Десятый хранитель

Дом был лекарством. От любых ран. В этом я убедилась в первый же день. Матушка помогала мне с моими шрамами, втирая в них различные мази, отец с интересом слушал истории о наших приключениях. Все те несколько недель, что я была дома, я провела рядом с родителями. Матушке я помогала с её цветами, читала вслух любимые баллады; мы вместе прогуливались по лесу, собирая травы и ягоды. Её умиротворение передавалось и мне, и вся тревожность уходила. Отец же был очень часто занят. Лишь по вечерам мы втроем собирались на ужин. Мы стелили в саду покрывало и ужинали прямо там; отец наигрывал мелодии на лютне, а мама пела ему в такт. Иногда, когда утро у папы было свободным, мы ходили на стрельбище и часами отдавались тренировкам. Они не утомляли меня, а лишь возвращали пыл и азарт. Отец с гордостью отмечал, что я искусная лучница, часто становясь инициатором поединка между мной и другими эльфами. Однажды, когда матушка отправилась на весь день к своей подруге, дабы снять мерки и выбрать ткань для пошива платья, а отца вызвал владыка Келеборн, я решила просто пройтись чуть дальше от Карас Галадона. Ноги сами вели меня и увлеченная напевом птиц я и не заметила, как пришла на тропу, по которой не ступала уже более двух тысяч лет. Могила Итильгаила и Иссиэль. Старый бук, у которого они впервые признались друг-другу в чувствах все ещё был здесь, как свидетель их любви. Взглянув на небольшой холмик, я ахнула. Ромашки. Букет был немного увядший, но было видно, что принесли его недавно. Место, где были в своё время погребены тела было ухожено, словно с того дня прошло вовсе не две тысячи лет. Мама. Я зажмурилась, подходя к буку и прикладывая ладонь к шершавой коре. Она знала, что мне больно быть здесь, знала, что воспоминания об Иссиэль я заперла глубоко в своём сердце. Но она приходила сюда, приносила ромашки, не говоря мне ни слова. Ведь тогда, в порыве своего горя, я совсем забыла, что не только я потеряла любимую тётю - мама потеряла единственную сестру. Вечером мы с мамой провели по меньше мере час, вспоминая все то самое прекрасное, что хранила память об Иссиэль.

***

Я наслаждалась каждой минутой, всем телом и душой ощущала ход времени, и лишь тоска по Леголасу волновала моё сердце. Я несколько раз порывалась написать ему письмо, но сама же себя и останавливала, говоря, что у него и без меня много дел. Родителям про свои чувства к Леголасу я рассказала практически сразу. Матушка заволновалась, говоря, что с ним мне стоит быть осторожнее, но отец заверил её, что не раз встречался и с принцем и с владыкой Трандуилом, и что с уверенностью может говорить о принце, как о достойном и благовоспитанном эльфе. Несколько раз я брала Арода и уходила ближе к восточным границам леса, добираясь порой до самых вод буйного Андуина. Мне нравилось бродить по тропам Лориэна, ощущая воссоединение с родным лесом. Исход третьей недели моего пребывания дома обещал не быть таким спокойным. К этому времени в Лориэн должны были прибыть эльфы из Имладриса и из Лихолесья. Я с трепетом ждала прибытия Леголаса и Арвен. Принца мне не хватало больше всего. Его голос порой чудился мне, а гуляя по лесу я оглядывалась, ища его. Пожалуй, именно это расставание окончательно убедило меня в том, что чувства мои очень сильны. Арвен же я надеялась увидеть, чтобы убедиться, что она в порядке. Практически год неизвестности и тоски по любимому явно не прошли даром для эльфийки. Её нежное сердце должно быть сотни раз разбивалось на части, и не было рядом Дунадана, который бы собрал его обратно, любовно складывая каждый осколок. Я не могла отправиться встречать делегацию из Лихолесья, отец четко сказал, что встречать гостей будут только воины-мужчины. На все мои возражения он качал головой, утверждая, что ничего не случится, если я увижу принца немного позже. Его отказа я совершенно не понимала, поэтому в негодовании заперлась у себя в комнате. Не прошло и получаса, как ко мне постучала мама. - Входи, - я отперла дверь, впуская её и садясь обратно на кровать. - Милая, не злись на отца, он ведь лишь исполняет приказ владыки Келеборна, - матушка села рядом, глядя на меня. - Я знаю, - сдалась я, - просто... - Не можешь дождаться встречи. Хочешь поскорее увидеть его лицо, услышать голос. - Да, - кивнула я, чувствуя, что заливаюсь краской. - Я чувствую тоже самое каждый раз, когда твой отец вдали от меня. Без него я не ощущаю спокойствия, на душе тревожно, - мама погладила меня по предплечью, грустно улыбаясь: - Когда мы с твоим отцом полюбили друг-друга, ему пришлось уехать. Я не видела его целых два года, милая. Тебе нужно понять, что Леголас - принц, и расставания в вашем случае будут частые. Но цени не время, что вы порознь, а моменты, которые вы провели рядом. Я подняла взгляд на матушку, читая в её глазах понимание. Ведь очень часто отца не было дома месяцами. Его обязанности отдаляли его от семьи. Я лишь три недели не видела принца, а сердце уже тоскует по нему. Мама нежно погладила меня по щеке и улыбнувшись, ушла. Я не спустилась к обеду. Есть не хотелось совершенно. Пролистывая любимые книги, вновь вчитываясь в знакомые строки, я коротала часы. Дойдя до одного из любимых стихов я прокашлялась и принялась читать вслух: Я хочу быть последней женщиной Окончательной, заключительной. Не уболтанной, а обвенчанной, Ясным светом твоей обители. Я хочу быть твоими крыльями, Этим лёгким надёжным бременем. Я хочу быть твоими былями В рамках времени и безвременно. Не умею я жить на меньшее. Что ты смотришь в глаза так пристально? Я хочу быть последней женщиной... Я хочу быть твоей единственной... Помню, как нашла эту книгу в мамином книжном шкафу. Книга без автора с множеством великолепных произведений. Тогда эти слова показались мне такой глупостью. Я и не думала, что такое чувство и желание возникнет однажды и у меня. Отложив книгу, я выглянула в окно, стараясь завидеть вдалеке отца, но тут же одернула себя: "Ещё рано, глупая, они приедут на закате, не раньше". Стараясь занять себя хоть чем-то я села за давно откладываемое дело. Достав пергамент и чернильницу, я принялась писать письмо. "Мой дорогой Фродо! Во время одной из наших прогулок по Минас Тириту ты сказал мне, что не видел ничего прекраснее Лориэна в ту пору, когда был здесь. Увидь ты его сейчас, ты бы пересмотрел свои взгляды. В пору цветения Золотой Лес прекраснее во сто крат и я искренне верю, что сумею показать тебе его если не в этом, то в следующем году. Надеюсь, ты сумел окончательно развеять ту тьму и печаль, что хранило твоё сердце. Я знаю, то, что ты пережил сложно забыть и оставить в прошлом. Но именно ты, мой юный друг, с этим справишься. Когда ты будешь читать это письмо, делегация эльфов будет готова отправиться в Минас Тирит. С нетерпением жду встречи. Твой верный друг Анариэль" Сложив письмо в несколько раз я запечатала его в конверт и направилась к владыкам. Обычно именно они отправляют гонцов с посланиями и письмами. На этот раз мне повезло, и Келеборн был у себя в кабинете, о чем мне сообщили стражники, напоминая, как туда пройти. Остановившись перед витой дверью, я постучала, и услышав: "Войдите", - прошла внутрь. Кабинет владыки представлял из себя огромных размеров комнату. Две из четырёх стен были заняты окнами с фигурными рамами и узорчатыми витражами. Остальные две стены были усеяны неглубокими вырезанными нишами, заполненными самыми разными книгами. В центре комнаты стоял стол, на всем периметре которого была изображена карта Средиземья. У одной из стены с окнами стояли два кресла. В одном из них с книгой в руках и сидел владыка Келеборн, который увидев меня отложил чтение, поднимаясь. - Владыка, - я поклонилась статному эльфу. - Анариэль, что привело тебя ко мне? - поинтересовался он, убирая книгу на полку. - Я бы хотела через ваших гонцов передать письмо, владыка Келеборн. - И кому же оно адресовано? - медленно поинтересовался он, принимая из рук конверт и кладя его в ящик стола. - Фродо Беггинсу. - Наш юный хоббит в порядке? - Да, владыка, тьме не удалось поработить его сердце и сознание. Но то, что он пережил не уйдет бесследно. - Галадриэль была права на его счет, - Келеборн улыбнулся собственным мыслям, словно забыв на мгновение, что я здесь. - Это все, что ты хотела? - Да, владыка. - Тогда можешь идти. Я ещё раз поклонилась Келеборну, после чего покинула его кабинет, спускаясь к выходу. Вернувшись домой, я взяла всё ту же книгу и уселась в кабинете отца. я редко заходила сюда, комната, больше напоминавшая библиотеку часто пустовала. Забравшись с ногами в отцовское кресло, я вновь углубилась в чтение, загибая страницы на любимых стихотворениях с целью потом прочитать их принцу. Увлекшись свои занятием и толстой книжкой, я упустила момент, когда домой вернулся отец. - Милая, ты где? - мама, очевидно, не обнаружила меня в собственной комнате, поэтому теперь искала в других. Открыв дверь отцовского кабинета, она улыбнулась мне. - Я читала, помнишь эту книгу? - я продемонстрировала маме обложку, она подошла чуть ближе, беря её из моих рук. - Идём, твой отец уже вернулся. После её слов я мгновенно поднялась с кресла, выходя за дверь. Едва завидев отца, я широко улыбнулась: - Папа, все в порядке? Я надеюсь, обошлось без проблем? - обеспокоенно спросила я, все еще спускаясь по лестнице. Достигнув конца ступенек, я замерла. Напротив отца, в кресле, сидел Леголас. Высокая спинка не позволила мне увидеть его сразу, но едва опустив взгляд, я более не сумела оторваться. Меня словно пригвоздили к полу, я стояла, лишь глядя в бездонные голубые глаза. Родители тихо оставили нас, поднявшись наверх и перешептываясь о чем-то. На ватных ногах я сделала шаг вперед, Леголас же поднялся с кресла, стремительно преодолевая расстояние между нами. Между нашими лицами было всего несколько миллиметров, я подалась вперед, позволяя принцу прижимать меня к себе. Последующий поцелуй был столь упоителен, что мне не хотелось, чтобы он заканчивался. Я обняла аранена за шею, перебирая пальцами светлые волосы. Руки же принца гладили меня по спине, пуская по телу мурашки. Оторвавшись друг от друга мы еще несколько секунд просто смотрели в глаза . - Я скучал, - наконец произнёс принц, улыбаясь. - Как и я. Три недели длились во сто крат дольше, чем годы. - Лишь ты была в моих мыслях, - прошептал аранен, очерчивая пальцами контур моих губ. Я прикрыла глаза, прижимаясь к широкой груди Леголаса, вдыхая родной запах и чувствуя его тёплые руки на своём теле. - Как твой отец? Что он сказал тебе по возвращении? - поинтересовалась я, садясь на софу и усаживая рядом Леголаса. - Он не был слишком многословен, впрочем, как и всегда. - Порой слова и вовсе не нужны, мой принц, всё кроется в простом взгляде и поступках. Принц улыбнулся, крепче сжимая мою ладонь. - Когда прибудут гости и Имладриса? - поинтересовался он. - В скором времени они будут здесь. Я очень хочу поскорее увидеть Арвен, не было ни дня, чтобы я не волновалась о ней, - призналась я. - Она будет в порядке, сбылись все её мечты и они с Арагорном будут счастливы. - Они так долго были совсем рядом со своим счастьем, не имея шанса испить его. Это такая мука, - тихо произнесла я, не отрывая глаз от наших переплетенных ладоней. - Анариэль, - сразу после моей фразы Леголас, словно решив для себя что-то, взглянул мне в глаза: - Я должен тебе сказать кое что важное... В самый неподходящий момент нас прервали спускающиеся родители. Матушка хитро улыбалась, глядя на моё покрасневшее от смущения лицо, а отец уже вовлек принца в беседу, смысла которой мне уловить не удалось. После недолгого разговора Леголас поднялся и учтиво поклонился родителям: - Господин Сильмаил, госпожа Линдис, я должен покинуть вас. Мне следует вернуться к сородичам, они, должно быть, уже ищут меня. Но мне было очень приятно познакомиться с вами. - О, что Вы. Для нас большая честь принимать Вас, мы итак отняли слишком много Вашего времени, - засуетилась мама, но Леголас вежливо остановил её. - Я был рад провести с Вами время. - Я провожу Вас, Ваше Высочество, - отец поднялся, бросая на меня мимолетный взгляд, и через несколько секунд они с Леголасом скрылись за дверью. Я так и осталась сидеть на софе, подняв взгляд в потолок, понимая, что дышу очень глубоко, словно все это время мне не хватало кислорода. Мама присела рядом, беря меня за руку, как всего несколько назад делал это аранен. Я повернула голову, глядя на неё. - Анариэль, я так рада твоему счастью, милая. Одного взгляда на вас с принцем хватает, чтобы увидеть любовь. Эру благословит Ваш союз, и мы с отцом благословим. На её глазах выступили слёзы и матушка, притянув к себе, поцеловала меня в лоб. Я перехватила её руки, прижимая к своей груди. - Спасибо, мама. Только теперь я сполна понимаю смысл всего того, что ты говорила мне раньше. Едва я сказала это, как в дом вошёл отец, взгляд его был задумчив, а увидев прослезившуюся от счастья маму, он заключил её в объятия, целуя в макушку. Он делал так всякий раз, когда она плакала, сколько я помню себя. Мама сразу же успокаивалась, утыкаясь ему в плечо, в то время как отец нежно поглаживал её длинные волосы. - Я рад твоему выбору, дочка. Леголас – достойный юноша. Я уверен, что твоё место рядом с ним, - произнёс отец, глядя на меня. Я лишь кивнула, в благодарность, после чего родители поднялись наверх, оставив меня одну. Огонь в камине совсем ослаб; потушив его окончательно, я поднялась в свою комнату, прекрасно понимая, что эта ночь будет совершенно бессонной, наполненной мыслями о том, кто вновь был рядом со мной.

***

Леголас и Сильмаил смотрели друг на друга, каждый думая о чем-то своём. После чего отец девушки обратился к принцу: - Я желаю счастья своей дочери, принц Леголас, она для меня как солнечный луч во мраке тьмы. Я готов убить любого лишь за мысль о том, чтобы причинить ей боль. - Как и я, - вторил эльфу принц, пристально глядя на него голубыми глазами. - Сделай все правильно, - произнёс эльф, потрепав Леголаса по плечу, - доброй ночи, принц. Леголас кивнул эльфу, после чего тот, коротко поклонившись, вернулся в дом. Аранен сжал в руках небольшой мешочек, после чего бережно убрал его под камзол. Ещё раз бросив взгляд на дом, где сейчас была его возлюбленная, принц улыбнулся собственным мыслям, после чего неторопливым шагом покинул талан.

***

Сомкнула глаза я лишь далеко за полночь, что, однако, не помешало мне проснуться с первыми лучами солнца. Умывшись и приведя в порядок волосы, я надела зелёное платье и покинула дом. Спускаясь с талана я устремилась в сады владычицы, дабы вновь, впервые за несколько месяцев, взглянуть в её зеркало. Сейчас мною двигало любопытство, все возможные опасности для моей семьи закончились, впереди было прекрасное будущее, но именно сейчас мне так хотелось в него заглянуть. Хоть я и не могла предугадать, что покажет мне зеркало, ведь оно всегда решает само. Не доходя до поляны я услышала до боли знакомый голос. - Но что это значит, госпожа, неужели это то, что нас ждёт? Неужели этого эльфы заслужили после стольких лет заточения под покровом тьмы? Я как можно тише спряталась в кустах так, чтобы Леголас меня не заметил. Он стоял ко мне спиной, и я лишь видела сжавшиеся в гневе ладони. - Умерь свой пыл, царевич. Эмоции лихолесцев трудно обуздать, поэтому не горячись. - Простите, госпожа. Галадриэль кивнула, отставляя кувшин в сторону. - Все мы грезим о Благословенном Крае, Леголас. Те, кто видел его однажды, более не сумеют забыть о нём. Именно его мы пытаемся воссоздать в своих творениях. Так мы пытаемся забыть, что не здесь нам место. - Это словно грезить о море, едва увидев его и услышав крики чаек, - тихо произнёс принц, на что владычица кивнула. Поблагодарив её, Леголас направился прочь. Я облегченно выдохнула, когда принц скрылся в саду. - Выходи, Анариэль, ни к чему прятаться от меня, - с хитринкой произнесла Галариэль, набирая воду в свой кувшин. - Простите, владычица, я не хотела подслушивать. - Не нужно, - покачала головой эльфийка, наливая воду в зеркало и глядя в это же время на меня, - ты вновь хочешь взглянуть в моё зеркало? - Если позволите, владычица, - кивнула я. - Не касайся воды, - напомнила она, подходя чуть ближе к пьедесталу. Я оперлась руками о камень, смотря в водную гладь. Вначале я видела лишь собственное отражение. Но уже через несколько секунд моим глазам предстало море. Такое же прекрасное, каким я его помнила. Шумные волны разбивались о скалы, омывая песок, где-то вдали кричали чайки. Повернув голову к пристани, я увидела корабль, он был единственным. Не таким большим, как те, что видела я, но не менее прекрасным. Меня удивило то, что пристань была пуста: не было эльфов, что обычно сопровождали все судна, да и вообще никого не было. Внезапно я увидела фигуру, что приблизилась к корме корабля. Приглядевшись, я обомлела. На корабле стояла я! Я глядела вдаль, а по щекам почему-то текли слёзы. Обернувшись, я окинула взглядом берег, словно прощаясь, после чего вновь отвернулась к горизонту. Внезапно, все переменилось, и теперь я была в Лориэне. Вначале я увидела опустевшие таланы и флёты, заброшенные конюшни и сторожевые посты – картинки сменяли одна другую, пока я не оказалась недалеко от Керин Амрота. Рядом с ним бродила эльфийка, были сумерки и разглядеть её лица я не могла. Девушка словно была истощена: её шаги были короткими, она опиралась о деревья, стараясь не упасть. Едва я хотела позвать её, как всё исчезло. Я глядела на собственное, немного испуганное отражение. Моё лицо было так близко к воде, что ещё немного, и я бы коснулась её. Отпрянув, я взглянула на владычицу, ожидая объяснения увиденного. Но она молчала. - Прошу вас, скажите мне, что это значит. Вы ведь видели всё! – взмолилась я. - Видела, - кивнула Галадриэль, - но на этот раз ты должна понять все сама. В этот раз зеркало показало будущее. Ты должна разобраться в видении и решить, стоит ли тебе его менять, или же оставить, как есть. - Менять? – не поняла я. - Грядущее изменчиво, Анариэль, и зависит только от твоих решений и поступков. Возвращалась от владычицы я как в тумане. Перед глазами стоял корабль со мной на борту. Я не так часто задумывалась о Валиноре. Я была рождена в Средиземье, а потому могла только догадываться, как выглядел Благословенный Край. О нём мне иногда рассказывал отец, но и он не часто предавался воспоминаниям, борясь с желанием вернуться туда. Сейчас, когда война закончилась, я уверена, родители захотят отправиться туда, ведь не было более преград или опасностей на пути в Серебристые Гавани. Я же была не готова. Не готова менять свою жизнь на бесконечный покой, не готова менять столь родные места на красоту Валинора. Да и как я могла оставить своих друзей и возлюбленного, зная, что буду бесконечно по ним тосковать? В дом я решила не заходить, так как мой растерянный вид уж точно бы вызвал вопросы родителей, а рассказывать сейчас всё мне совершенно не хотелось. Подойдя к фонтану, я присела на бортик, стараясь привести в порядок мысли. Помимо моих собственных видений в голове стоял ещё и Леголас. Но что же он увидел в зеркале? Что вызвало в нём такие эмоции? Мои размышления прервал звук открывшейся двери. На пороге дома появился отец и, увидев меня подошел. - Ты задумалась о чем-то? – поинтересовался он, садясь рядом, - мысль гаснет в твоих глазах. - Да так, - я отмахнулась, проводя кончиками пальцев по воде, - ничего важного. - Пока ты уходила, мне пришла весть от владыки Келеборна. Завтра приедут гости из Имладриса. Моя рука так и замерла, а сама я подняла горящие от любопытства глаза на отца. - Я уже распорядился сформировать небольшую делегацию встречающих, через несколько дней после их прибытия вы сможете отправиться на коронацию в Минас Тирит. - Я безумно хочу увидеть Арвен, - призналась я, стряхивая с руки капли воды. - Уверен, что она тоже жаждет вашей встречи. - Не думаю, - усмехнулась я, после чего, в ответ на удивленный взгляд отца, пояснила: - Сейчас все её мысли заняты Арагорном, лишь о нём она помышляет, и встречи с ним ждёт. - Думаю, что из них выйдут прекрасные правители, - кивнул отец, после чего, потрепав меня по волосам, поднялся: - Я должен идти, к ужину постараюсь вернуться. Проводив его взглядом, я тоже поднялась с бортика, заходя домой. Из маминой кладовой с тканями слышался тихий напев. Заглянув туда я увидела маму, что рассматривала ткани, прикладывая друг к другу разные образцы и откладывая некоторые в сторону. - Решила сшить себе новое платье? – поинтересовалась я. - О, милая, это ты, - она подошла ко мне, прикладывая образцы теперь уже ко мне и чуть нахмуриваясь в раздумьях, - нет, это платье будет для тебя. Совсем скоро коронация, а я хочу, чтобы ты была самым прекрасным цветком в этом саду. Мама вновь стала напевать песню, забираясь на табуретку и доставая нужную ей ткань. - У меня огромное количество платьев, - постаралась возразить я, но мама покачала головой, - матушка, я бы хотела попросить тебя сшить платье для одной девушки. Мама удивленно взглянула на меня, откидывая за спину мешающиеся волосы. - Для Арвен? – предположила она, подавая мне небольшой скат с тканью. - Для принцессы Рохана, её зовут Эовин, она столько всего сделала для меня, я хотела бы отблагодарить её. - Но я не знаю, какой она комплекции, какие цвета ей подходят… - Она, как я, у неё пшеничного цвета волосы, практически как твои. Я торжественно клянусь выполнять роль манекена, - я подняла руку в знак клятвы, после чего мама рассмеялась, забирая у меня ткани. - Тогда договорились.

***

До вечера мы с мамой занимались платьями, она постоянно что-то подшивала, добавляла, подрезала. Её эта работа совершенно не утомляла, а мои ноги налились свинцом после многочасовой роли манекена. Моё платье мама решила сделать нежно-лиловым. Струящееся, с треугольным вырезом, обрамленным узором из серебристой нити. Под грудью ткань была сформирована красивыми складками, а от пояса и до пят струился широкий подол с множеством маленьких, вышитых теми же нитями, лилий. Платье для Эовин я предложила сделать таким, какие обычно не носили в Рохане. С цветом я определилась сразу – светло-голубой, он будет придавать ясным глазам принцессы ещё больше цвета, а пшеничные волосы заиграют по-новому. Я попросила маму сделать его легким, почти воздушным, без ярко выраженного силуэта. Рукава мы придумали сделать не широкими, а практически плотно прилегающими к руке, и достающими лишь до запястий. Выемку у груди мама предложила украсить маленькими камнями. Вначале мы лишь нарисовали эскизы, после чего матушка принялась делать выкройки, что-то сшивать, примерять на меня и переделывать. К вечеру мы закончить не успели и отложили работу до завтрашнего дня. Я помогла маме убрать обрезки тканей и всё остальное, что осталось после шитья. Вместе мы приготовили ужин и успели как раз к приходу отца. Закончив раньше родителей, я пожелала им спокойной ночи и отправилась в купель. Вдоволь насладившись горячей водой и травами, чей запах словно впитывался в мою кожу, я надела ночную рубашку и шаль поверх, после чего поднялась к себе в комнату. Ночь постепенно накрывала Лориэн, а последние лучи закатного солнца скрывались за кронами высоких меллирн. Зажигая свечи, я мурлыкала под нос песню, которую мне совсем недавно пел Леголас. Поставив маленький подсвечник на прикроватный столик, я улеглась на кровать с книгой, листая страницы с красочными иллюстрациями, когда через какое-то время когда родители уже легли спать, меня привлекли шумы за окном. Подойдя к окну, я тихо рассмеялась, глядя на стоящего под ним аранена. Всё это до смешного напоминало какую-нибудь историю из романа. - Споешь мне серенаду и преподнесешь букет роз? - тихо проговорила я, стараясь не разбудить родителей. - Только попроси, - усмехнулся Леголас, взбираясь по растущему чуть левее от моего окна дереву. Карабкаясь по ветке, как проворная белка, он зацепился за карниз моего окна, подтягиваясь, и уже через несколько секунд принц сидел на моем подоконнике, глядя на меня сияющими глазами, - ну так? - Я не очень люблю розы, - пожала плечами я, подходя к аранену. Он притянул меня за талию к себе, глядя прямо в глаза, - мне по душе полевые цветы, пестрые, разные, непохожие друг на друга... - Благоухающие и не колючие, - закончил за меня Леголас, проводя ладонями по моим влажным после купания волосам. - Почему ты пришёл именно ночью? - Захотел побыть с тобой наедине, где ни другие эльфы, ни твои родители, - он усмехнулся, - нас не услышат. - Но мои родители дома и их спальня совсем рядом, - практически прошептала я. - Но ведь они уже спят, - точно так же прошептал принц, приблизившись к моему лицу. Несколько секунд промедления, и вот он уже притянул меня к себе, в поцелуе. Его губы обжигали мои уста, а руки ласкали разгоряченную кожу. Поднявшись с подоконника, при этом не прерывая поцелуя, Леголас подтолкнул меня, прижимая к стене. Я ласкала руками его шею, лицо, наслаждаясь каждой секундой. Через несколько секунд из моих уст непроизвольно вырвался стон и я заставила себя оторваться от аранена. - В который раз забываю, что ты пока не можешь быть моей, - страстный шёпот принца пустил по мне стаю мурашек. Аккуратно высвободившись из его объятий я подошла к окну, стараясь остудить пылающую кожу. Леголас встал рядом, глядя на ночной сад. После чего развернулся, блуждая на этот раз взглядом по моей комнате. - Я столько всего хочу сделать, Леголас. Сейчас, когда война закончится мне не терпится вновь оседлать коня, чтобы увидеть каждый уголок Средиземья, - я вглядывалась в ночное небо, прислушиваясь к шепоту леса. - Я тоже всегда хотел этого, не упускал ни единой возможности побыть где-то там, за горизонтом, - мечтательно потянул принц. - Но не теперь? - Сейчас я понял, что нет ничего ценнее семьи; то, от чего я старался убежать сейчас манит меня, как никогда. Я облизнула пересохшие губы, а несказанные слова так и остались на кончике языка. Нам не по пути, и сейчас Леголас открыто говорил об этом. Моя жизнь никак не была связана с ним, я не его семья. Возможно, что уже к концу лета я отправлюсь в путешествие...а аранен вернется в родной Эрин Гален. Я резко зажмурилась, отгоняя грустные мысли. Леголас все это время молчал, словно давая мне время на раздумья. - Останешься? Я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул. Аранен притянул меня к себе, целуя в висок. - Буду рядом, пока ты не уснешь. Задув свечи, я откинула одеяло, сбрасывая шаль и ныряя в холодную постель. Принц снял камзол и рубашку с сапогами, оставшись в штанах, после чего забрался ко мне, согревая своим теплом. Он словно отнимал меня у холода, переплетая наши ноги и руки, стараясь передать мне как можно больше тепла. Согреваемая телом Леголаса, я быстро уснула, убаюканная биением его сердца.

***

Соловей решил, что нет места лучше для утренних песен, чем мой подоконник. Разбуженная высокой трелью птицы, я не сразу открыла глаза, в душе надеясь, что певец закончит выступление. Но маленькая птичка словно подталкивала меня подняться, вступая каждый раз все громче. Открыв глаза, я откинула одеяло, поднимаясь из тёплой постели. Увидев меня, соловей замолчал и упорхнул на дерево, где после минутного молчания вновь начал петь. Бросив взгляд на пустующую половину постели, я прокрутила в голове воспоминания вчерашнего вечера. Время, проведенное с принцем, словно вдыхало в меня жизнь. Поспешно приведя себя в порядок и надев первое попавшееся платье, я спустилась вниз, ища глазами маму. Она, как я и ожидала, сидела в гостиной. В её руках было привычное вышивание. - Доброе утро, милая, - мама едва подняла взгляд на меня, тепло улыбаясь, после чего вновь вернулась к своему занятию. - Доброе, - я подошла к ней сзади, заглядывая через плечо. В этот раз мама решила изобразить этнический орнамент на лифе одного из платьев, - красиво, - похвалила я, обходя софу, собираясь покинуть дом. - В следующий раз пусть принц входит через дверь. Твой отец почти проснулся. После её слов я замерла, а рука так и повисла на дверной ручке. Повернувшись к матушке я прочитала на её лице лишь хитринку и зажмурила глаза, медленно заливаясь краской. - Ничего не было, мы лишь... - Не нужно оправданий, солнышко, я знаю, что ты поступишь правильно. Я кивнула матушке, после чего покинула дом, спеша вниз по тропе. Внезапно, дважды раздавшийся где-то вдалеке рог заставил меня отвлечься от всех мыслей и дел, которые я планировала. Такой рог означал только одно - кто-то перешёл границы, двойной клич - это были друзья.