Патрокл. Джи.
19 февраля 2016 г., 15:22
HENTAI BOYS — War
Есть люди у которых с детства очень сильно развит синдром «мать Тереза». Поздравляю, ты одна из них. Чуть стукнуло тебе три, как раз тот возраст, когда можно сбегать из-под опеки мамы, в дом ты стала таскать с завидным постоянством кошечек, собачек, птичек, да и насекомыми не брезговала. Родители были в ужасе, бабушка радовалась, приговаривая о широкой душе, а тебе было просто жалко животных, и ты делала всё, лишь бы они были сыты, здоровы и с крышей над головой. Потому пока ты была маленькой и несостоятельной ругани с родителями на почве помощи животным было предостаточно.
Но теперь тебе не три и уже далеко не пятнадцать. Жизнь свободная, разгульная. Отдельная квартира, работа и учёба. Потому, без контроля любящих мамочки и папочки, дома ты могла разводить такой зверинец какой душеньке угодно. Таким образом у тебя насчитывалось два пса, три кошки, крольчиха, рыбки в составе шести штук, болтливый попугай и крыса, пытающаяся выдавать себя за белку. Жилось с этой оравой весело, но ты считала долгом раз в неделю притаскивать ещё какое-нибудь животное, ставшее жертвой водителей, голода или плохих хозяев, а потом передавала его в хорошие руки или питомник. Многие ветеринары тебя знали и не удивлялись, когда ты появлялась на пороге с очередным пациентом.
Но недавно ты сказала самой себе хватит. Да и твой любимчик — Наполеон, толстый старый кот, начал возмущаться по поводу новых непостоянных сожителей. Обычно он был терпим к таким твоим подарочкам, но на старости лет ему потребовался покой и уют, а с твоими ежедневными сюрпризами этого сделать было просто невозможно. Поэтому глядя на недовольного Наполеона, ты пообещала, что обеспечишь ему спокойную старость.
Но есть такой закон жизни: стоит что-то решить, как обязательно события начинают складываться ровно в противоположном направлении. И тебя это не обошло стороной. Кто же знал, что обычный путь до университета, который ты проделывала не первый год, окажется таким богатым на события. Но все встречи и мелкие неловкие моменты меркли по сравнению с тем, что произошло с тобой прямо перед самим университетом.
Перейдя через дорогу, ты увидела скопление людей около ворот. Они что-то живо обсуждали и покрикивали друг на друга. Заинтересовавшись этой суматохой, подходишь ближе и удивлённо вскидываешь брови, когда замечаешь кота удивительного бордового цвета, зыркающего на людей злым взглядом малиновых глаз. Взгляд уцепился за переднюю лапу животного, изогнутую странным образом. И без рентгена было понятно, что это перелом. Пройти мимо было просто невозможно, потому растолкав толпу с праведным негодованием, бросаешься к несчастному животному:
— Чего встали? Помогли бы лучше! — рявкаешь на зевак.
— Делать нам больше нечего, — послышалось фырканье, и толпа начала рассасываться, понимая, что шоу больше не будет. Остались только две девушки из твоей группы.
— Что собралась с ним делать? — спросила одна из них, когда ты осторожно присела около кота на корточки. Тот прижал уши к голове, всем своим видом показывая, что может быть он и ранен, но отпор дать сможет, да ты в этом и не сомневалась. Осторожно вытягиваешь вперёд руку, позволяя коту обнюхать пальцы, показывая, что зла ты не желаешь. Он настороженно принюхался, фыркнул, но дичиться перестал. Стянув с себя куртку, перекладываешь на неё ушастого, стараясь не тревожить повреждённую лапу. Тот стоически вытерпел перемещение, лишь глаза зажмурил.
— Для начала отвезу этого Патрокла к ветеринару. Думаю, наш добрый дядюшка не против побыть Ахиллом, — с улыбкой произносишь, тем не менее спеша к дороге, чтобы поймать такси. Тревожить животное пешей прогулкой по твоему мнению было верхом садизма. Девушки позади тебя снисходительно вздохнули.
— Опять ты со своими древнегреческими мифами.
Ответа не последовало, потому что ты уже забиралась в машину с котом на руках, мысленно прося прощение у Наполеона. Не видать ему спокойной старости.
***
Домой ты вернулась поздним вечером со спящим котом в переноске. В клинике для него не оказалось места, да и других животных он пугал одним своим взглядом. Потому пришлось грузить полусонного кота в переноску и тащить домой. Не могла же ты бросить беднягу на улице в коробке, совесть не позволила бы. Домашние встретили тебя громким лаем, мяуканьем и картавящим: — Шухер! Маман на горизонте! — это попугай вылетел из своей клетки и на полной скорости нёсся к тебе. Ты даже отшатнуться не успела, как на тебя набросились две огромные собаки, попугай и самый младший из котов по кличке Аполлон. Не удержавшись на ногах под тяжестью двух мастиффов, валишься на пол. Встревоженный в переноске кот раздражённо зашипел, привлекая всеобщее внимание. Попугай на твоей голове загорланил: — Новое рыло! Новое рыло! — будто понимая его слова из зала важно вышел Наполеон, следом за ним семенила утончённая кошечка, его вечная спутница Жозефина. Пушистый ком первым подошёл к переноске, обнюхал, поднял на тебя усталый взгляд и зашагал прочь. Хоть новобранец и не вызывал у твоего любимца восторга, но добро на жизнь в одном доме он дал. А это уже было хорошо. — Так всё. Ну-ка разошлись, — пыхтя отпихиваешь от себя собак, смахиваешь с головы белого попугая и ногой отпихиваешь уж больно любопытного Аполлона, который с первого мгновения воспылал интересом к новенькому. — Дайте-ка нам доползти до зала. Выгрузив кота с перевязкой на лапе на диван, оставляешь его под чутким присмотром Наполеона, единственного адекватного питомца. Сама направляешься на кухню, где насыпаешь корм собакам, котам, прихватываешь пакеты с семечками и морковкой, возвращаешься в зал. Где перед тобой предстала такая картина: найдёныш, лёжа на своей подстилке, строго взирал на белого Аполлона, таращащегося на него восторженным взглядом. Буйная крольчиха, имевшая привычку строить всех новых сожителей, забилась в угол комнаты, крыса робко выглядывала из своего дупла на шкафу, Жозефина с достоинством герцогини восседала в кресле подле Наполеона, который кажется уже был даже доволен новым сожителем. — На кол ведьму! На кол ведьму! — заголосил попугай. Собственно, именно так и началась жизнь Патрокла в твоей безумной семейке. И он удивительно гармонично в неё вписался. Если Наполеон был самым адекватным, но держался от возни питомцев в стороне, то Патрокл был не просто адекватным, да ещё и строил твоих любимцев, чтобы тебе не мешали и это при том, что у него была сломана лапа. Огромные мастиффы ходили на цыпочках под взглядом бордового кота, обычно нахальная крольчиха скромно ютилась по углам, изредка выползая чтобы посидеть на твоих ручках, энергичный Аполлон тоже поумерил свой пыл и даже любящий матерно выражаться попугай перестал горланить похабные песенки, которым его научил твой брат. В доме наступил мир и покой, коего не было с тех пор, как ты завела больше одного питомца. Наполеон был счастлив, ты тем более. А Патрокл на всё наложил свою лапу, прилаживая каждого к какому-нибудь занятию лишь бы не слонялись по дому, как чумные. С котом у тебя сложились достаточно доверительные отношения. За кружкой кофе ты выбалтывала ему свои секреты, гладила больше других, да и в твоей спальне он быстро навёл порядок. Если раньше с тобой спали и псы, и коты, и крольчиха с крысой, лишь рыбки в силу невозможности выбраться из аквариума и попугай, дремлющий на спинке кровати, не забирались под твоё одеяло. Теперь это была зона исключительно для тебя и травмированного ушастого. Даже если кто-то из питомцев и начинал возмущаться яростный рявк со стороны Патрокла быстро приводил в чувства. — И как я раньше без тебя жила? — обнимая кота, спросила саму себя. Кот довольно прищурил глаза, ты с первого дня заметила, что похвалу он очень любит, особенно из твоих уст. И теперь стоило пушистому сделать хоть самое мелкое доброе дело, ты целовала его во влажный нос и лепетала что-то вроде: «да ты ж моя умница». В это мгновение кот нахохливался, важно выпячивал грудь, и его глаза начинали блестеть от смущения и гордости. Очаровательное зрелище.***
Открыв среди ночи окно, встряхнув пачку, ты закурила, слегка ёжась от холодных порывов ветра, лижущих голые ноги и руки. Грудь заныла и вершинки встали торчком, выпирая сквозь спальную майку. Первая затяжка, лёгкие наполнились дымом, и голова слегка пошла кругом. Тело наполнилось тяжестью, но это приятная расслабляющая тяжесть. Та, которую дарят лишь сигареты. Снова затянулась и медленно выпустила дым, опуская руку с зажатой меж пальцами тонкой сигареткой, как запястье перехватила широкая ладонь и подняла вверх. Чужие тёплые губы обхватили фильтр и слегка коснулись подушечек. Вздрагиваешь от этого ощущения, но развернуться не успеваешь. Сильное тело вклинилось со спины, прижимая к подоконнику, и мужская рука обхватила поперёк талии. Ощущаешь, как расширяется грудная клетка неизвестного при затяжке и потом медленно опадает. Серебряный дым проплыл над головой, окутывая. — Эх, — послышался довольный выдох. — Давно хотел это сделать. С шерстяными лапами не шибко покуришь. Удивлённо запрокинула голову, таращась на лицо мужчины. Бордовые волосы, малиновые глаза, чёрные нити татуировки на скуле, щеке и шее, тянущиеся внизу по всей правой стороне тела. — А ты, — неуверенно начинаешь говорить, но тут же умолкаешь под его взглядом. Он так похож на твоего кота, что внутри всё замирает. Ушастый тоже иногда смотрел на тебя с этой неприкрытой покровительственной насмешкой, коей мужчины смотрят на своих спутниц, будто говоря, я — воин, царь и бог, ты — моя непутёвая женщина, но ты моя и ты прекрасна. — Не беспокойся, — усмехнулся мужчина. — Я прикипел к тебе точно также как Патрокл к Ахиллу. Зови меня Джи. Растерянно моргаешь, вспоминая как же там Патрокл относился к Ахиллу. Кажется, они были практически неразлучны и после смерти их прах был сохранён в одной урне, и в Аиде тень Патрокла неразлучна с Ахиллом. В голове что-то щёлкнуло, и ты раскрыла рот, чтобы озвучить какую-то глупую мысль, но Джи заткнул тебя сигаретой. — Курни, а то чушь какую-нибудь сморозишь, — дымишь, хмуря брови, ощущая жар тела мужчины за своей спиной. Теперь стоять у распахнутого окна было совсем не холодно, а даже наоборот приятно. Наклонившись, мужчина мягко поцеловал в шею, слегка посасывая кожу, оставляя на ней алые отметины. Непроизвольно изгибаешься, пытаешься уклониться от его ласки, но Джи настойчив. Ловко выхватив окурок из твоих ослабевших пальцев, он вышвырнул его за окно и потянул тебя в сторону кровати. — Что ты делаешь? — сбивчиво спрашиваешь мужчину, когда он позволил тебе обернуться. Дыхание спёрло от вида его обнажённого сильного тела. Между ног свело от взгляда на колом стоящий член. Заметив твой взгляд, мужчина усмехнулся, провёл пальцами вдоль ствола и дёрнул за запястье, заставив сесть между его ног на пол. Лицо оказалось, как раз возле плоти. Волнующее, пугающее мгновение. — Нравится? — с насмешкой произнёс мужчина, сжимая твои волосы на затылке, подталкивая ближе к нетерпеливо подрагивающему члену. Поднимаешь взгляд на Джи, упираясь ладошками в ноги мужчины. Сильные пальцы обхватили подбородок и большой палец сминая скользнул по приоткрытым губам. — Хочу почувствовать твой язычок, — хрипит его голос, прошибая на дрожь. Отпустив подбородок, он упёрся свободной рукой в кровать, чуть откинувшись назад, глядя на тебя мерцающим взглядом малиновых глаз. — Давай же, малышка. Сглотнув, опускаешь взгляд на ствол. Пальчики робко коснулись чувствительной кожи, провели вверх по взбухшим венкам и вниз до основания. Настойчивое давление на затылок и ты опустила голову к члену, провела языком до головки, припала к ней губами, посасывая и лаская кончиком горячего языка. Со стороны Джи раздался тяжёлый вздох, не отрываясь от своего занятия, поднимаешь на него взгляд. Глаза мужчины были закрыты, рот приоткрылся, грудь тяжело вздымалась и на щеках ты заметила бледный румянец. Вдохновлённая таким видом, опускаешься вниз, заглатывая ствол пока не начинаешь задыхаться. Вверх — вниз. — Зубы, — с рыком простонал Джи, слегка дёргая тебя за волосы. — Легче, дорогая. Покорно замедляешься, заглатываешь осторожнее. У головки останавливаешься, ласкаешь её языком, надавливаешь кончиком на серединку и Джи гортанно застонал, подаваясь бёдрами вперёд. Он вбился так глубоко, что горло свело судорогой и тут же выскользнул из твоего ротика, изливаясь на майку. Поднимаешь на него взгляд, Джи приоткрыл глаза, мутные, блестящие от пережитого удовольствия. Рука с затылка переместилась на подбородок, и он снова сминая твои губы, довольно усмехнулся. — Ну, что ж. Теперь моя очередь сделать тебе приятно, — пророкотал мужчина, за подбородок притягивая тебя для поцелуя.
