Особое зелье, или Как друзья по ягодки ходили

Гарри, Рон и Гермиона пришли к хижине своего друга. Самого Хагрида в ней не оказалось, но друзья решили не ждать его, а взломать двери прямо сейчас. — Ну что, Гермиона, — весело сказал Гарри. – Где твоя заколка? — Не смешно, Гарри, — сказала мрачная Гермиона. – Заколка тут не поможет. Она начала изучать дверь в хижину. Замка ни на ней, ни в ней видно не было. Магией Хагрид пользовался крайне редко, из этого можно было предположить, что дверь была закрыта не магически, ведь Хагриду приходится довольно часто пользоваться дверью. — Хм, — не на шутку задумалась Гермиона. – Как же она открывается?.. К Гермионе подошел Рон. Он в кои-то веки решил ей помочь. Бегло пробежав по двери взглядом, он обратил внимание на массивную железную щеколду размером с полдвери и открыл её. — Рон, — засияла Гермиона, — ты гений! — Сама такая, — обиделся Уизли. Гемиона толкнула дверь, но та не поддалась. Она попробовала толкнуть посильнее, однако результат снова был нулевым. Ей стал помогать Рон, и вот уже двое долбились в деревянную дверь плечами, коленками, руками, пятыми точками, ступнями и головами. Гарри пожалел друзей и решил помочь им. Ему с трудом удалось оторвать от понравившегося занятия Рона и Гермиону, но, когда это было сделано, он потянул дверь за эту щеколду на себя. Дверь открылась. — Вау… — Гермиона с Роном готовы были молиться на Гарри, если он разрешил бы им это сделать. Наконец, Рыжий, Шишига и Очкарик вошли в обиталище Хагрида, где все вещи своими размерами говорили о происхождении своего хозяина. Однако в хижине было жутко темно, и друзья могли судить о размерах вещей и предметов, только когда запинались о них, натыкались или когда вещи сами падали им на головы. Через несколько минут блуждания в потемках, набив себе достаточное количество шишек и получив много ссадин, Гарри встал на месте и сказал сделать это Гермионе и Рону. — Кто-нибудь что-нибудь нашел? – поинтересовался он, на что услышал печальный вздох Рона и унылый хмык Герми. — Что будем делать? – спросил Гарри. – Может, раздернем занавески? — Не-а, — сказала Гермиона. – Это было бы слишком банально. — Может, Люмос? – предложил Рон. — Я могу отдать тебе твою неисправную палочку, — зловеще начала Гермиона и не менее зловеще закончила: — и после Люмоса ты будешь ходячим светлячком... — Может, у тебя есть фонарик? – спросил Гарри, успевший убедиться, что Гермиона обладает не только удивительными карманами в мантии, но и удивительной запасливостью. — Даже если и есть, — из темноты послышался шорох и голос Гермионы, — то он не будет работать – электричество здесь не работает. — Ага, конечно, — с издевкой сказал Рон. – Факс у директора работает, электрический чайник у старост работает, в Интернет Малфой ползает, а фонарик, значит, не включится… С минуту из темноты слышался шорох, легкий звон и жужжание – это Гермиона рылась в карманах своей мантии. А потом вдруг темноту прорезал мощный луч света из прожектора, какие обычно стоят на маяках. Свет высветил в лучших традициях фильмов ужаса лицо Гермионы снизу, отчего у ее друзей затряслись поджилки от страха, и им можно это простить. Потом Гермиона направила луч света на пол, где обнаружились вещи, сметённые друзьями со стола и полочек размером со спальные полки. Потом, наконец, друзья увидели сундук, в котором Хагрид хранил свою одежду. Еле-еле открыв крышку сундука, Рон начал искать там галстук, попутно выгребая шмотьё на пол. Вот на полу уже оказалось кружевное бельё, чулочки и чепчик, как Рон нашел-таки один галстук. Он отдал его Гермионе и продолжил поиски, однако больше галстуков в сундуке не было. — Как же так, — разочарованно произнесла Гермиона, — я точно помню, что у Хагрида было два галстука! — Значит, один сейчас на нем, — подсказал ей Гарри. — Интересно, а куда бы мог пойти в галстуке Хагрид ранним утром в каникулы? – задумалась Гермиона. — Туда же, куда и всегда, — хмыкнул Рон. – Чистить стойло соплохвостов. — Точно, — согласилась Гермиона и выключила прожектор. Минут семь друзья опять на ощупь пробирались к двери, наступив на всё, что было уронено, и уронив всё, что еще не упало. Когда они вышли из хижины, то аккуратно заперли щеколду, надеясь, что так беспорядок в хижине не удивит Хагрида – получается, что дверь-то была закрыта! Гарри с Гермионой и Роном, который теперь отрывал кусочки от пергамента уже не от голода, а от ностальгии по паровозику, пришли к загону, где Хагрид держал соплохвостов. Однако полувеликан не чистил стойло, а спокойно храпел, лежа на дровах, которыми обычно топил камин в своей хижине. Галстук действительно был на нем. — Гарри, — сказала Гермиона как можно тише, чтобы не разбудить Хагрида. – Ты сможешь снять с него галстук? — Я попробую, — сказал Гарри. – Рон, подсади меня. Пока Рон помогал Гарри взобраться на дрова, каждое из которых было размером со столетнее дерево, чтобы снять галстук с полувеликана, не разбудить его и не разозлить тем, что у него отбирают последний торжественный предмет гардероба, Гермиона задумалась. «Чего-то не хватает…» — подумала она. – «Такой напряженный момент и без музыкального сопровождения. Надо исправить» И Гермиона достала (угадайте, откуда?) маленькое деревянное пианино и, поставив его на снежок и сев в позу лотоса, чтобы дотянуться до его клавиш, сыграла «Storm» Ванессы Мэй, который отражал, по мнению юной пианистки, у которой в распоряжении было аж шестнадцать клавиш, атмосферу дискомфорта и тревоги. Дискомфорт сквозь сон испытывал Хагрид, чувствуя, что у него на лбу стоит пара тяжелых ботинок, и галстук, который он одел сегодня, его потихоньку душит. Тревогу испытывал Гарри, пытаясь не улететь от потока воздуха, выдыхаемого Хагридом, и незаметно стащить с него его же галстук. Рон, забыв о поддержке Гарри, отдался во власть искусства и с чувством подпевал игре Гермионы. Наконец, когда галстук был снят, а пианино спрятано, друзья решили уйти подальше от хижины Хагрида, и не зря, потому что вскоре оттуда послышались вопли полувеликана и его… хм… недовольство тем, что у него пропала последняя приличная одежда. — Ну а теперь что? – поинтересовался Рон, пытаясь отвлечься от названий и характеристик, которые Хагрид выкрикивал похитителям галстуков. Странно, и как же он все-таки догадался, что галстуки пропали? И что это он, словарь читал что ли – откуда он столько слов знает?! — Гермиона, и правда, что нужно теперь? – спросил Гарри. — Ну, судя по моим записям, — сказала Гермиона, пытаясь хоть что-нибудь разобрать в каракулях на испачканном вообще неизвестно чем пергаменте (ну, это только ей было неизвестно). – Сейчас нам необходима пыльца цветущего папоротника. — И где её взять? – почесал затылок Рон. — Известно, где, — прищурилась Гермиона. – В кладовых преподавателя зельеварения… — У Слизнорта, — повторил Гарри.