Самое важное задание

Молчание. Пожалуй, это самое тяжёлое наказание, которое может быть в мире, самая страшная пытка. В те моменты, когда близкие тебе люди не отвечают на твои вопросы, игнорируя тебя, ты чувствуешь себя ужасно. Смотришь на родных, которые ведут себя так, словно ты невидимка, и мучаешься. Не ясно, что творится с ними, но с тобой… С тобой всё ясно. Ты терзаешься от чувства вины, ведь ты виноват. Ощущаешь непонимание, ведь твой поступок не то, за что стоит наказывать. В очередной раз усмехнувшись, Викки положила на разделочную доску кусок мяса и принялась с остервенением лупить по нему молотком, вымещая на него всю свою злость и обиду. Да, чёрт возьми, она была не права, но… Неужели её желание отправиться туда, где нужна помощь, является блажью? Почему из-за этого нужно вести себя так, словно она не спасала людей, а убивала их? Остановившись, когда отбивная стала больше напоминать узорную салфетку, Виктория прикрыла глаза. С улицы доносился стук молотка. Клинт уже два дня занимается постройкой новой террасы на заднем дворе. Два дня для него не существует никого и ничего, кроме этой чёртовой постройки, за которую он не мог взяться в течение нескольких лет, а теперь… Теперь Бартон просыпался чуть свет, брался за молоток, и начиналась эта трескотня, которая заканчивалась ближе к ночи. Потом лучник возвращался в дом и шёл спать. В комнату сына. — Упрямый осёл, — фыркнула Викки, направляясь к умывальнику и принимаясь отмывать руки. Нет, девушка, конечно же, понимала, что лучнику не понравится её решение выполнить парочку заданий, но она и подумать не могла, что Клинт так отреагирует. Лучше бы он ругался, кричал, но… Но только не так. Она не выдержит. Просто не вынесет этого долгого и раздражающего молчания. Достав из холодильника кувшин с лимонадом, девушка выскользнула на террасу. Бартон прибивал очередную доску. Он находился спиной к супруге и не мог её видеть. Это было отлично. Можно было бы осторожно подойти, приобнять его, поцеловать в шею и сказать что-нибудь ласковое, но Викки знала, что сегодня этот фокус не пройдёт. Она уже пыталась им воспользоваться. Вчера. Ладно! Не хочет по-хорошему, придётся действовать в обход. Рано или поздно он всё равно заговорит, но хотелось бы, чтобы это случилось до того, как они начнут вместе ходить за пенсией. — Клинт… — произнесла Виктория, делая пару шагов в сторону супруга. — Может, выпьешь лимонаду? Холодненький, как ты любишь. Мужчина отрицательно покачал головой, отчего Викки захотелось шарахнуть кувшин об эту самую голову. Что за чёрт?! Хрен с ним не ответил, но… Он же мог просто подойти и выпить этот чёртов лимонад. Это было невыносимо. Лучник не просто молчал, но ещё и не притрагивался к тому, что она готовила, предпочитая питаться бутербродами. По утрам сам варил себе кофе и… Перечислять можно бесконечно, но… Пора уже с этим что-то делать. — Клинт, - подойдя как можно ближе. - Может, хватить вести себя таким образом? Ты… Ты, как маленький ребёнок, который надулся из-за того, что ему не купили игрушку. В конце концов, я живой человек, и я имею право самостоятельно принимать решения, — топнув ногой. — И прекрати уже забивать эти чёртовы гвозди! Изволь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю! Отложив молоток, Бартон повернул голову вбок и посмотрел на Рысь, всем своим видом показывая, что он внимательно её слушает. На его лице не было ни одной эмоции. Во взгляде серых глаз покой и… Он вёл себя так, словно ничего не произошло. Словно не было крупной ссоры, двухдневного молчания. Клинт как будто просто отвлёкся от занятия на какой-то колкий комментарий жены по поводу его дела, и это… Это начинало жутко раздражать Викторию. — Что? Ну, что ты на меня так смотришь? — Рысь постепенно начинала злиться. Нет, она знала, что её супруг может обидеться, может быть упрямым, но не думала, что он способен вести себя так, словно его всё происходящее вообще не касается. Как… Как так можно? Вот если бы он был на её месте, она бы не стала молчать! Она бы ему всё высказала, наорала и… Возможно, они бы ещё и подрались! Вот только потом… Она бы не смогла так долго от него отстраняться. Просто не выдержала бы без его объятий, поцелуев и слов о любви. Да, она бы не смогла, а он… А ему, видимо, всё равно. Пожав плечами, Клинт вернулся к своему занятию. Он достал из упаковки очередной гвоздь и принялся ритмично вбивать его в доску. Это стало последней каплей. Нервы, которые и так были на пределе, сдали. Шарахнув об пол графин с лимонадом, девушка в один миг оказалась рядом с супругом. — Дай сюда, — выдернув молоток из рук Бартона, Викки зашвырнула его подальше. – Ты что, специально так себя ведёшь? Может, уже достаточно издеваться? Как долго ты собираешься молчать, чёрт бы тебя побрал? — А что ты хочешь услышать? — осведомился Клинт, поднимаясь на ноги. Мужчина внимательно посмотрел на супругу, а после сложил руки на груди. — Что я должен тебе сказать? — Да хоть что-нибудь! — отозвалась Викки. — Я не знаю… Скажи всё, что ты думаешь о моём поведении, поори на меня. Что-нибудь, но только не молчи! — А есть смысл? — лучник засунул руки в карманы и, развернувшись, неторопливо направился по выстроенной его силами террасе. — Виктория, это бесполезно. Ты всё равно сделаешь всё по-своему. Ты не можешь прислушиваться к чужому мнению. Ты вздорная, упрямая и всегда поступающая так, как тебе хочется. — Это не правда! — воскликнула девушка. — Викки, вот ты можешь хотя бы раз признать, что я прав? — усмехнулся мужчина, оборачиваясь к супруге. — Это ведь действительно так. Стоит тебе что-то захотеть, и тут же начинаются уговоры, упрашивания… Если это не помогает, подключаются требования, крики и топанье ногами, тут же вспоминается закон о правах человека. А если и это не помогает, ты начинаешь действовать втихаря, назло, из вредности. При этом ты героиня, а все остальные так… Мешающие тебе личности! — Что?! — возмутилась Рысь. — А ты… А ты тиран! Просто деспот какой-то! Волюнтарист! Только и знаешь, что командовать мною. Тебе совсем не интересно моё мнение, мои желания и прочее… Ты спишь и видишь, как запереть меня в четырёх стенах. Вот только… Вот только ничего у тебя не выйдет. То, что я твоя жена, не означает, что я твоя собственность! — Где-то я это уже слышал, — пробормотал Бартон, потирая подбородок. — Вспомнил. Во время нашей прошлой ссоры. И позапрошлой… Ты всегда говоришь одно и то же. Родная, это уже не актуально. — Ты… Ты ещё и издеваешься? — Рысь быстро подошла к мужу и несильно ударила его кулачком в грудь. — Знаешь, кто ты после этого? — Да! Знаю! — рявкнул Бартон, схватив любимую за плечи и как следует встряхнув. Мужчина больше не мог сдерживать свою злость. Виктория вела себя, как обиженный ребёнок, который нарушил запрет родителей, подверг себя опасности, а теперь искренне не понимает, почему его наказали. — Я твой муж! Муж, который чуть было не стал вдовцом! Викки, чёрт бы тебя побрал! Перестань видеть в моей заботе то, чего там нет. Я не пытаюсь ограничивать твою свободу, и мне важно твоё мнение. Я готов тебя всегда выслушать, понять и поддержать. Да, может, порой я чересчур опекаю тебя, но это лишь потому, что шило, находящееся в твоей заднице, постоянно толкает тебя на безумства, а я… Я до чёртиков боюсь потерять тебя! Я просто не смогу жить, если тебя не станет, но… — отпустив Рысь, Клинт отступил на пару шагов и развёл руками. — Если тебе плевать на меня, на отца… Подумай хотя бы о нашем сыне, который чуть было не лишился матери. Крепко сжав ладони в кулаки, Викки тяжело дышала, стараясь успокоить рвущийся на волю гнев. Слова Клинта… Они задевали за живое, но Рысь чётко осознавала, что её супруг прав. Прав от первого до последнего слова. Она правда повела себя не слишком красиво. Сбежала втихаря на задание, получила ранение… Да, ей помогла её регенерация, но будь ранение серьёзнее, и восстановление могло бы идти медленнее, а могло бы… Да. Определённо, Бартон имел право на неё злиться. Она снова поступила, как избалованная девочка, а он… Клинт мог бы позвонить папе и всё рассказать, но он этого не сделал. Он снова её прикрыл, а она… Она устраивает истерики тому, кто жить без неё не может, кто готов ради неё на всё. Лишь бы она была счастлива. — Прости, — выдохнула Виктория, обхватывая себя руками и отворачиваясь от мужа. — Ты прав. Я вздорная и глупая девчонка, которая думает лишь о себе. Да, я избалованная и часто поступаю так, как мне захочется. Видимо, во мне действительно очень много от моего отца, но я… Я такая, какая есть. Я стараюсь меняться, но… Я не могу полностью переделать себя, не могу полностью переквалифицироваться в домохозяйку. Я не могу всегда сидеть дома. Мне нужно хоть иногда чем-то заниматься. — Устройся учителем в школу своего дядюшки, — отозвался Бартон. — Поверь, там адреналина не меньше. — Вот… Вот опять ты начинаешь! — фыркнула Викки, резко развернувшись в сторону супруга и угодив в его объятия. Судорожно сглотнув, девушка попыталась понять, как Клинт успел подойти так близко, и почему она этого не почувствовала. Впрочем, это не так уж и важно. — Я тут, между прочим, извиниться пытаюсь, — покачав головой. — Слушай, если ты хочешь злиться, то ради бога. Я не против, но… Прошу, только не молчи. Мне так плохо, когда ты меня игнорируешь. — Теперь ты понимаешь, что чувствую я, когда ты игнорируешь мои просьбы? — поинтересовался лучник, прижимаясь щекой к макушке любимой женщины. — Викки, пойми, я не пытаюсь запереть тебя в доме, хотя порой после твоих фокусов такое желание возникает. Я просто пытаюсь уберечь тебя от твоего же чрезмерного порыва быть впереди всех. Твоё желание помогать и быть полезной мне понятно, но… Ты должна научиться различать моменты, когда нужно положить свою жизнь ради спасения других, а когда можно помочь и без подобного риска. Не забывай, что теперь ни ты, ни я не имеем право распоряжаться своими жизнями. У нас есть сын, которому мы нужны, и если с нами что-то случится… Да, у Джеймса есть дедушка, есть твой дядюшка и наши друзья, но они не смогут заменить нас. — Знаю, — прошептала Викки, чуть отстраняясь и поднимая взгляд на супруга. — Правда, прости. — Не нужно извиняться. Просто пообещай, что в следующий раз, прежде чем поступить по-своему, ты вспомнишь о том, что рядом есть люди, за которых ты несёшь ответственность. Я уже это говорил, но всё же повторюсь. У нас есть сын. Даже два, — усмехнулся Бартон, вспоминая о сыне своего друга Фила Колсона, которому Виктория стала крёстной матерью и попутно заменяла его родную маму, которая, к сожалению, скончалась. — Так ты больше не сердишься? — осведомилась Викки, смешно поморщив носик и надув губки. — Больше не злишься на свою кошечку? — Нет, я всё ещё злюсь, — ответил лучник. — Немного. Однако я буду с тобой разговаривать. — А есть то, что я приготовила, будешь? — Буду. — А в нашу спальню вернёшься? — спросила девушка, пристально вглядываясь в серые глаза супруга. — Ну, не знаю, — Бартон пожал плечами и чуть прищурился. Он выглядел так, словно сейчас ему предстояло решить очень важный вопрос, от которого зависела чья-то жизнь. – Мне кажется, что для этого ты не достаточно хорошо извинилась. — Что?! — наигранно возмутилась Викки и хлопнула мужа по плечу. — А ты не обнаглел? Я тут, между прочим, уже два дня как пытаюсь хорошо извиниться, а ты даже не замечаешь! Для кого, по-твоему, я тут разгуливала в одном белье? Я и так, и эдак, а ты даже не взглянул в мою сторону, — надув губы. — Я уже даже решила, что разонравилась тебе. — Господи, Викки, что за бред? — рассмеялся Бартон, целуя супругу в кончик носа. — Ты мне очень нравишься, и я тебя очень люблю, — облизав пересохшие губы. — И чтобы ты знала, мне было тяжело делать вид, что я не замечаю тебя и твои попытки соблазнить меня. Честно, я даже не думал, что продержусь так долго. Чуть не сорвался, когда ты спустилась на кухню попить водички, в том чёрном белье. — Так ты поэтому стартанул с кухни так, словно у тебя в заднице застрял реактор? — усмехнулась девушка, поглаживая кончиком пальца яремную впадинку на шее у мужа. — Да, — судорожно вздохнул лучник, прикрывая глаза и крепче обнимая любимую. — И в другой комнате ночевал по той же причине. Просто… Просто одно дело было видеть тебя и молчать, а другое — находиться с тобой в одной постели. Тогда бы я точно не сдержался. А вообще… Я думал, что ты будешь настойчивее. Даже разочаровался, когда ты не попыталась заявиться ко мне ночью. — Говорю же, я просто решила, что ты потерял ко мне интерес, — выдохнула Виктория. — И поэтому так просто сдалась? — поинтересовался снайпер, хитро улыбаясь. — Викки, Викки… — покачав головой. — Придётся напомнить тебе, что ты значишь для меня, что я к тебе чувствую и как сильно люблю тебя. — Как ты собираешься это делать? — Помнишь нашу первую ночь вместе? — В той лесной избушке? — ласково улыбнулась Виктория. — Помню. Я соблазнила тебя своей попой, а ты так завёлся, что взял меня прямо на столе, — мечтательно вздохнув, а после посмотрев на мужа. — А что? — взвизгнув, когда Бартон забросил её на плечо. — Клинт! Клинт, что ты задумал? Не обращая внимания на вопросы супруги, лучник вошёл в кухню. В пару быстрых шагов он добрался до обеденного стола. Отпихнув ногой стоящий рядом стул в сторону, Клинт усадил Рысь на самый край столешницы и окинул её фигуру жадным взглядом. На Виктории, как и тогда, была надета лишь футболка, под которой, в этом Бартон был просто уверен, скрывались только трусики. Всё почти, как тогда. За исключением того, что теперь они не в маленькой лесной хижине, а в своём собственном доме. Хищно улыбнувшись, мужчина обхватил лицо супруги ладонями и впился в её губы страстным поцелуем. Шумно вздохнув, девушка вцепилась в крепкие плечи мужа, выгибаясь ему навстречу и прижимаясь к его груди. Тот факт, что Бартон был без футболки, сыграл немалую роль во всём происходящем. Викки и без того была заведена до предела, а прикосновение к разгоряченной коже Клинта произвело такой эффект, словно её поразило молнией. Стоило подушечкам пальцев дотронуться до одного из застарелых шрамов на теле любимого, и по всему организму пронеслась дрожь, отчего желание принадлежать этому мужчине возросло в стократ. Скользнув ладонями по обнажённой груди любимого, Виктория остановила их движение в районе хорошо подкаченного живота. Она мысленно улыбнулась и подцепила кончиками пальцев резинку домашних штанов, которые были на её супруге. Девушка планировала провести решающее наступление, после которого Бартон либо раскроет ей свою затею, либо отступит от своего первоначального плана, но Клинт… Он словно прочёл её мысли. Прежде чем Викки смогла воплотить свою затею в реальность, лучник перехватил её руки и поднял их вверх. — И не надейся, — пробормотал Бартон, оставив на маленькой ладошке свой поцелуй. — Вообще-то, ты сейчас извиняешься, так что я буду решать, когда мне избавиться от штанов и как это сделать. — Зануда, — выдохнула Виктория, чуть запрокинув голову и посмотрев на возвышающегося над ней любимого. — Я соскучилась… — Знаю, — отозвался мужчина, резким движением стягивая с жены футболку и отбрасывая её на пол. – Но если ты хочешь хорошо извиниться, — резко уложив Викторию на стол и проведя ладонями вдоль её талии, — тебе придётся слушаться меня. — В этом деле я всегда готова тебе подчиняться, и ты это прекрасно знаешь, — прошептала девушка, не сводя с лучника своего наполненного любовью взгляда. Довольно усмехнувшись, снайпер склонился над супругой и прижал её руки к прохладной столешнице. Мазнув губами вдоль ключицы, Клинт запечатлел невесомый поцелуй в яремной впадинке, а после стал опускаться ниже. Судорожно вздохнув, Викки прикрыла глаза, полностью отстраняясь от всего лишнего и отдаваясь во власть чувств. Нежные и мягкие губы лучника обжигали её кожу, вызывая дрожь во всём теле. Дорожка из влажных, а иногда чуть требовательных поцелуев прошла через ложбинку между грудей, заставляя девушку выгибаться навстречу ласке. — Клинт… Как долго ты собираешься издеваться? — Столько, сколько посчитаю нужным, — произнёс мужчина, принимаясь покусывать нежную кожу на плоском животике своей любимой. Виктория попыталась возразить, но он не стал слушать. Сейчас всё его внимание было сосредоточенно на ответной реакции Викки. Клинт вслушивался в её сбившееся дыхание, сбивчивое бормотание и буквально сходил с ума от мысли, что всё это Викки испытывает только с ним. Обведя пупок кончиком языка, Бартон оставил лёгкий укус рядом с резинкой кружевных трусиков, а после подхватил их зубами и чуть оттянул. Шумно вздохнув, лучник разжал зубы и усмехнулся, заметив, как вздрогнула Викки, после того как тонкая резинка звучно соприкоснулась с её телом. Кажется, ему всё же удалось довести девушку до состояния прострации. Он уже несколько минут, как перестал удерживать её руки, а она этого даже не замечала. Стянув с Виктории её трусики, мужчина отбросил кружевную ткань на пол и пристальным взглядом осмотрел свою любимую женщину. Она была просто великолепна. Лежала перед ним, такая распалённая, раскрасневшаяся… Без тени стеснения и смущения. Он обожал её в такие моменты. В эти мгновения она принадлежала лишь ему. Целиком и полностью. И телом, и душой. За это Бартон мог отдать всё на свете, ибо его глаза никогда не видели зрелища прекраснее, чем это. Торопливо избавив себя от одежды, лучник провёл ладонями по внутренней стороне бёдер Виктории. Кончики его пальцев скользнули к самому чувствительному местечку девушки и тут же стали оглаживать каждую нежную складочку. Бартону не терпелось в полной мере ощутить близость этой чертовки, которая сейчас находилась в его власти, но он не торопился. Он ждал, когда их общее желание перейдёт ту грань, за которой превратится в безумную жажду обладать друг другом. — Клинт… Тихий и страстный стон, сорвавшийся с губ любимой, вскружил голову, окончательно давая понять, что дальнейшее ожидание будет неуместно. Крепко сжав бёдра Виктории в своих ладонях, Бартон притянул её ближе и резко проник в разгорячённое ласками тело. Судорожно всхлипнув, Викки закусила губу и вцепилась руками в край стола. Ей почему-то казалось, что если она не будет держаться, то обязательно упадёт. Впрочем, вряд ли её попытка покрепче ухватиться за деревянную столешницу спасёт от падения в бездну невесомости, на краю которой она находится последние несколько минут. Ей с трудом удавалось удерживать себя в реальности, хотя… Кто мог подтвердить, что всё окружающее её реальность? Единственное, что Виктория знала точно — она рядом с Клинтом, что они вместе, и что весь мир сейчас существует лишь для них двоих. — Родной… Любимый мой… — жалея, что она не может прижаться к мужу, девушка приподнялась на локтях, чтобы хоть немного сократить расстояние между ней и её лучником. Надо отдать должное: Бартон сразу понял, чего не хватает его девочке. Обхватив Викторию одной рукой за талию, Клинт притянул её ближе к себе и поцеловал в кончик носа.  — Рысь… Моя маленькая кошечка… Только моя… — Твоя, — отозвалась Викки, цепляясь за крепкие плечи снайпера и запрокидывая голову. Она обхватила торс мужчины ногами, словно намекая на то, что было бы неплохо ускориться. Ей нравилась эта медленная и безумная пытка, но она хотела большего. Она хотела чувствовать, как крепчают объятия Клинта, слышать его хриплые стоны, обнимать его в тот момент, когда он будет содрогаться от нахлынувшего удовольствия, которое словно тёплая волна смоет все их ссоры и неприятности в небытие. Этого было достаточно. Это слово всегда сводило его с ума. Клинт и без того знал, что эта женщина принадлежит лишь ему, и горе тому, кто решится это опровергнуть. Однако слышать это из её уст… От этого у него просто сносило крышу. — Моя… — оставив собственнический засос на шее любимой, Бартон покрепче сжал её бёдра в своих руках и ускорился. Толчки стали резче и глубже. Возможно, он сейчас был немного груб, но думать об этом не было времени, а Викки… Судя по её реакции, его маленькая кошечка была в восторге. Ещё несколько мгновений, во время которых были слышны звуки поцелуев, сбившееся дыхание, страстный шёпот, и томительному ожиданию пришёл конец. Перед глазами расплывались разноцветные круги, мешая видеть всё происходящее чётко, а сердцебиение… Возможно ли услышать хоть что-то, когда у тебя в ушах раздаётся такой грохот? Впрочем… Всё это было не так уж и важно. Зрение, дыхание, стук сердца… Главное то, что чувствовали влюблённые, сжимая друг друга в объятьях и приходя в себя после мощной разрядки. — Чёрт… Это… Это нереально, — хриплым голосом пробормотал лучник, поглаживая супругу по плечам и целуя её в висок. — Ты всерьёз полагаешь, что тебе это снится? — улыбаясь, поинтересовалась Виктория. — Я не об этом, — чуть отстранившись, Бартон посмотрел на любимую. — Я о том, что каждый раз… Каждый раз, как первый, и всё время происходит что-то такое, что заставляет удивляться снова и снова. — Тебе это не нравится? — Не говори ерунды! Конечно, нравится! Просто, — пожав плечами, мужчина принялся неторопливо одеваться. — Просто мне интересно, как долго мы сможем вот так вот… Не уставая друг от друга, не надоедая и каждый раз открывая что-то новое. Вдруг случится такое, что когда-нибудь всё это закончится. Что мы тогда будем делать? — Не знаю, — отозвалась Викки, сползая со стола и осматриваясь в поисках своей футболки. — Попробуем заниматься этим вверх ногами! — Виктория Бартон! — коротко хохотнув, лучник покачал головой. — С тобой невозможно серьёзно разговаривать. — Кстати, насчёт этого… — натянув на себя майку, девушка подошла к мужу. Приобняв его за плечи, Викки пристально посмотрела в серые глаза любимого и продолжила: — Клинт, пообещай, что больше не будет такой долгой тишины между нами. Если я буду виновата, то лучше ругайся, кричи, но только не молчи, — прижавшись к крепкой груди снайпера. — Поверь, я выдержу всё, что угодно, но не твоё молчание. — Родная, — поцеловав Рысь в макушку и погладив её по волосам. — Ты требуешь от меня того, что сама, как правило, не выполняешь. Так нечестно. — Клинт, я знаю… Да, ты прав. Да, я не всегда могу держать своё слово, но теперь… — чуть отстранившись, Виктория взглянула на мужа. — Я обещаю, что больше никаких безрассудных поступков, — заметив в глазах лучника сомнение. — Я готова поклясться чем угодно, что теперь я не стану вести себя так эгоистично и беспардонно. Я больше не стану рисковать собой. Исключение лишь в том случае, если опасность будет угрожать нашему сыну, тебе, нашим друзьям или всей планете. — А можно вычеркнуть из этого списка меня? — осведомился Бартон и охнул, получив тычок в бок. - Всё! Понял! — чуть прищурившись. — Ответь мне, с чего вдруг ты приняла такое решение? — Всё очень просто, — отозвалась девушка. — Неужели ты думаешь, что я не осознала последствие моего поступка? Это не так… Я всё поняла. Когда меня ранили, и Кэп оттащил меня в джет, я вдруг подумала, что было бы, если бы у меня не было регенерации, или если бы она не сработала? В этот момент меня так резко озарило. Я вдруг поняла, что могла бы больше никогда не увидеть нашего сына, тебя… Мне стало так страшно. Не понимаю, о чём я только думала? Все эти спасательные операции, работа и прочее… Мне это не нужно. У меня уже есть одно особо важное и ответственное задание. — Какое же у тебя задание? — Быть хорошей мамой и замечательной женой, — улыбнулась Викки.