Темнота

Завтра или никогда, говорил Мегатрон, обводя яростным взглядом ряды десептиконов. Завтра – сражение не из простых, завтра сражение за один из самых крупных складов энергона, которого так не хватает. Сегодня закончились последние кубы, и ситуация быстро грозила перейти в критическую – без энергона долго функционировать им не удастся, и уже через несколько дней десептиконов можно будет брать тепленькими без всякого сопротивления. Мегатрон умел говорить так, чтобы мехи шли за ним. Еще в бытность свою гладиатором он мог несколькими словами разъярить толпу, превратив её в прекрасного в смертоносности своей зверя, или же успокоить, остановив начавшееся кровопролитие. Чем дольше он был лидером, тем лучше ему это удавалось. И все-таки основной опорой Мегатрона был страх. Его боялись, а потому – верно служили. Пожалуй, только двое оставались рядом с ним по своим причинам. Те двое, кто и спровоцировал в какой-то мере Кибертронскую войну. Молчаливый Саундвейв, следующий за лидером десептиконов, словно тень, и Шоквейв, вечно скрывающийся в своих лабораториях. Все знали, насколько они не любят друг друга; все слышали хоть один их спор; и, тем не менее, представить их по отдельности не мог уже практически никто – настолько гармонично дополняли друг друга эти вечные соперники. Сильные и гордые, они были недостижимым идеалом, выше которого стоял лишь сам Мегатрон. Впрочем, едва ли их боялись меньше: зачастую вызванные в лаборатории Шоквейва эрадиконы не возвращались назад, а уж те, кто по несчастливой случайности попадал в манипуляторы Саундвейва, лучше б и не возвращались. Однажды такой эрадикон, вырвавшись из отведенных связисту отсеков, перебил половину своего отряда, прежде чем его смогли уничтожить. После этого их стали сторониться, предпочитая восхищаться на расстоянии. Никто не знал, насколько они менялись, будучи в одиночестве. Никто не знал, что именно сможет сорвать их маски. Нападение автоботов не стало неожиданностью – не для Саундвейва точно. Скорее всего, смог понять, что это произойдет, и Шоквейв – но ни один из них не успел ничего сделать. Атака началась раньше, чем они рассчитывали. Автоботы рассчитывали на внезапность нападения, желая зажать командиров десептиконов в угол и разом обезглавить всю верхушку их фракции - захватив ли в плен, уничтожив ли. И они почти преуспели в этом – двое из триады Старскрима были захвачены, недолго оставалось трепыхаться и самому командиру ВВС; конструктиконов, собравшихся в Девастатора, сразу же увели в сторону от базы, не давая ему прийти на помощь; Астротрейна захватили спящим. Удача явно подвела их сегодня… Или, как считали в равной степени и Саундвейв, и Шоквейв – неправильное планирование операции и шпион в рядах десептиконов. Впрочем, сейчас было не до вычисления шпиона – пусть даже и стоит узнать, как он сумел скрыть свои мысли от Саундвейва. На данный момент приоритетной целью было отбить атаку. Шоквейв без колебаний распахнул двери своей лаборатории перед автоботами, выпустив из клеток все результаты своих экспериментов – зачастую жутких, но почти неизменно создававших какую-либо смертоносную тварь. Из автоботов, ступивший на принадлежащую однооптиковому ученому территорию, живым назад не вернулся практически никто – в том числе и один из близнецов-Ламборджини, Санстрикер. Сайдсвайп все-таки сумел пробиться назад, к своим, вытащив буквально на себе серый корпус брата – но стоило ему это очень и очень многого. В другом конце базы бушевал развернувшийся во всю свою мощь Саундвейв, выкашивающий автоботов с невероятной легкостью. Любой, приблизившийся к нему на расстояние выстрела, получал выстрел, а если они могли увернуться – то оседали на пол безвольными куклами с выжженным процессором. Постепенно пространство вокруг кассетикона опустело, и он сосредоточился на остальных офицерах. Старскрим все-таки сумел выбраться из ловушки и вырваться в небо, где ему не было равных – и освободить ведомых, которые сейчас прикрывали отступление. Астротрейна тоже смогли освободить, и все живые еще десептиконы отступали к нему. Конструктиконы тоже были в полном порядке и в заботе явно не нуждались – да к тому же, забредя слишком далеко от поля битвы, обнаружили заброшенный автоботский склад энергона. Видимо, его оставили, когда десептиконы захватили эту базу. Шоквейву помощь тоже не требовалась – он спустился в подземные коммуникации, поняв, что это кратчайший путь к отступлению, и более того – он был уже совсем близко. Саундвейв, мгновенно просчитав возможные варианты, осознал, что это действительно кратчайший путь, и направился было к точке, где возможно было пробить пол и спуститься в катакомбы при минимальных затратах оружия и энергии… Когда под ноги к нему прилетела активированная граната. В таких ситуациях разум обычно не имеет влияния на действия – но не в случае с Саундвейвом. Три коротких действия он сумел вложить в те секунды, что оставались до взрыва гранаты: во-первых, мощным выстрелом проделать в полу воронку, во-вторых, сбросить в неё гранату, а затем нырнуть за пульт управления, который давал хоть какую-то гарантию, что в него не прилетят осколки. Осколки и не прилетели. Вместо этого пол под ногами кассетикона начал оседать. Саундвейв успел лишь извернуться, прикрывая кассетную деку, самое свое уязвимое место, а затем по спине застучали обломки. А пол снова начал проседать. Связист не учел лишь одного: подземные уровни слишком давно не посещались, и полы стали куда более хрупкими, чем должны были бы быть. А Шоквейв не мог знать, что обломками накроет и его тоже. Первым в себя пришел, как ни странно, именно Саундвейв. Все-таки ему повезло: эпицентр взрыва оказался достаточно далеко для того, чтобы кассетикон смог не только выжить, но и относительно не пострадать, а выбраться из-под обломков оказалось проще, чем он решил вначале. Две больших плиты сошлись у него над головой этаким своеобразным шалашом, защитив от более мелких кусков потолка. Впрочем, на шлеме все равно обнаружилась большая вмятина. Выругавшись, кассетикон выбрался на более-менее свободное пространство, осмотрелся. Итак, он оказался на одном из самых нижних уровней. Послать отсюда сообщение практически невозможно, а кассетников он сам отправил вечером к одному из рядовых, приказав выжить. Следовательно, послать за помощью также некого. - …остановись! Пожалуйста! Связист замер, вслушиваясь в неожиданно раздавшийся тихий голос. Слишком знакомый голос, при звуках которого Искра замерла, а затем забилась, как посаженная в клетку. Он так старался забыть этот просящий голос! Почему именно сейчас? Саундвейв глухо застонал, замотал головой, пытаясь вытряхнуть словно застрявший в аудиодатчиках голос. А тот не желал умолкать. - Саундвейв… - глухо раздалось совсем рядом. Совсем другим тоном. – Это ты? Саундвейв… И, как ни странно, это помогло: связист вздрогнул, оглянулся вокруг, словно впервые видя это место. Второй голос доносился из-под завалов. Потянувшись к нему, кассетикон окончательно пришел в себя, почуяв присутствие Шоквейва. - Шоквейв? - Саундвейв! Я знал, это ты, расчетливый выродок… - глухо усмехнулся однолинзый. В его голосе сквозила обреченность. – Вытащи меня отсюда. Связист задумался ненадолго, но все же начал наконец разбирать завалы. Живым Шоквейв будет куда полезнее, чем мертвым. Ученый был завален относительно малым количеством обломков, но каким-то неведомым способом получил большинство возможных в такой ситуации травм: один манипулятор был сломан, возле камеры Искры торчал острый обломок, выступавший над броней… и – что-то задело оптику Шоквейва, и она была разбита едва ли не вдребезги. Видимо, это и вызвало и нервные интонации, и оскорбления, и обреченность. Впрочем, оптику можно восстановить. Пробивший грудь шип рядом с камерой Искры – куда серьезнее… - …пожалуйста, Саундвейв! Остановись!.. Связист едва ли не силой заставил себя оторвать взгляд от Шоквейва. Нет, сейчас он не в силах оказывать какую-либо помощь. Ученый должен попросить сам. Саундвейв сел недалеко, прислонился к стенке, пригасил оптику, чтобы не видеть лежащего на обломках Шоквейва. Не больше брийма прошло, прежде чем фиолетовый мех подал голос. - Саундвейв… ты связался с нашими войсками? - Ответ: отрицательный. Причина: сигнал не проходит сквозь толщу породы. - То есть… - Мы замурованы здесь. Шоквейв замолчал. Саундвейв тоже не стал ничего добавлять. - Ты ведь не бросишь меня одного? – всхлипнул он в последний раз перед тем, как Искра лопнула под холодными тонкими пальцами. - Прости, - спустя ворны ответил я. Чем дольше времени проходило, тем хуже становилось ученому. В какой-то мере обломок перекрывал ток энергона, однако и не давал закрыться ранам, и энергопотеря становилось все внушительнее. Саундвейв же, не пострадавший физически, остался один на один с шарктиконами, выбравшимися из прошлого. Вот только теперь рядом с ним не было кассетников, которые хоть как-то помогали ему держаться раньше. А потому – справиться с ними оказалось практически невозможно. Шоквейв пропустил момент, когда из раны вытащили острый обломок – лишь запомнил холодные тонкие пальцы, закрывающие рану. То, что он не мог видеть, страшило больше всего – ученый ненавидел быть беспомощным, а отсутствие зрения подводило его опасно близко к той черте, что отличает бездействие от беспомощности. - Саундвейв?.. - Почему ты это сделал? – голос связиста был наполнен глухой тоской, а Шоквейв наконец понял, что его бережно сжимают в руках. – Зачем ты тогда выбежал? Я же просил тебя подождать… совсем немного… - Саундвейв! Впрочем, ученый быстро понял, что его не слышат. Кассетикон раскачивался вперед-назад, как болванчик, и что-то шептал, тихо-тихо. А затем его пальцы пробежали к камере Искры, коснулись краев раны. - Почему ты предпочел им меня? – прошептал связист глухо. – Я казался тебе чудовищем? Вслед за этим Саундвейв коснулся камеры Искры. Шоквейв, каким-то неведомым чувством поняв, что будет дальше, рванулся, пытаясь выбраться из вмиг ставшей железной хватки. Увы, сил ему не хватило, да вдобавок еще ноги и руки обвили провода, выпущенные связистом. - Ну же… я – чудовище? – свистяще спросил Саундвейв, непослушными пальцами раскрывая камеру Искры. Ученый снова забился в путах, рыча в бессильном бешенстве. Неожиданно рычание повторилось, и из темноты вырвался один из результатов эксперимента Шоквейва. Впрочем, в прыжке он обмяк и рухнул в считанных метрах от десептиконов – связист сжег ему процессор. …хрупкость хрустальной сферы под пальцами… Камера Искры снова захлопнулась, заставив Шоквейва вздрогнуть. Он не видел кассетикона, но уже понимал - что-то не так. - Я покажу тебе, как на самом деле поступают чудовища, - хриплый смешок над аудиодатчиком, и снова непроизвольная дрожь пробегает по телу. – Ты дрожишь? Боишься меня? В процессор холодной змеей вползает чужая воля. С губ само по себе срывается: - Да… Спустя несколько джооров Шоквейв отчетливо понимает: он действительно боится. Не того Саундвейва, с которым он стоял по одну сторону баррикад – но того, кто стоит сейчас рядом, водит с садистским наслаждением по свежим, им же нанесенным ранам. Что сейчас видит связист? …это было бы слишком просто, раздавить твою искру. Прости меня… Легкий, почти невесомый поцелуй, такое же легкое прикосновение к бедрам. Шоквейв не может видеть, иначе забился бы сейчас в бесплодных попытках вырваться – одним из многочисленных проводов Саундвейв держит длинный обломок, острие которого направлено в приемный порт ученого. Впрочем, он чувствует первое прикосновение, и этого достаточно – но хватка связиста не уступает захватам в ремблоке по крепости, и острый обломок вбивается в порт все быстрее, разрывая внутренние стенки и повреждая ближайшие системы. …худшие образы всегда запоминаются лучше. Прости… Потери энергона вновь близки к критическим, и Шоквейв с трудом балансирует на грани оффлайна. И видит небольшого меха, обнимающего Саундвейва сзади. А тот смотрит на него и грустно улыбается. - Ты напомнил ему меня. Я не хотел этого… пожалуйста, передай ему, что я простил его. За все. Передашь? - Передам, - хрипит Шоквейв. Саундвейв недоуменно морщится, трет лицевую пластину, словно только что вышел из перезарядки. Наконец его взгляд останавливается на Шоквейве, и оптика связиста потрясенно расширяется. - Он… просил передать… - хрипит Шоквейв. – Он… простил тебя. За все… Затем окружающий мир исчезает.