчут: — Иди ко мне… Не сопротивляясь и не подавляя желание, я медленным, но уверенным шагом направляюсь к избраннице. Наливаю нам двоим вина, но Лили отказывается от напитка: — Монахиням запрещены спиртные напитки, — отодвигая бокал говорит она — Так же монахиням запрещается чревоугодие, чем мы сейчас и займемся — отвечаю я — Я покаюсь в своих грехах, — улыбается Лили, выхватывая у меня из рук вино и бокалы и ставя их на журнальный столик. Она снимает с себя головной убор, ее волосы водопадами ложатся ей на плечи, —, а сейчас мне придется наказать тебя за твои, — приказывает она, отталкивая меня. Я переворачиваюсь на живот лежа на диване, в то время как уже не Лили, а властная сестра Мария Евникия, берет в руки розгу и проводит ею по моей руке. По всему телу пробегают мурашки, то ли от страха, то ли от удовольствия. Сестра Мария приспускает с меня брюки, садится на колени и каким-то чужим, но весьма возбуждающим голосом, говорит: — Сегодня ты узнаешь, что такое боль и наслаждение в одном флаконе, — сквозь зубы произносит она и, прильнув к моим губам, начинает их покусывать. Я чувствую, что не могу больше терпеть, но молчу, понимая, что Лили делает это нарочно. «Время усиливает желание». Сестра Мария встает и я, улучив момент, заглядываю к ней под юбку. Она без белья. Решительно стянув с меня трусики и без какого-либо предупреждения она яростно шлепает меня: — Это — за то, что ты подглядываешь, — подмигивает монашка. Как только она замахивается во второй раз раздается дверной звонок. Не понимая кто это может быть, мы обе начинаем скрывать улики и тщательно маскировать место наказания, Лили убирает розгу, а я, в свою очередь, одеваюсь. Подходя к входной двери мы переглядываемся, понимая, что никто из нас гостей не ждет. Открывая с опаской дверь мы видим привлекательного 38-летнего уроженца Пенсильвании — Закари. — Какого черта? — дружелюбно начинает Лили, все еще одетая в костюм монахини — М-м-м, — протягивает он в ответ, — я так понимаю, что зашел как раз вовремя, не так ли? Отмечаете годовщину, угадал? Сестра Мария, мисс Уинтерс плохо себя вела? , — явно поняв наш с Лили план вечера говорит Закари, подмигивая мне. Я стыдливо закатываю глаза к потолку. — Заходи, раз уж пришел, — не ответив на вопрос прерываю его я, —, но в следующий раз, пожалуйста, звони. — Зачем? Так ведь интересней получается! Так бы я не увидел Лили в таком потрясном костюмчике еще раз, — с энтузиазмом и без капельки стеснения смеется Закари, — кстати с праздником, дорогие, пусть ваша совместная жизнь на этом, — окидывая взглядом наряд Лили произносит он, — не останавливается. Мы проходим на кухню и с печалью в глазах понимаем, что нам практически нечем угостить нашего незваного гостя. — Я сейчас приду, — с замешательством в глазах пищит Лили, — забыла.. Э… Забыла накраситься, — врет она. Я — то прекрасно понимаю, что уходит она не для того, что бы привести себя в порядок, а надеть «случайно» забытое белье. Мы остаемся на кухне с Закари одни. — Извини, у нас совсем нет еды, — начинаю диалог я. — Ой, дорогая, я пришел сюда не для того что бы отъесть пузо, — понимающе говорит он. — Давай закажем пиццу, я недавно нашла отличный итальянский ресторан с доставкой на дом. Я, Закари и Лили — бывшие коллеги по площадке. Я обожаю этого голубого, как небо, мужчину с идеальным вкусом и парочкой пошлых шуток на все случаи жизни. — Ну что, ж, мисс Лана — Банана, как я понимаю, я прервал вашу домашнюю версию Американской Истории Ужасов — Чего скрывать, да, ты пришел достаточно в неподходящий момент. — И чем же вы тут, голубки мои ненаглядные, занимались? — Все — то тебе расскажи. Даю подсказку: помнишь шкаф «наказаний» в кабинете сестры Джуд?