Кайл, ну пожалуйста

Кайл лежал на кровати у Эрика, смотрел в потолок, закинув руки за голову, и в десятый раз прокручивал вчерашний вечер, точнее те обрывки, которые помнил. Закрывая глаза, он представлял снова и снова, как его лучший друг требовательно целует его, валит на кровать, шарит руками по его телу. От какого-то неясного страха неизвестности и возможно загубленной дружбы Кайл нашёл только один выход — притвориться, что заснул. Наверняка, Стэн обиделся, расстроился, даже разозлился, но парень просто не простил бы себе зайти дальше, а потом всё испортить. И все же от воспоминаний по телу пробегала приятная дрожь. Разрозненные мысли Брофловски прервала открывшаяся дверь, он приподнялся на локтях и слабо улыбнулся вошедшему. Картман выглядел довольным, как и всегда, когда Кайл приходил к нему домой сам. — Заждался, рожа еврейская? — Ответом ему были только закатанные глаза. Он сел на край кровати рядом с одноклассником, наклонился, упираясь в постель одной рукой так, как будто собирался обнять его, нежно погладил по щеке. Дыхание у него участилось от того, как изменился взгляд Кайла с доброжелательного на заискивающий и любопытный. Эрик провёл пальцами вдоль косточки подбородка, грубо поднял его лицо навстречу своему, но замер, выдохнув в приоткрытые губы. Что-то в Брофловски было не так и это подбешивало, потому что они здесь не для выяснения отношений и тупой болтовни. Зелёные глаза смотрели спокойно и по-обычному нежно, теперь к ним примешалось ещё и любопытство, почему же его не целуют, он подался вперед, чтобы перенять инициативу, но Эрик резко оттолкнул назад. — Блять. Картман, что такое? — Худощавый Кайл на его кровати, белая футболка задралась почти до груди, рыжие короткие кудри разбросаны по подушке, уже от одного этого вида становилось тяжело себя сдерживать, но если сейчас не выбить из него какие-то ненужные мысли, потом будет невозможно. — Милый мой, хорошенький еврейский мальчик, — Эрик потрепал Кайла по щеке, окончательно сбив того с толку. — О чём ты думаешь? — Чего бля… — Нет-нет, мне на самом деле плевать, о чём ты там решил поразмышлять, когда я тут просто собираюсь тебя выебать, но меня немножко отвлекает тот факт, что ты можешь задуматься и стать бревном. Я так не люблю, — Эрик покровительственно водил ладонью по худому животу, вырисовывая какие-то свои узоры, выглядел он совершенно невинно, словно не упомянул только что своего желания в грубой форме. Брофловски смотрел на него, взвешивая за и против правды. Ну, почему бы и не поделиться с любовником, нельзя же им только трахаться по ненависти иногда, точнее почти каждый день. — Ээ, ладно. Я… в общем… ох, я не знаю, какого хера ты решил вдруг поговорить, давай просто как обычно и всё, — Кайл слегка покраснел от того, что не сказал это так же жёстко, как выражается Эрик. Картман хмыкнул, забрался на кровать, нависнув над Кайлом, коротко поцеловал, ещё и ещё. Брофловски ласково поглаживал его лицо, наслаждаясь долгожданными ласками, зачем обсуждать дурацкое происшествие со Стэном, когда можно забыть об этом благодаря отличному сексу. Поцелуи спустились ниже по скуле к шее, становясь всё более грубыми, возбуждение разливалось приятной волной, накатывая всё сильнее и сильнее. Мимолётная мысль о том, как бы это делал лучший друг, прорезала мозг, заставив Кайла подавить раздражённый стон. Ну какого чёрта. Чтобы отвлечься, он решил поменяться ролями. Хотя нет, после того, как Картман закончит покрывать поцелуями его ладонь. Этой же рукой он прошёлся от губ до шеи, залез под футболку, дотягиваясь до лопаток. В глазах Эрика мелькнуло удивление, но он ничего не сказал, так и стоя над ним на четвереньках. Кайл потянулся к нему, садясь, притянул парня к себе за ворот майки и поцеловал его страстно и мокро, будто пытался достать до гланд. Зрачки у обоих резко расширились, рыжий перевернул любовника, опрокидывая его на постель, приник к нему, с наслаждением вжимаясь в разгоряченное тело, и, не разрывая поцелуя, потянулся к ширинке Эрика. В голове действительно опустело, всё внутри заполняло сладкое возбуждение, так что Брофловски позволил себе довольно улыбнуться сквозь поцелуй. Он оторвался только для того, чтобы освободить и себя, и поражённого его инициативными действиями Картмана от лишней одежды. — Такой ты мне нравишься гораздо больше, мой послушный жиденок, — оскорбления звучали так наигранно, что Кайл даже не удосужился на них ответить, иногда это ему даже нравилось, но лучше всего было «мой» во всех этих обзывательствах. Стянув джинсы и закинув их подальше, он снова прильнул к Эрику, позволяя тому широкими ладонями гладить его грудь и щипать за соски. — Скажи то, что я так люблю, — эти слова еле слышно срываются с губ Картмана. Кайл ухмыльнулся, переходя к шее и ключицам короткими кусачими поцелуями. Пальцы Эрика лениво зарывались в рыжие ненавистные кудри, он с улыбкой выжидал, когда целующий его Брофловски решится. Но тот не торопился, устраиваясь на чужом животе и развратно облизывая свои бледные пальцы, наблюдая, как темнеют от желания карие глаза. Да, представляешь, сегодня я поиграю в наездницу, мне ли не знать, как тебе это нравится. Он издевательски медленно принялся себя растягивать, периодически облизывая пересыхающие губы, что выглядело слишком потрясающе для очарованного Эрика. Развратная еврейская шлюха, как вообще вышло, что вся эта красота досталась одному ему. Не отрываясь от зрелища, он протянул руку к тумбочке, нашарил там смазку и щедро смазал свой член, уже едва не взрывающийся от желания насадить рыжего жида на себя. Кайл также добавил к собственной слюне немного вязкой жидкости и теперь наконец-то подставился к пульсирующему органу, заставив Картмана затаить дыхание. Нет-нет, тут главное помедленнее, чтобы ты меня возненавидел ещё сильнее. Приятное чувство наполнения вернулось, он наклонился, чтобы ещё раз сладко и долго поцеловать Эрика, удерживаясь от желания насадиться рывком, но тому уже осточертело это замедленное шоу, поэтому он мягко, но настойчиво принялся давить на плечи Брофловски, наконец заставив его усесться полностью. Оба тяжело дышали. Кайл, пройдясь ладонью по груди и пухлому животу, дошёл до своей мошонки и не спеша поднялся пальцами вдоль своего члена. Конечно, тебе нравится, жирный ты ублюдок, мечтаешь небось уже, чтобы я снова извивался и стонал под тобой. Указательным он растёр капельки на головке и облизнул палец, хищно улыбнувшись, заставив Эрика почти выть. Упершись рукой в его живот, он медленно приподнялся наполовину и резко опустился, а потом повторил свой манёвр несколько раз, наблюдая за тем, как Картман с закрытыми глазами млел, а его побелевшие костяшки впились Кайлу в бёдра. Брофловски изменил тактику, начав быстро подниматься и мучительно медленно опускаться обратно. — Кайл, мать твою, ты меня с ума сводишь, — у Брофловски перекосило лицо от резкого воспоминания. Стэн сказал тоже самое вчера, а ведь он уже почти перестал об этом думать и отдался удовольствию, но теперь в голове снова замелькало вчерашнее. Единственное, что поможет отвлечься, — продолжать в том же духе и может всё-таки ускориться. Не отвечая, как всегда, Кайл снова сел на него полностью и впился требующим поцелуем. Картман прижал его к себе, едва не ломая рёбра, ну что ж, ещё пара синяков не помешают для красоты картины. Он перевернулся так, чтобы подмять Брофловски под себя, и закинул его ногу себе на плечо. На секунду он замер, разглядывая новый вид. Бледная кожа блестела от пота, покусанные губы были красными и мокрыми от слюны, в зеленых омутах не было и проблеска сознания, только разврат и желание. Эрик вышел из него почти полностью, дразня его так же, как и его самого пару минут назад, но затем резко толкнулся и начал увеличивать темп. Поцелуи выходили смазанными и только подстегивали парня двигаться быстрее, потому что Кайл срывался на такие хриплые прекрасные стоны, что останавливаться не хотелось вообще никогда. Он замедлился, чтобы всё-таки услышать то, что хотел. Брофловски правда не очень походил на того, кто готов был говорить, но придя потом в себя, он точно ничего подобного не скажет. Эрик крепко держал его за подбородок и смотрел прямо в глаза, требовательно прося сказать желаемое: — Чья ты еврейская паскудная шлюха, Кайл? — От нового толчка Брофловски прижал руки к лицу, скрываясь от внимательного и, в отличие от его, осмысленного взгляда. Картман выжидал и наконец-то услышал тихий шепот: — Твоя. — Повтори, — Эрик лениво выгнулся, выходя из Кайла, и снова двинулся, возвращаясь на свое законное место. Брофловски был готов завыть от мучившего желания. — Я твой, твой, твой, только твой, пожалуйста, прекрати издеваться, — последнее слово затерялось где-то между их очередным поцелуем, нежным и неторопливым. Картман был хорошим любовником и выполнил желание своей развратной шлюшки, как следует ускорившись. Кайл выгибался, сжимал простыню, скулил и стонал, лихорадочно вцеплялся короткими ногтями в мокрую спину Эрика, оставляя свои любимые отметины. Он просунул руку между их горячими телами, находя свой член и решительно доводя себя до разрядки, чтобы они с Картманом кончили с незначительной разницей. Пытаясь отдышаться, Кайл рассеянно размазывал собственную сперму по животу, Эрик, упавший рядом, развернул к себе его лицо и быстро поцеловал, не пытаясь углубить поцелуй. Через пару минут приятного молчания и возвращения к реальности Кайл с трудом поднялся с мокрой от пота постели, голову еще немного кружило. Эрик ничего не сказал, наблюдая за тем, как, пошатываясь, встал Брофловски и ушел за дверь, очевидно в ванную. Уже одетые и расслабленные они улеглись на кровать на свежее постельное бельё. — На самом деле я бы не стал его менять, если бы ты не начал ныть, жидовская принцесса. Мне нравится, как оно пахнет твоей развратностью. — Когда ты уже прекратишь называть меня жидом, вот вроде хочешь меня, но всё равно постоянно оскорбляешь, — Кайл устало потёр глаза. Эрик отметил, что он ничего не сказал против миленького «принцесса». — Если вас не оскорблять, вы, евреи, можете расслабиться и решить, что вас все приняли в нашем замечательном обществе, — Картман усмехнулся, но лицо его выглядело озабоченным. — О чём ты всё-таки думал тогда, в начале? Мне стоит беспокоиться? Голос его предательски дрогнул, заставив Брофловски повернуться к нему и удивленно посмотреть. Распереживался? С чего бы это? По-моему, он сейчас очень красноречиво доказал, что причин для беспокойства нет. Хотя сам не до конца верил своим же мыслям. Кайл растерянно покусал губы и посмотрел куда-то в окно. — Вчера у Венди я неплохо нажрался, вечер был просто отличный, а потом пришёл Стэн и… в общем, он завёл меня в комнату, начал целовать, а я растерялся, — Эрик не реагировал, — я попробовал оттолкнуть его, хотел, наверное, поговорить, но не смог. Но ничего не было! — Интересно почему, — глухо ответил Картман. Кайла ужасно разозлил его тон. — Потому что. Какое тебе вообще дело? Насколько я помню, ты сам сказал, что между нами только секс и всё. Хватит предъявлять мне претензии, я не твоя собственность, — Брофловски раздраженно фыркнул и отвернулся, прекрасно осознавая, как сейчас взбесится Эрик. Так и случилось. — Ты, блять, жидовское отродье, ты как раз-таки моя грёбанная собственность. Так что пусть твой ебучий лучший дружок закатает губу на моё, — взвинченность передалась и Кайлу, он резко обернулся, вскочил и начал быстро закидывать свои вещи в рюкзак. Эти разговоры про собственность всегда выводили его из себя. — Давай, вали нахуй к своему Маршу, пусть он тебя дерёт, смотри не захлебнись в розовых соплях и слюнях вашей пидорской любви! Кайл остановился и внимательно вгляделся в покрасневшее лицо Картмана. Любви? Так это что, любовная вспышка ревности? Он быстро подошёл к Эрику, вцепился в футболку, не давая сбежать, и жёстко, кусая до крови, впился поцелуем. Если даже это не объяснит жиртресту, что ничего со Стэном не было и вряд ли будет, то он опустит руки, но Картман охотно ответил, притягивая его к себе и валя обратно на кровать. — Если Марш действительно хочет тебя так же, как я, то ему придётся очень сильно постараться, а ещё лучше сойти с дистанции, — Кайл усмехнулся этим эгоистичным собственническим словам. В конце концов у них была своя проторенная дорожка, они даже презервативами перестали пользоваться, потому что точно друг друг доверяли. А Стэн… влюблённость в друга была для Брофловски чем-то далёким, когда-то он тоже думал, что влюбился в Марша, но тот был счастлив с Венди, поэтому он пресёк в себе свои чувства. И сейчас, ощущая обжигающие губы Эрика на своей шее, он не знал, как объясниться с лучшим другом.