Голос

Вы когда-нибудь задумывались о том, что делать человеку, не имеющему голоса? Мне приходилось думать об этом и не раз... Постоянно переживал, дрожал, боялся, но не за себя, а за лучшего друга - вот тот, кто не имеет голоса. Наша встреча явно была случайностью, но если бы не она, я бы так и не обрел истинного счастья. А все из-за упрямства родителей, которые решили переехать в Санкт-Петербург из-за работы. Ранее я бы пожалел о таком раскладе обстоятельств, но сейчас все как раз наоборот. Этого парня зовут Миша. Познакомились мы в пятом классе, именно тогда я и перевелся в другую школу незнакомого мне города. Он был очень одинок. Это, видимо, уже приросшее намертво к душе одиночество преследовало его все четыре прошедших года. Он стоял у окна в полном одиночестве. Казалось, чем ближе подходишь к нему, тем быстрее все звуки замирали, становилось удивительно тихо, и эта тишина пугала. Тогда я еще не понимал, к чему приведет это знакомство, но я подходил все ближе с каждой секундой, и сердце от чего-то то истерично билось, то останавливалось, будто это последнее его звучание. Тогда я еще недоумевал, почему же он стоит один. Лишь когда я поприветствовал его, понял одну простую истину: он не мог ответить мне тем же. Не потому, что он стеснялся, не потому, что он был зол на своих одноклассников, - кем я на сей момент являлся - а потому, что просто-напросто не мог. По его рассказу, который он тонкими пальцами однажды набирал на виртуальной клавиатуре телефона, говорить он не мог с рождения. От этого что-то сильно щемило в груди, и я немедля... Нет, не из-за жалости, хотя из-за этого тоже, предложил ему дружить, на что он удивленно хлопал глазами и с приоткрытым ртом кивнул. Вот так и началась наша нерушимая дружба. Время летело со скоростью света. Не успели и глазом моргнуть, как вмиг оказались в десятом классе. Дети росли, становились сильнее, умнее, хотя меня до сих пор не покидает мысль, что некоторые из детей оставались такими же глупыми, для таких сила превыше всего. Да, дети росли и Миша не исключение: длинные каштановые волосы стали более короткими, челка все так же прикрывала небольшую часть лица, глаза по-прежнему оставались темными, как бездна, до сих пор ниже меня, что придавало ему миловидность. А его запах! Он пах чем-то нечто неопределенным, но именно это так и манило к нему. В нем смешались запахи свежих ягод и белого шоколада, иногда отчетливо можно было почувствовать запах мармелада, который я так люблю. Казалось, что лишь для Миши это время было мучительной каторгой. В школе его начали избивать, после чего он шел ко мне и, уткнувшись носом в плечо, тихонько всхлипывал. Я доставал перекись водорода, бинты, вату и пытался всеми силами сделать ему легче. На это он лишь томно выдыхал, зажмуривал глаза и закусывал нижнюю губу. Я не пытался его как-нибудь успокоить, утешить, помогать, чтобы разобраться с обидчиками, ведь он сам сказал, что не нужно. Я всеми силами пытался его переубедить, но он твердо стоял на том, чтобы я все-таки оставался в стороне. После он постоянно садился ко мне на колени и я обхватывал его талию и шептал ему утешительные слова в раненую шею, носом задевая горячее ушко. Иногда, мы просто сидели вот так, не произнося ни звука, после чего Миша, сам того не осознавая, засыпал. Я укладывал его на кровать и накрывал одеялом, вглядываясь в мягкие черты лица. Иногда мы целовались. Дело не доходило до чего-то большего. Он просто с замутненным взглядом впивался мне в губы, а я спокойно отвечал на это. Миша начинал властно и грубо, а я подхватывал ласково и нежно. Мы считали друг друга друзьями, и на что-то большее никто из нас не рассчитывал. Лишь изредка я мечтаю, что когда-нибудь он сможет заговорить и сказать: "Я люблю тебя!"