Глава 17: Незнакомка и Незнакомец
16 сентября 2017 г., 18:28
Я снова была там, в этом страшном городе, тонувшем в пучине пламенного океана. Сколько бы раз это не повторялось, ничего не менялось: все та же мостовая и плавящийся под ногами от жара асфальт, все тот же водоворот безумия и агонии, предсмертных криков боли и ужаса, все тот же страх переполняет мое сердце и мысли, и я бегу. Как же бесполезен этот акт спасения! Я знаю, что мне не спастись.
Разгоряченный воздух разрывает мне легкие, дым забивает ноздри, мне тяжело дышать. Я замедляюсь, едва по инерции не падая вперед, опираюсь руками о колени и захожусь в чудовищном кашле. Горло болит и жжет. У меня кружится голова. Кажется, что-то ли улица сужается, то ли дома по обеим сторонам дороги сближаются — они вот-вот раздавят меня в своем горячем кирпиче стен, и я не знаю, что хуже — умереть так или в огне.
Страх продолжает гнать меня вперед. Неизвестный мне ужас — как будто чудовище из детских страшилок — дышит мне в спину огненным дыханием, подпаляя кончики волос. Когда силы кончаются, я останавливаюсь, через силу глотая воздух и слезы — на языке остается привкус гари. В ушах звенит, а все прочие звуки доносятся как будто через мутную толщу воды. Я словно стремительно падаю в бездну: картинка перед глазами плывет, и я уже не могу понять, где я, что происходит, кто все эти люди.
Вдруг истошный визг раздается совсем рядом. Я вздрагиваю и, повернувшись на звук, вижу, как неизвестная женщина приближается ко мне. Ее лицо искажено гримасой боли и страха: глаза на выкате, все в тонкой сеточке разорвавшихся сосудов, растрепанные волосы, скованные корочкой запекшейся крови губы и щеки. Ее одежда вся в грязи и дырах. Женщина медленно надвигается на меня, хромая на левую ногу.
Мозг отказывается работать, и я словно на автомате подаюсь ей навстречу, слишком поздно понимая свою ошибку. Женщина горела, но как будто не чувствовала боли. Я отпрянула, но было слишком поздно — она вцепилась мне в плечи мертвой хваткой, навалилась на меня сверху.
— Ты-ы-ы!.. — прохрипела незнакомка страшным голосом, кривя губы — я чувствовала ее дыхание у себя над ухом. Потом ее глаза закатились, тело отяжелело.
Я взвизгнула и изо всех оставшихся сил оттолкнула от себя женщину, она упала на асфальт, ее левая нога была неестественно выгнута. Было поздно. Незнакомка умерла, и я была готова отправиться за ней следом. С диким ужасом я видела, как вспыхнули мои волосы и одежда. Кожу чудовищно жгло, и я сорвала голос, заходясь в беспомощном, болезненном, отчаянном крике. Слезы высыхали прямо на щеках. Я горела, а где-то на периферии сознания мертвая женщина завывала все то же хриплое, пронзительное, страшное «ты-ы-ы»…
…
Неожиданно все закончилось. Не было больше ни города, ни пламени, ни незнакомки. Я лежала на мягкой перине, белоснежные простыни нежно касались кожи, а сквозь высокий золотой балдахин пробивались лучи яркого света. Мои руки и ноги отяжелели, я не могла пошевелиться, но это не пугало, а даже наоборот — дарило странное, трепетное спокойствие. Я была уверена, что здесь и сейчас я в полной безопасности. Спокойствие наполнило сердце.
Я прикрыла веки, наслаждаясь новыми ощущениями. Теплота и тишина окутали мое тело нежным коконом, из которого не хотелось выбираться. Вот бы остаться здесь навсегда! Даже не имеет значения, что это за «здесь» и как что случилось. Мне было слишком хорошо, чтобы думать хоть о чем-то.
По пяткам прошелся ветерок, и я скорее поняла, чем почувствовала, как кто-то отодвинул балдахин и пробрался вовнутрь. Когда я открыла глаза, света было гораздо больше, а надо мной склонился человек. Я нахмурилась, пытаясь распознать его черты лица, но ничего не вышло — его лик плыл перед глазами, и я не могла даже сказать, какого цвета его волосы или сколько ему примерно лет. Должно быть, это все из-за лучистого белого света.
Мужчина опирался на руки по обе стороны моей головы. Я окинула взглядом его фигуру и почувствовала, как краска показывается на щеках: мы оба были обнажены. Невольно я задержала взгляд на его члене, и мужчина слегка улыбнулся. Было в нем что-то неуловимо знакомое, и я ни капли не боялась.
Я шумно втянула в себя воздух и сглотнула, когда он вдруг опустился ниже и обжег ухо своим дыханием, проговорив бархатным, томным шепотом:
— Ты мне веришь?
Сама не знаю почему, но я верила. Здесь мне не причинят вреда.
— Тогда закрой глаза.
С нарастающим в груди волнением я подчинилась. Ощущения сразу же обострились, и, когда чужие мягкие пальцы коснулись моего живота, выводя около пупка круг, я почувствовала, как низ живота наливается приятной тяжестью. Должно быть, мужчина улыбался — почему-то я была уверена, что это так.
Потом незнакомец приподнял мою голову и перевязал глаза полоской плотной ткани. Я вскинула руки, не ожидая такого, но он перехватил их и мягко удержал, а потом снова прошептал мне:
— Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, Раф.
Кажется, я даже вспомнила, кому принадлежал этот голос, на мгновение сознание вспыхнуло, но потом все мысли перемешались, стоило мне услышать, как страстно, как мягко, как томно прозвучало мое имя в чужих устах. Даже если бы я чего-то и боялась, то теперь уже точно нет.
— Расслабься.
Чужие руки вновь прошлись по животу, нежно-нежно огладили бока, и я почувствовала, что между ног становится влажно. Вдруг стало так стыдно за свою реакцию, что я попыталась прикрыться, но мне вновь не дали. Мужчина неодобрительно вздохнул и, взяв меня за запястья, стянул их у меня над головой мягким шнуром и привязал к спинке кровати. Я больше не сопротивлялась и даже немного развела ноги, чтобы моему незнакомцу было удобнее, когда… Я вновь вспыхнула и закусила губу, подумав, что будет в этом «когда», а мой незнакомец, видимо, все поняв, лишь беззлобно рассмеялся и вернулся к прежнему занятию.
Я чувствовала, как бабочки в животе взрываются, а соски мигом твердеют, когда чужие горячие ладони накрыли мои груди и несильно сжали их. Эти ощущения, когда кто-то прикасается к тебе, невозможно ни с чем сравнить. Это было восхитительно, и я тихонечко застонала сквозь губы.
Больше мужчина не произнес ни звука, зато мои вздохи с каждым разом становились все громче и громче. Мне больше не было стыдно, даже когда он вдруг сжал мои соски между пальцев и потянул на себя. Эта боль была приятной, незнакомой, и ее хотелось больше. Хотелось большего. Хотелось, чтобы он огладил мои бедра и ягодицы, обласкал, дотронулся по-настоящему. Хотелось, чтобы я стала его. Хотелось, чтобы он взял меня.
Чувства обострились до предела. Я вскрикнула и простонала в голос, когда мой незнакомец вывернул правый сосок. Повязка слетела с глаз, и…
Раф разметалась по кровати и тяжело дышала, пытаясь придти в себя после сна. Неожиданная развязка ее давнего кошмара и осознание того, что она только что чувствовала, заставили ее покраснеть. С бешено колотящимся сердцем Раф провела по своей груди и, почувствовав, как в ладонь упирается твердый сосок, резко села.
Должно быть, майка задралась во сне. Мысли в голове метались сумбурными птицами, и стыд заползал во все уголки сознания, однако одна-единственная мысль, что ей понравилось, стойко держала оборону. Раф дрожащей рукой тронула себя между ног и вспыхнула еще сильнее, почувствовав под пальцами влажную ткань ночных шорт.
Девушка болезненно застонала и повалилась обратно на подушки, стыдливо закрывая лицо руками. В комнате вдруг показалось слишком душно.
