Возрождение "Ордена" - так себе идея

      Данте, краем уха вслушиваясь в слова Кэт, с удивлением отметил несвойственные ей решительность и твердость. Девушка вещала с уверенностью древнегреческого оратора на форуме: с невероятной объективностью человека, знакомого с самой сутью дела, она подробно расписывала и преимущества, и недостатки своей идеи, но – незаметно для очарованных ее искренностью людей – делала значительный акцент на достоинствах. Этот существенный упор, звучавший в ее голосе каждый раз, когда она говорила о перспективах, способен был увлечь за собой кого угодно – девушка умело управляла собственными интонациями и манерой жестикулировать, будто с рождения училась ораторскому искусству красноречия. Парню против воли пришлось признать ее правоту: людям действительно необходимо знать о демонах, как бы он ни парировал все ее попытки объяснить ему это, доказывая обратное.       Он был практически ошеломлен, бегло подсчитав количество новых последователей уничтоженного некогда «Ордена», одновременно испытывая смутное чувство радости и недовольства: Кэт добилась того, чего хотела, но при всей своей аккуратности она непроизвольно может затронуть тему, на которую – для людей – наложено табу. Все время придется быть настороже…       Ход его мыслей нарушил возмущенно-напуганный шепот, перемежающийся с приглушенным ворчанием, бессмысленным квохтаньем ленивой клуши и громовым возгласом женщины-латиноамериканки с лошадиным лицом, отчего-то разозлившим его. Парень чувствовал смутную ответственность за «Орден», которым в данный момент управляла Кэт: девушка не была явным лидером и предпочитала держаться в тени, поэтому ему – пускай и издалека – придется временно взять в свои руки бразды правления. Пропитанный недоверием и желчью вопрос мексиканки неожиданно задел его за живое. «Зачем же ты пришла, откликнувшись на сообщение медиума, какого же черта вникала во все, что говорит тебе Кэт, - думал он, сжимая и разжимая кулаки и стиснув челюсти, - если тебе совершенно неинтересно то, что тебе предлагают?»       Данте хотел было вставить свое веское слово, но понял, что это может показаться подозрительным и в конечном счете поставит под угрозу воссоздание «Ордена» как такового. Кэт должна справиться сама.       Поразительно: замешкавшись на пару мгновений, девушка сумела найти нужные слова. Более того, это даже оказалось неплохим ходом – еще несколько человек присоединились к ней. Он и не подозревал в ней такую сильную натуру – за все время их знакомства она проявляла себя лишь как замкнутую и скромную девушку, предпочитающую слушать и молча выполнять приказы, нежели отдавать их самой.       Данте, поняв, что Кэт удалось проделать все, что она задумала, встал с камня, на котором сидел, и осмотрелся вокруг, ощутив странный холодок, пробежавший по коже.       Двор со всех сторон был окружен громадой заброшенных многоэтажек. Редкие фонари разбитыми лампами сверху вниз смотрели на развороченный и раскисший асфальт. Над городом медленно сгущались сумерки – матово-синие облака цеплялись за громоотводы, опутывали крыши, закрывая собой пустой взгляд разбитых стекол в кособоких окнах…       И все же что-то тут не то.       Данте насторожился. Его чутье, которое никогда его не подводило, подсказывало, что где-то поблизости скрывается демон. Но прятался он хорошо: с первого раза и не угадаешь.       «Стрелять нельзя: напугаю новичков, к этому они еще не готовы. Ну что ж, давай поиграем».       Парень, все сильнее ощущая присутствие демона, сжал пальцами рукоятки крупнокалиберных пистолетов, с которыми не расставался никогда. Они ни разу не подвели его, хотя и пришлось побывать в таких передрягах, из которых, казалось, был только один выход – сдаться. - Боишься? – прошипел он в темноту, вглядываясь в проулок. – Впервые вижу настолько трусливого демона.       Где-то взвыла бездомная кошка. Лязгнула крышка мусорного бака. Никого.       Помедлив, Данте вновь спрятал пистолеты. Он не мог ошибиться: демон был где-то рядом, но, вероятно, скрылся, опасаясь за свою шкуру.       Что тогда ему было нужно? Удостовериться, что Кэт в действительности предприняла попытки воссоздать развалившийся «Орден»? И почему же не напал?..       Данте настороженно осмотрелся. Никого нет на добрую милю вокруг, иначе он ощутил бы присутствие этой твари. Надо же, и в самом деле исчез…       …Китайская подвеска, бесполезная безделица, висящая на двери бара, громко прозвенела, уведомляя бармена в том, что пришел новый посетитель. Данте всегда раздражали подобные штуковины: надоедливый звон действовал на нервы, а толку от него не было.       Парень, не обращая внимания на заинтересованные взгляды местных девиц, прошел к барной стойке и опустился на стул. - Пива, - брякнул он, уставившись в бутылки позади бармена. – И побыстрее. - Да, сэр. – равнодушно отозвался лысеющий бармен и извлек из-под стойки большую пивную кружку с чуть отколотой ручкой. С невозмутимым видом он протер ее тряпкой и наполнил искрящейся жидкостью древесного цвета. Дымящаяся пена стекала по краю кружки, оставляя за собой мокрый след. Без единого слова бармен поставил ее перед грубоватым посетителем.       Данте кивком поблагодарил его, продолжая бездумно вглядываться в пространство. Удивительно, но сейчас парня меньше всего занимали развлечения: на них совсем не было времени, хотя он толком и не понимал, на что оно уходило. Вся эта погоня за демонами, возрождение «Ордена» — утопическая поистине идея, просьбы Кэт «помочь с тренировками» — все это выматывало его сверх всякой меры, не давая возможности восстановиться. Странно: раньше он не понимал значения слова «усталость», это было ему чуждо. Неделю не вылезать из постели, то и дело цепляя девиц? Легко. Охотиться на демонов без передышки? Без проблем. Найти работу, чтобы впарывать без выходных, чередуя ее с ночными увеселениями в клубе? Нет ничего проще.       Моральное пресыщение ослабляло его – и если внешне это никак не проявлялось, то в душе происходила необычная трансформация: привычное равнодушие уступало место какому-то другому чувству, объяснения и названия которому он не находил. Эта, казалось, неосуществимая идея Кэт резко приобрела четкие очертания – и парень неожиданно для себя начал задаваться вопросом, который раньше никогда не посещал его мысли: зачем он это делает? Чего ради старается всем помочь? Не плевать ли ему на то, что там эти демоны творят с людьми – лишь бы от него держались подальше, ну а в случае чего он сумеет за себя постоять. Денег это ему не приносит. Признания – тоже. Так что же ему, скучающему от самого себя, нужно, если и борьба с демонами стала для него повседневной рутиной, неспособной даже развлечь?.. - Эй, малыш, поразвлечься не хочешь? – послышался хрипловатый женский голос, за которым последовал густой запах дыма самой дешевой сигареты – такие он курил в самые худшие времена во время самых развязных попоек.       Он отвлекся от своих мыслей, и внимательным, но коротким взглядом окинул незнакомку.       Девица явно уже не была юной нимфой, но и в разряд ветеранов древнейшей профессии отнести ее было сложно. Выжженные волосы она заделала в высокий хвост, и лошадиная челка спадала на карие глаза, жирно обведенные подводкой и черными тенями. Губы были призывно накрашены ярко-красной помадой – в тон длинным ногтям. - Извини, я еще слишком трезв, чтобы тебя снимать, - отбрил он проститутку, игриво улыбающуюся порочными губами. – Давай через часик, если я не вырублюсь?       Даже под слоем косметики стало заметно, насколько густой краской залилось лицо продажной красавицы. - Грубиян! – прошипела она гневно. – Ты на себя-то в зеркало смотрел?! - Судя по тому, что ты на меня запала, выгляжу я неплохо, - пожав плечами, парировал Данте, вновь уставившись на колоннаду бутылок позади бармена.       Проститутка, надув губы, ушла, шипя, что даже среди ее многочисленных клиентов – этим фактом она, видимо, гордилась, - не встречалось «таких обнаглевших хамов». У него же рвалось с языка, что не он предложил ей «поразвлечься», но в конечном счете промолчал.       И снова мысли, прерванные этой краткой перепалкой, сигаретным дымом заволокли разум. Что случилось? Почему он стал жалеть едва ли не о всех своих поступках?       Скрипнула дверь. Раздался мелодично-надоедливый звон китайской подвески. - Привет, Нора! Познакомишь?       Данте отвлекся и повернул голову, почувствовав привычный холодок, электрическим зарядом прошедшим по телу.       В бар вошли две женщины, причем одну из них он уже знал – это была та самая надоедливая клуша, умудрившаяся вывести его из себя за рекордно короткое время.       «Так ты чертов демон! Почему я не почувствовал тебя раньше?!»       Та, которую звали Норой, была, по-видимому, завсегдатаем бара – ее здесь не знал только ленивый. С ней здоровались, ее приветствовали, бросая какие-то ничего не значащие фразы. Она, отвечая окружающим глуповатой и несколько высокомерной улыбкой, принялась что-то рассказывать подруге, стреляя подведенными глазами по сторонам.       Демон же вел себя намного сдержаннее; оглядывался и нервно отстукивал пухлыми пальцами дробь по столешнице – беспокоился. Данте он не заметил – или сделал вид.       Парень отодвинул от себя кружку и сжал рукоять пистолета в кармане, сосредоточенно нахмурившись. Поднимется большая паника, если он примется палить прямо сейчас. Демон, может, и не скроется, но переполох усложнит ситуацию…       Неожиданно женщина криво усмехнулась, повернув голову в сторону охотника. Она спокойно поставила стакан с виски на стойку, нарочито медленным движением поправила прядь каштановых волос, чинно сложила руки на коленях. Внимательно посмотрела на Данте, удерживая на губах самодовольную усмешку.       Тот напрягся и сжал рукояти еще сильнее. Не хотелось бы разводить драку прямо здесь, но, видимо, выбора у него нет. Бесполезно пытаться вывести эту тварь на улицу: она уже изрядно подпиталась, и явно не захочет покидать столь приятное для нее место.       Свет замерцал, окрашивая все в кислотно-рассыпчатые цвета, искажая действительность и движения, делая их ломанными, неправильными и упрощенными, будто все находившиеся в баре люди были роботами с плохо отлаженными механизмами. Музыка, поначалу едва слышно игравшая на заднем плане, сначала резко увеличила свою громкость, близкую к пределу диапазона человеческого слуха – а затем неожиданно замолкла, лишив живых киборгов шумового фона, без которого опьянение больше не казалось фантастическим ощущением легкости. Раздались возмущенные и пьяные выкрики десятка голосов совершенно разных тональностей. - Долго же до тебя доходило, - протянул ленивый хриплый баритон с железно-лязгающими нотками. - Мелочь вроде тебя не вызывает во мне инстинкта самосохранения, - парировал Данте с нахальной усмешкой плохого парня, грациозно соскочив со стула. Кошачьей походкой, крадучись, он направился в сторону бармена. - Мелочь? – голос прозвучал где-то под потолком – оскорбленный и гневный. – Раньше ты был грозой всех демонов! - Тебя и демоном-то назвать сложно, - он вновь усмехнулся, вглядываясь в замершую и безжизненную темноту, обволакивавшую весь крохотный зал клуба черным полотном. – Прекрати прятаться. - Хочешь быстро со всем покончить? – тон близок к раздраженному змеиному шипению, но практически неразличим среди жужжащего шепота. - Да, твой мерзкий голос порядком действует мне на нервы.       Без дальнейшего предупреждения демон обрушился на барную стойку в паре дюймов от Данте. Раздался визг, послышался звон бьющейся посуды; музыка, словно чудовищный фон этой схватки, заиграла вновь – предельно громко, почти разрывая барабанные перепонки; кто-то опрокинул кальян – из него тут же заклубился дым, принявшийся медленно окутывать помещение благовонной опьяняющей пеленой. - Где ты? – послышался визгливый режущий ухо голос. - Прямо за тобой!       Отпрянув на достаточное расстояние, Данте выстрелил в блестящий черный глаз демона, внимательно изучавший пустеющий бар. Ослепленный монстр, визжа от боли, принялся бить лапами наугад, периодически хватаясь за глаз, темно-бордовая кровь из которого заливала все вокруг. Поднялась паника; люди бросались прочь из бара, разбивая стекла и срывая двери с петель, перекрикивая рваные ритмы мелодии, которая, словно декорация в театре, служила фоном этой схватки.       Монстр, лишенный способности видеть, метался по клубу, сшибая и круша все на своем пути; в своих бесплодных попытках поймать Данте, он разом снес все бутылки, которые, жалобно звякнув, разбились о пол, разлив по нему содержимое.       Аромат кальянного дыма смешался с тошнотворными запахами алкоголя, пота и солоноватого привкуса крови, едва чувствовавшегося сквозь завесу благовоний и спиртного, окутавшего все вокруг. - Данте! – рычало чудовище, приспособившись к вынужденной слепоте, кидаясь то в одну, то в другую сторону, стремясь поймать охотника. – Трус! - А вот так меня еще никто не называл. – спокойно комментировал он, одним ловким и проворным движением выхватив из-за спины меч.       Сокрушительный удар обрушился на голову демона, но тот, потеряв способность видеть, но сохранив способность ориентироваться в пространстве, увернулся от смертоносного выпада, и сразу же вытянул огромную костлявую лапу, чтобы схватить неуловимого противника.       Данте едва успел отскочить, недооценив быстроту врага: длинный желтоватый коготь оставил на его лице глубокий тонкий след. Хмыкнув под нос, парень наскоро утер кровь и, устав от скучной схватки, нанес демону еще один удар – сильнее, чем первый.       И этот выпад не достиг цели: с издевательским смешком, монстр схватил меч за секунду до того, как он должен был обрушиться на его спину. Нападавшего это нисколько не смутило: с поразительной быстротой, на которую вряд ли был бы способен кто-либо еще, Данте в очередной раз выхватил крупнокалиберные пистолеты и несколько раз выстрелил в мохнатую морду, раскрывшую в странном удивлении рот.       Черная кровь хлынула на пол, демон снова взревел от боли, перекрикивая музыку. Уже привыкший к обстановке, но не к внезапным атакам, он потянул искалеченным носом воздух, выискивая скрывшегося из вида Данте. Тот не стал ждать, когда его обнаружат, и молниеносно воткнул меч в горбатую жилистую спину монстра.       Эта схватка не была долгой: охотник прекрасно знал, что с таким демоном он может разобраться в пару минут, но подобные сражения разбавляли стылую кровь адреналином, превращая разум в белое полотно, лишая способности думать – на это просто не было времени: все зависит лишь от твоей проворности и меткости. Ты просто не успеешь использовать стратегические теоретические знания: демоны – плохие слушатели, но хорошие бойцы – и их реакция, расторопность и сила в несколько раз превышают способности этого выродка, в недобрый час попавшегося Данте на глаза. Когда на кону стоит твоя собственная жизнь, ты проявляешь чудеса ловкости – но совершенно забываешь о том, чему учился на словах. Ты можешь использовать только свои физические способности – иначе тебя прикончат. На решения должно уходить не более секунды.       Еще один удар – мимо. Еще одна рана появилась на лице Данте, чуть окрасив кровью щеку. Не реагируя на порез, он насмешливо ухмыльнулся. - Это все, на что ты способен? – выкрикнул он с ехидной усмешкой на губах, резко опустив меч на огромную жилистую и когтистую лапу, моментально отделив ее от гигантского покрытого шерстью тела.       Чудовище взревело, заглушив кислотную музыку, и показало желтовато-красные от крови клыки. - Знаешь, с тобой скучно. Не люблю медляки, знаешь ли. – сообщил Данте, нанося смертельный удар одним-единственным молниеносным движением, глубоко воткнув меч в голову демона. Тот, взвыв, ударил оставшейся лапой по разбитой барной стойке и грузно опустился на пол, рыча проклятия. - Сын Спарды, - прошипел он, делая попытку зацепить победителя слабым ударом неслушающейся лапы. – Весь в папашу… - Я в курсе, - просто ответил Данте и нажал на курок одного из пистолетов. - Почему вам всем так нравится это повторять?..       Раздался оглушительный выстрел, прерванный лишь хриплым полустоном издыхающего демона. - Надеюсь, тебе понравилось. Ты был плохим танцором. – заявил Данте и, дойдя до уцелевшей части барной стойки, схватил единственную чудом спасшуюся бутылку виски, и, прислонившись, сделал большой благородного напитка, машинально отстукивая ногой ритм музыки, которую так никто и не выключил.       Занятно: кровавая бойня, из которой он вышел победителем, моментально излечила его от хандры. Парадоксально, но эта опасная игра, когда сам ты на волоске от смерти – и упорно поддаешься ей, успевая вовремя выйти из смертельного пике, - каждый раз спасает его от странных и выводящих его из себя приступов меланхолии. Что ж, в данном случае все средства хороши, решил Данте и вернул бутылку на место. Только сейчас он заметил, что раны неприятно саднят, и боль в них пульсирует, в ней словно угадывалось биение пульса. Он вытер кровь с лица и посмотрел на багровый след на ладони с кривой усмешкой на губах: немного упустил момент. Дюймом меньше – и он лишился бы глаза… Но что за жизнь без риска, подумал он, допивая благородный напиток.