Что делать, если ты влюбился в няню?!

POV Том.       Я сидел, опустив лицо так, что чёлка закрывала глаза. Щёки предательски пылали, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Спасало только то, что я использовал спрей, скрывающий запах, и, видимо, альфа пока не учуял меня. Как больно сидеть и слушать его голос понимать, что ты никогда не сможешь к нему прикоснуться. Джон, — сладко протягивал я его имя в уме, желая ласк его рук, запустить пальцы в тёмно-каштановые волосы и близко прижиматься к подтянутому телу альфы.       Как всё томительно и как всё недостижимо. Печально вздохнув, я начал приводить мысли в порядок, что не ускользнуло от моего альфы. Ой… да какой тут порядок?! Когда я уже занятого человека считаю своим.       - Томи, с тобой всё в порядке? Или тебя что-то не устраивает? – ох… знал бы ты, что я хочу. Мы отбросили формальности — это было первое условие.       - Да, всё хорошо. И меня всё устраивает. Только… я хотел кое-что спросить…       - Ну раз хотел, то спрашивай.       - Почему я нужен и по выходным? Разве, ваш супруг не может присмотреть в это время за ребёнком? - не знаю почему я заговорил про супруга, но в ту же минуту готов был откусить себе язык. Джон напрягся. По его лицу я смог прочитать только: гнев, обиду и разочарование.       - По выходным я иногда беру работу на дом, и у меня нет времени следить за Фредди, - я видел, что каждое слово ему давалось тяжело, но не смел прерывать и слушал дальше. – А супруг? Ну… у него «нет времени» присматривать за сыном, он погряз в своём очередном романе.       Сердце сделало сальто, вернувшись на место, продолжая мне рвать грудную клетку. Прикрыв ладошками рот, я не мог объяснить, что чувствую. Радость, что альфа свободен или горечь, что омега так поступил? Я бы… а что я бы? Ничего бы я не сделал. Альфа и так сейчас брошен омегой с ребёнком на руках, а тут я со своей влюблённостью.       Спустя пятнадцать минут я уже бежал по лестнице вниз. Слёзы щипали глаза и, прикусывая нижнюю губу, я старался держать всё в себе. Зайдя в свою «старенькую» квартиру, я сразу же свалился на диван, желая исчезнуть. Так больно... Я думал, что разучился плакать, но — нет. Вот я — реву из-за альфы, который даже ничего не знает. Ну, не дурак-ли? Дурак!       Встал с кровати я только тогда, когда уже стемнело. Была середина лета и темнело поздно. На негнущихся ногах пошёл на кухню. Есть не хотелось. Совсем… Заварив чашку кофе, я сел на подоконник. Из окна был прекрасный вид на город, а ночью всегда казалось, что где-то там, далеко–далеко, есть твоя пара… твой истинный, но вот я его нашёл и что? Ничего… только боль.       Первые лучи солнца нещадно резали глаза. Я и не заметил сколько так просидел. На часах было полпятого утра. К кофе я так и не притронулся. Остывшее, позабытое и никому уже ненужное, оно было так похоже на меня, только, его можно было вылить и забыть, а я буду жить и оставаться в памяти некоторых людей.       Сегодня уже была пятница, на работу я выхожу с понедельника. Сладко зевнув, я переместился на кровать и отправился в объятия Морфея. Но и там мне не было покоя. Он был в моих снах.

***

      Сладкий сон окутал омегу и, даже нещадное обычно солнце, сжалилось над юношей, оставаясь за шторами и одаривая спокойствием. Только спокойствие было видимым. Тишину квартиры разбавляли лёгкий ход часов и, изредка, срывающееся с губ имя Джон, которое быстро рассеивалось в тишине. Тени света гуляли по полу и стенам, так и не добираясь до кровати. Одинокая слеза скатилась по щеке омеги. Кто же знает, что будет дальше? Кто-то, да знает. Но это будет тайна, что принесёт много горя… а может быть и радости?