Благие намерения или Я никогда не позволю тебе уйти

Реборн всегда вполне оправданно считал себя спокойным и уравновешенным человеком. Но в этот момент и он сам согласился бы с тем, что немного нервничает. Да что там, он в бешенстве! Чертовы Хранители едва услышав о том, что их Босс пришел в негодность тут же расклеились, как тряпки, и стали совсем никчемными. На кого не посмотри, все до одного. - Реборн-сан. - Да, Ямамото? – как только рука Такеши коснулась дверной ручки, открывая дверь в его кабинет, аркобалено уже надел непроницаемую маску, никак не выдавая своего раздражения. - Ламбо… Реборн едва сдержался от рыка. Как же бесит! Это подавленное лицо, грустные глаза. Соберитесь, черт вас подери! - Опять? - Да, он разнес три комнаты… Мужчина вздохнул, доставая из ящика стола какую-то упаковку без надписей и каких-либо отличительных признаков. - Дозировку ты знаешь, давай ему это каждый раз, когда он начнет так себя вести. Вонголе сейчас как никогда нужны вменяемые Хранители… – Реборн нахмурился. – Где Гокудера? - С ним. – Взяв протянутую ему упаковку, Дождь потупился, затравленно разглядывая носки своих кроссовок. – Я могу идти? - Да. – Ответил аркобалено, но как только Такеши вышел и почти закрыл за собой дверь, он окликнул его: - Ямамото. - Реборн-сан? – Карие глаза Хранителя без всякого интереса воззрились на Реборна. - Не уходи в себя. Если даже ты забудешь, что такое улыбка, то кто в Вонголе будет помнить об этом? Взяв в руки чашку кофе, Реборн сделал попытку достучаться хоть до кого-то из Хранителей. От его слов по лицу Ямамото пробежала судорога. Впрочем, она исчезла также быстро, как и появилась. Безучастный взгляд опустился в пол, и парень вновь развернулся к выходу. - Простите, Реборн-сан, что-то совсем не хочется. Я все же пойду. – За Такеши закрылась дверь, и Реборн дал выход злости, запустив чашку с отвратительным на вкус кофе в противоположный угол кабинета. Как и сказал Ямамото, Гокудера нашелся на втором подземном ярусе дома, там, где находился больничный отсек. Промахнулся он лишь в одном: Ураган был не в комнате, где подключенный к аппаратам поддержания жизни лежал Тсуна, а сидел прямо на холодном бетонном полу у двери в комнату. - Почему не заходишь? – спросил Реборн, становясь перед ним. - Там Сасагава. – Ответил Хаято, не поднимая глаз от пола. - И что он? - Сначала он разговаривал с ним, потом кричал что-то про экстремальное выздоровление. После он замолк, и я слышал всхлипы. Недавно все утихло. - Как исполняющий обязанности Дечимо, ты должен кое-что сделать. – Перевел тему Реборн. - Я чувствовал пламя Грозы и Дождя. Ламбо снова вышел из-под контроля? - Да, и разнес несколько комнат. Ты должен распорядиться об их восстановлении. - Я не буду этого делать. – Пепельные волосы покачались из стороны в сторону, когда Гокудера отрицательно покачал головой. Его зеленые глаза все же поднялись на аркобалено. Впрочем, ничего кроме тоски и какого-то упрямства Реборн не увидел в них. - Ты должен. – Голос мужчины стал жестче. - Нет! Почему вы все ведете себя так, будто он умер? Я не стану делать так же. Джудайме придет в себя, вот увидите! – Пальцы Хаято протестующе сжались в кулаки, когда он вскочил. Его слова звучали уверенно, но губы подрагивали, как и каждый раз, когда заходила речь о Тсуне. - Если бы он умер, тебя бы никто не трогал. Временным Боссом стала бы Юни, как возглавляющая преданных Вонголе аркобалено и обладающая атрибутом Неба. Именно из-за того, что он придет в себя, я прошу тебя заняться его делами, Гокудера. - Как я могу, Реборн-сан? – Линии бровей Урагана как-то изломленно изогнулась, и его глаза наполнились слезами как раз в тот момент, когда замигало алое аварийное освещение, и коридор взорвался трескучими воплями сигнализации. - ВТОРЖЕНИЕ! ВТОРЖЕНИЕ! ГЕРМЕТИЗАЦИЯ ВТОРОГО И ПЯТОГО ПОДЗЕМНОГО ВХОДА НАРУШЕНА! ВТОРЖЕНИЕ! – Сообщил безразличный механический женский голос. - Реборн-сан… - произнес Хаято одними губами, как-то обмякая и опираясь о стену. Его лицо приняло абсолютно ошарашенное выражение, а слезы так и застыли в глазах. - Это наверняка члены одной из вражеских семей. Если ты ничего не сделаешь, они взорвут весь дом к черту вместе с нами. И вот тогда, поверь, Тсуна больше не очнется. – Безразлично, но достаточно громко для того, чтобы Хранитель расслышал его сквозь вой сигнализации, произнес Реборн. - ВТОРЖЕНИЕ! ГЕРМЕТИЗАЦИЯ ВТОРОГО, ТРЕТЬЕГО И ПЯТОГО ПОДЗЕМНОГО ВХОДА НАРУШЕНА! АВАРИЙНЫЕ ПЕРЕГОРОДКИ В СЕКТОРАХ ТРИНАДЦАТЬ, ШЕСТНАДЦАТЬ, ДВАДЦАТЬ ОДИН И ДВАДЦАТЬ ДВА УНИЧТОЖЕНЫ! КОЛИЧЕСТВО ВРАГОВ ОПРЕДЕЛИТЬ НЕ УДАЕТСЯ! - Что мне делать, Реборн-сан? – Гокудера нахмурился, моментально став серьезнее. – Во время вторжения приказы всегда отдавал Джудайме. Аркобалено поднес руку к шляпе, снимая с ее полей хамелеона. Преданно моргнув огромными глазами, Леон превратился в мобильный микрофон. - Теперь это твоя обязанность. Приказывайте, Босс. - Реборн прикрепил микрофон к горловине футболки Гокудеры и усмехнулся. Бросив злобный взгляд на аркобалено, Хаято включил микрофон и его хриплый голос, перекрыв механический, раздался из всех динамиков базы: - ЯМАМОТО, ТЫ И ЛАМБО НА СЕМНАДЦАТЫЙ ОТСЕК, ВЫ БЛИЖЕ ВСЕГО. Я НА ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ. ХИБАРИ, БЫЛО БЫ ХОРОШО, ЕСЛИ БЫ ТЫ ЗАЧИСТИЛ ПОВЕРХНОСТЬ, ТАМ НАВЕРНЯКА ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ ТРАВОЯДНЫЕ. - МНЕ ЧТО ДЕЛАТЬ, ОСМИНОЖКА?! – из комнаты Тсуны как ошпаренный выскочил Сасагава. На его щеках все еще был нездоровый румянец от экстремальных рыданий, но вид у него был вполне боевой. Гокудера хотел оставить его с Тсуной, а Реборна отправить на тех, что подорвали третий вход, но, посмотрев на Солнце, передумал. - РЁХЕЙ, ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ОТСЕК. – Сказал он в микрофон и выключил его. – Реборн, ты с Тсуной. – Дождавшись кивка аркобалено, Хаято кинулся бежать в сторону пятого входа, Сасагава же побежал в противоположную ему сторону. - Не так уж и безнадежны твои Хранители. – Хмыкнул Реборн, заходя к Тсуне в комнату и садясь на стул у его кровати. Тонкие пальцы аркобалено потрепали потерявшие свой цвет каштановые волосы Тсунаеши и погладили его щеку. Исхудавший, выглядевший от силы лет на тринадцать, он даже так сохранил упрямое и уверенное выражение лица. – Выбил все же себе отдых, да, Тсуна? – вздохнул он.