Аура Дерека Хейла

Jónsi – Icicle Sleeve - Live

Подросткам свойственно привязываться ко всему, что приносит огромную кучу дерьма в их жизнь. Стайлз Стилински точно это знал. Потому что, как иначе объяснить эту воющую голосом Дерека Хейла тоску внутри него? Словно очень большой кусок пирога - любимого пирога, напичканного тонной ненавистного им изюма, который он оставил себе на ужин, просто исчез, ничего не объяснив. С вами такого не бывало? Да и чёрт с ним, у кого вообще проблемы с пирогами. Дело не в том, что Стайлзу нечего есть. Дело в том, что ему некому долбать мозг двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Дело в том, что он привык быть кем-то вроде сотни голосов в голове Лидии Мартин, только для Дерека, который шесть месяцев назад повилял своим дурацким хвостом практически перед его носом и уехал в закат на своём Камаро. Дело в том, что Стайлз ощущает нехватку хронического раздражения и хмурости в своей жизни, и окружающие его проблемы этого заменить не могут. Как бы он не старался, у него всё равно не получается быть говнюком, как Дерек, потому что, кажется, только Хейлы с этим рождаются. - Стайлз? Дело в том, что, куда бы он не направлялся, в конечном итоге он приходит к пустующему лофту, принадлежащему самой главной проблеме в его жизни. - Эй. Стилински сидит, прижавшись к холодной стене и смотрит на горизонт. Туда, где совсем скоро сядет солнце. Куда-то туда, куда направилась машина Дерека полгода назад. - Стайлз. Он переводит взгляд на стоящий справа силуэт девушки - настолько знакомый, что, кажется, он смог бы нарисовать чёткие очертания с закрытыми глазами. Стайлз смотрит на её нервно закушенную нижнюю губу, а затем на длинные пальцы, перебирающие подол платья. Он точно знает, что она не моргнула ни разу с того момента, как пришла сюда. - Ты же это не как банши меня нашла, да? Лидия делает два глубоких вдоха перед тем, как ответить. - А какой ответ ты хотел бы услышать? Стайлз ухмыляется и лёгким кивком указывает на место справа от себя. Мартин первый раз моргает. - Я постою. Стилински безразлично пожимает плечами. По-хейловски безразлично. Настолько, что становится и смешно, и совестно. Потому что всё должно быть совсем не так. Потому что он должен был подскочить с места с того момента, как Лидия оказалась в радиусе километра от него. Он должен неловко чесать затылок, потому что при виде Мартин его руки, кажется, начинают страдать СДВГ отдельно от самого Стайлза. Он должен поправлять рубашку и волосы каждую минуту. Просто потому, что перед ним объект его долголетних неразделённых чувств. Смотрит прямо на него, идет прямо к нему, разговаривает прямо с ним. Но ему всё равно, и с каких пор всё обстоит не так, как должно было быть, он не знает. Он лишь знает, что в какой-то момент его жизнь словно стала полем битвы во время Гражданской войны. Он вспоминал уроки истории и всё думал о том, что Дерек Хейл - это грёбаные Конфедераты, и пытался вспомнить, когда произошло их условное сражение при реке Булл-Ран, которую Стайлз просрал с блеском и фанфарами. Стайлз хочет сказать, его и без того пришибленный мир словно разлетелся на микроатомы, и, чтобы собрать его во что-то похожее на цельную картину, ему, кажется, понадобятся миллиарды лет. Которых у него нет, потому что буквально через минуту в город может завалиться какое-нибудь мудачьё из бестиария Арджентов и грохнуть его, просто пробегая мимо. По вечерам здесь дует сильный ветер, и прямо сейчас Стайлз чётко ощущает запах Лидии Мартин, как если бы она находилась в сантиметре от него, о чём он мог только мечтать последние десять лет. Но ему правда очень всё равно, настолько, что в этот момент он подумал, что лучше бы он чувствовал хоть что-то, чем абсолютное ничего. Частичка того-самого-Стилински, уже совсем маленькая, будто существующая последние минуты своей жизни, напоминает ему о себе, так что он встаёт, снимает с себя кожанку и обходит Лидию, накидывая на неё предмет одежды, который, по идее, должен не дать ей замёрзнуть. Мартин моргает второй раз. - Так и что ты здесь делаешь, Стайлз? - она редко называет его по имени, которое, вообще-то, не совсем имя. - Здесь - это сзади тебя или…? Он даже не продолжает свою мысль, которая тут же теряется в куче других мыслей не о том, о чём бы следовало подумать. Закрывает глаза и пытается сконцентрироваться, чтобы не сказать ещё что-то, о чём он пожалеет в следующую секунду. Как вот сейчас. - Здесь - это здесь. Голос Лидии отдаёт лёгким беспокойством и хрипотцой. Почти-приторный, как ви́на, которые она любит. - Да, я понял. Стайлз устало потирает глаза. - Ну, что-то вроде медитации, знаешь. Сиеста между жертвоприношениями, злыми духами и списками смертников. Я всё думаю, зачем твоя система банши-отбора решила вписать туда меня, если я, ну, человек - один из немногих в этом городе, вообще-то. И без того вымирающий вид. Стайлз делает глубокий вдох. - Я имею ввиду, раз уж мы здесь и ты пришла не по зову своей сверхъестественной природы. Стайлз замечает, что его руки всё ещё находятся на плечах девушки и, похоже, ей от этого немного не по себе. - Мы могли бы об этом поговорить. Лидия поворачивается и утыкается взглядом ему в шею - в какую-то из сотни родинок на его теле. А затем поднимает взгляд и смотрит ему прямо в глаза. - С удовольствием, - Мартин моргает третий раз. - Как только я найду этому какое-нибудь объяснение. Он думает о том, что в любом голливудском фильме после долгого зрительного контакта по законам киноиндустрии следуют какие-нибудь слащавенькие моменты, типа поцелуев, крепких объятий и признаний в любви. А ещё о том, что это совсем не то, чего ему хотелось бы прямо сейчас. - Если ты замёрзнешь, - говорит он, - мы можем пойти внутрь. Лидия отходит на несколько шагов назад и усаживается на то место, где минутой ранее сидел Стайлз. - Ты же не думаешь, что бетонное помещение с отсутствием отопления как-то изменит эту ситуацию? Стайлз хочет сказать, что ему плевать, даже если бы стены были сделаны из радиаторов, работающих от вечного двигателя, потому что это помещение будет пустым при любом раскладе кроме того, в котором фигурирует Дерек Хейл. - Здесь довольно красиво, - замечает Лидия. Он присаживается рядом с девушкой и смотрит на багровый горизонт. - На это можно смотреть часами, - говорит она. - Часто здесь бываешь? - Каждый вечер. Стайлз вспоминает несколько случаев, когда отец заезжал за ним на это место поздно ночью, потому что он так и засыпал здесь. - Я… - начинает он, но запинается, не зная, стоит ли озвучивать то, что он думал сказать. - Я прихожу сюда и засиживаюсь допоздна. Пока цвет неба не станет похожим на привычное настроение Дерека. - Дерека? - переспрашивает Лидия. Это условный жест, скорее для неё, чем для него. Чтобы было на пару секунд больше времени на то, чтобы придумать, что говорить дальше. - Довольно неожиданная привязанность. Стилински ухмыляется и думает о том, что он мог бы сказать тоже самое. - Не то чтобы я страдаю, но давай будем честными, кому из нас нормально живется без его недовольства всем, что его окружает? - Мне довольно неплохо, - она пожимает плечами и наклоняет голову в его сторону. - Вообще-то, я думаю, основной причиной большинства его недовольств являешься ты. - Я мог бы классифицировать себя как нечто со способностью раздражителя Дерека Хейла. Ты в курсе, как непросто вывести его из себя? - У тебя отлично получается, - Лидия улыбается и на секунду его прошибает ностальгическое чувство. - Настолько, что в его списке за тебя была бы назначена самая высокая цена. - В каком именно? - Я полагаю, в любом. Карман его куртки отдаёт вибрацией, так что Мартин суетится в поисках смартфона, который спустя секунд десять протягивает Стайлзу. Он снимает трубку не глядя на экран и слышит содержательное: - Стайлз. Стилински моментально меняется в лице. - Дерек? - Ты, кажется, забыл свой дурацкий диск со "Звёздными войнами" у меня в бардачке. Хейл говорит привычно сдержанно и тихо, но, кажется, Лидия слышит каждое его слово. - Надо же, ты такой оперативный, и полгода не прошло. Реакция настоящего волка, Хейл. Очень странно, что это не ты истинный альфа, потому что Скотт всё как черепаха делает, не то, что ты, - на другом конце Стайлз различает дыхание Дерека и гул мотора. - Эй. Это звук твоей брутальной как ты сам тачки? - Зачем ты вообще садился в мою машину с этой чепухой. - Серьёзно, чувак, скажи хотя бы, ты посмотрел его за эти шесть месяцев, что ты пропадал непонятно где, занимаясь непонятно чем? - Стайлз, - снова говорит Дерек. Как если бы за полгода Стайлз забыл, как его зовут. Как если бы Стайлз почти забыл, как звучит его не-совсем-имя из уст вечно угрюмого Дерека мать его так Хейла. - Не зли меня, потому что я буквально в тридцати секундах. - До Марса? - пытается острить Стайлз, чувствуя, как его внутренности, все до единой, совершают этот хаотический прыжок примерно до этой самой красной планеты, которую он упомянул. - До въезда в Бейкон Хиллс, остряк. - Ух ты. Едешь сюда просто чтобы вернуть мне моё добро? Если бы знал, что это сработает, отправил бы тебе смс-подсказочку. А то мы все тут заждались. Он буквально слышит, как Дерек сводит скулы. В присутствии Стилински-младшего Хейл делает это с завидной регулярностью. Кажется, даже полнолуние наступает не так регулярно. - Не попадайся мне на глаза, если не хочешь плохих ассоциаций со своим любимым фильмом. - Кому ты тогда диск отдашь? - Стайлз. - Да, волчара, - он осматривает лофт по сторонам и стучит пальцами свободной руки по колену. - Как скажешь. Дерек Хейл кладет трубку раньше, чем Стилински успевает открыть рот для своих очередных заёбов. Лидия легко толкает Стайлза в плечо, а затем приподнимается и говорит что-то о том, что ей нужно доучить конспекты по французскому, так что она, наверное, пойдёт. Стилински провожает её до машины и отказывается забрать кожанку. - Как-нибудь в следующий раз, - говорит он и добавляет: - Тут немного потеплело. Датчик в её Тойоте показывает, что температура воздуха упала на четыре градуса с тех пор, как она сюда приехала. Цвет неба теперь был похож на ауру Дерека Хейла.