Лес

The Doors - The End Ярко-синее свечение. Лёгкая боль. Закат пробивается сквозь весеннюю свежесть леса. Журчащий ручей подхватывает бренное тело, окрашиваясь в багровый цвет. Чистое голубое небо. Кроны сосен. Пение птиц. Смертельная усталость. Равнодушное яркое солнце провожает Диппера в последний путь по родному Орегону. Тьма окутывает взор. Стена пыли и песка. Чёрный огромный "Блэкхоук". Залитые кровью, усыпанные трупами и морем гильз, разбомбленные траншеи. С вечернего неба Ирака медленно спускается вертолёт. Диппер устало затягивается и выдыхает через нос. Табачный дым выходит из лицевой маски, засыпанной песком. Влажная тяжесть воздуха. Разбомбленная деревня, усеянная обезображенными кусками человеческих тел. Раскалённый кровавый закат, медленно покидающий джунгли. Изрешеченное, щедро плюющееся кровью, тело в военной форме плывёт, подхваченное холодным течением реки. Умирающие бледные руки держат на груди винтовку. Усталый взгляд Диппера устремлён в голубое весеннее небо. Яркое солнце пробивается сквозь густую листву и светит в едва живой, суженный хрусталик глаза. This is the end, beautiful friend This is the end, my only friend, the end Of our elaborate plans, the end Of everything that stands, the end No safety, no surprise, the end I’ll never look into your eyes again Can you picture what we’ll be? So limitless and free? Desperately in need of some stranger’s hand In a desperate land? Тёмно-зелёная рубашка с нашивками и засученными рукавами. Продырявленный бронежилет. Неиспользованная граната. Каска, ласковой любовью кусающая ремешком в шею. Пустые подсумки. Мокнущий в кобуре кольт. Грязные берцы и штаны. Размякшая от воды сигарета за ухом. Течение несло Диппера, обессилено лежащего на спине. Пели птицы. Угасающий взор выхватывал из смыкающихся чёрных точек маленькие очертания причудливых человечков - гномов, окруживших водоём. В ночной тьме медленно распускался бутон напалмового цветка. Взрыв отблёскивал в сотнях загипнотизированных пар глаз, устремивших свой взор на горизонт, где едко-чёрные заросли джунглей граничили с непроглядной тьмой небес. Духота. Сырость. Комары осыпают бесчувственное тело. Холод разорванных внутренностей древних храмов, опоясанных лианами. Неподвижные тела, навечно уснувшие, повиснув на мешках с песком. Разорванные бомбёжкой трупы, оружие, рации, карты, пайки и фотографии близких. Медленный рассвет над песчаной дюной с одиноким и уродливым париком оборонительной позиции. Lost in a Roman wilderness of pain And all the children are insane All the children are insane Waiting for the summer rain Беспомощно догорающий Блэкхоук, одиноко обогревающий самого себя в ночи пустыни. Следы ног на песке, уходящие вдаль. Капли крови. Гильзы. Тела. Лужи крови. Иссохшие кости. Брошенные пайки. Жетоны, засыпанные вездесущим песком. Морозные снежинки, кружась, падают на окоченевшие руки свёрнутого "калачиком" трупа, сжимающего М1 гаранд. Неповторимый красивый узор лежит неподвижно на тёмно-фиолетовой коже и чёрном металле цевья. There’s danger on the edge of town Ride the King’s highway, baby Weird scenes inside the gold mine Ride the highway west (West is the best) (The west is the best) Ride the snake Ride the snake to the lake The ancient lake The snake is long Seven miles Ride the snake He’s old and his skin is cold The west is the best The west is the best Get here and we’ll do the rest The blue bus is calling us The blue bus is calling us «Driver, where’re you taking us?» Развороченный одиноко горящий бункер посреди изрешечённой линии обороны Нормандии. Руки трупа намертво вцеплены в давно остывший МГ42. Остальное тело размазано по внутренностям всего помещения. The killer awoke before dawn He put his boots on He took a face from the ancient gallery And he walked on down the hall He went to the room where his sister lived And then he paid a visit to his brother And then he… He walked on down the hall And he came to a door And he looked inside «Father?» «Yes, son?» «I want to kill you Mother, I want to…» Ohh Яркие нити трассеров разрезающих бархатный океан тьмы. Злобное пение пулемётов. Отчаянный полёт сигнальной ракеты. Ругань и мат. Вспышки взрывов. Несдерживаемые крики боли и злобы. Бешенство штыковой атаки в кромешной тьме. Хлопки автоматных очередей. Глухие плевки гранатомётов. Вибрация голодных пуль, расчёсывающая кровоточащие заросли говорящих по-вьетнамски джунглей. Армада громогласных бомбёжек. Бормотание вертолётных лопастей. Обезображенная штыком девочка с винтовкой. Тёмная багровая жизнь вытекает из пробоин на её детском тельце и стекает вниз по, ещё не успевшей остыть, коже. Come on, baby, take a chance with us Come on, baby, take a chance with us Come on, baby, take a chance with us And meet me at the back of the blue bus Doing a blue rock On a blue bus Doing a blue rock Cmon, yeah. Взор хищно останавливается на жертве. Руки крепче сжимают винтовку с оголённым штыком. Сердцебиение учащается. Вьетконговец устало садится на землю, отбрасывая оружие. Измазанное камуфляжной краской, хладнокровное лицо Диппера жадно высматривает окрестности. Рыжий закат пробивается сквозь колосящееся заросли, не в силах ослепить убийцу. Диппер медленно и осторожно ступает, продвигаясь ближе к гуку, беззаботно играющему с двухлетними детишками. Озорной и радостный смех тщетно рикошетит от пустоты одиночества, усиливая звериную ярость. Руки потеют, намертво вцепившись в оружие. Адреналин предвкушения злобного экстаза кипятит тело, отключая мозг. Чужеродная беззаботная речь. Женский смех, наполняющий невинную деревню, доживающую последние минуты. Кольцо из нескольких спецназовцев медленно, но верно смыкается, готовое выдавить прыщ вражеской жизни. Интуитивно, хладнокровно и едва слышно, идёт стопами ещё живых убийц, смерть. Незащищённые движущиеся мишени из потной грязной плоти и костей, манят к себе. Ещё циркулирует в них тёплая слегка солёная кровь, ещё жива в их головах мечта, ещё теплится в их душах радость жизни. Причудливо посмеиваясь, ехидно приближается к скоту мясник. Диппер ступает осторожно и медленно, нежно растягивая сладостное предвкушение кровавой бойни. Штык, скромно ютящийся в тени, ритуально пляшет, ожидая встречи. Шаг. Стук сердца. Руки жадной любовью намертво вцепляются в винтовку, перебрав пальцами в последний раз. Шаг. Горло равнодушно сглатывает невинный ком. Шаг. Плевок подствольного гранатомёта. Бег. Взрыв. Стрельба. Диппер молниеносно выпрыгивает из зарослей. Руки унимают зуд быстрыми, ловкими и точными ударами по всей спине и шее противника, упавшего на детей. Гук, пляшущий на земле в такт конвульсиям, блюёт кровью, заливая ею ребятишек. Глухие резкие удары штыка, пронзающего и покидающего плоть повторяются, пока не замолкают предсмертные крики. "Свинья" пронзает очередью всё, что движется - от хижины летят щепки, она проседает, пытающиеся убежать детишки, скашиваются и падают, поднимается пыль, тарахтение пулемёта заполняет воздух, взрывы оканчиваются криками, где-то, поражённые зажигательной гранатой, противники, катаются по земле, тщетно пытаясь спастись. This is the end, beautiful friend This is the end, my only friend, the end It hurts to set you free, but you’ll never follow me The end of laughter and soft lies The end of nights we tried to die This is the end Треугольник улыбается хищно. Придётся мне тебя отпустить дружок. Сделка выполнена. Жаль конечно, но...Ты ведь никогда не последуешь за мной, а? Диппер сглотнул кровь и подумал: Прощай, Мейбл. Я так хотел уберечь тебя и спасти, но...Теперь тебе самой решать. И мне больно тебя отпускать...Но ведь ты никогда не была...со мной? Конец нашему беззаботному смеху и моей лести, лживой радости каждый раз, когда тебя, лезущую на рожон и встречающую неудачу, приходилось успокаивать. Конец ночам - охоте на монстров, ночам когда мы пытались умереть. Это - конец... Диппер опустил веки и закашлялся. Каким-то импульсом, будто совсем без слов, вклинилась в сознание мысль, чужая вовсе не своя:

Конец? Не для тебя, сосна. Я держу обещание, как и ты. Саёнара...А ты - наоборот, крикни же:

-ОХАЁ, CRUEL WORLD! Диппер жадно вдыхал воздух и также жадно выблёвывал кровь, в конвульсиях ползя по сочной зелёной траве, тёплой и нагретой солнышком. Парень полз, будто и совсем не сам...Однако каждая секунда этой борьбы стоила колоссальных мучений, будто он погибал миллиарды раз, а облегчение - анестезия забытья упорно отказывалась приходить. Все внутренности гудели, как при бое в самом его разгаре и было больно, страшно и гордо, сладко и ненавистно и сознание мутилось.

Вдруг он ясно осознал - этот кто-то, чья чужая мысль вклинилась в сознание, покинул этот мир, эту вселенную, но оставил след - выполненное обещание - бессмертие, но не избавление от мук.

Впереди, в зарослях, на овраге, сквозь обильные кусты виднелся силуэт. Седой мужик в бежевом плаще и красном свитере. И очках. Журчание лилось через эти самые кусты, тёплая жидкость стекала вниз, прямиком к смертельно раненному, по чью душу, на другом конце временного континниума, рыскали тысячи клонов. К губам умирающего, окровавленного и разорванного, выблёвывающего собственные внутренности, Диппера подступила тёплая и вонючая жидкость - амиак в чистом виде. Обезумевшее, кипящее сознание. Вонь мочи, забивающаяся в самое нутро. Какие-то крики наверху. Хлопнула дверь автомобиля. Приглушённые родные голоса. -СТЭН! СТЭН МЫ НАШЛИ ЕГО! ЭТО ОН! ВЕНДИ ОТКРОЙ БАГАЖНИК! СТЭН ИДИ ЗА МНОЙ! Близнецы спустились к живому трупу. Выматеревшись, Ли спросил Форда: -Приспичило же тебе поссать! Взяв за руки и ноги умирающего юнца, близнецы потащили его вверх. Диппер видел чистое голубое небо. Кажется даже чувствовал свежий весенний воздух и прохладу. Пение птиц... -КУДА МЫ ЕГО!? ТАМ ПОСТ ВПЕРЕДИ! МЕНТЫ НЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ! Форд обильно ругается, не стесняясь в выражениях. Венди, двадцатитрёхлетняя возлюбленная умирающего, чуть не заблевала во второй раз от ужасов войны. Удерживало её лишь щемящее в груди чувство

Жалости

Клеёнку, которой на экстренный случай, были затянуты задние сиденья, оставили. -Минуем пост, достанем. -ЧТО ВЫ ХОТИТЕ С НИМ СДЕЛАТЬ!? - ревела рыжая. -В БАГАЖНИК! -В БАГАЖНИК?! -ДЕРЖИ, ЕГО ОТКРЫТЫМ, А ТО ПРИБЬЁШЬ ЕГО Близнецы раскачали разорванное, изрешечённое, грязное, кровавое, обоссаное изувеченное, ещё живое тело родного племянника, который прошёл все вооружённые конфликты на Земле за считанные, в сравнение с перенесёнными муками, мгновения и, раскачав: -РАЗ, ДВА ВЗЯЛИ И! бросили, подобно мешку с дерьмом, в багажник, захлопнули, оттряхнули руки, спешно заняли свои места и, заведя машину, двинулись вперёд.

Диппер был дома

Вскоре однако вонь бензина и затхлый воздух багажника сменились на вечернюю свежесть весеннего соснового леса. Buffalo Springfield - Flying on the ground is wrong (Buffalo Springfield 1966) https://w1.musify.club/release/buffalo-springfield-buffalo-springfield-1966-411545 Разноцветные огоньки мигали на потолке машины и отражались в изумрудных океанах. Лёгкий свежий ветерок. Живая Радостно говорили его измученные глаза. Колоссальным облегчением пришла мысль: Дома. Я дома. Is my world not falling down I'm in pieces on the ground And my eyes aren't open And I'm standing on my knees But if crying and holding on And flying on the ground is wrong Then I'm sorry to let you down, But you're from my side of town And I miss you. Воздух сосен врывался сквозь открытое окно. Родной воздух. Хижина. Смех Мейбл. Детство. Turn me up or turn me down Turn me off or turn me round I wish I could have met you in a place Where we both belong Хижина лесорубов But if crying and holding on And flying on the ground is wrong Then I'm sorry to let you down, But you're from my side of town And I miss you. Sometimes I feel like I'm just a helpless child Френдзона Sometimes I feel like a kid. But baby, ДЖУНГЛИ since I have changed I can't take nothing home. Огоньки вывески закусочной Сьюзан City lights at a country fair Never shine but always glare If I'm bright enough to see you, You're just to dark to care. But if crying and holding on And flying on the ground is wrong Then I'm sorry to let you down, But you're from my side of town And I miss you. Мотор заглох.