He and his cat

- Проваливай на все четыре стороны! – с балкона четвертого этажа раздался визгливый женский голос, и следом за ним вниз полетел набитый одеждой чемодан. – И не смей больше мне звонить! Козел! Ненавижу тебя! Катись к своим шлюхам! – приземлившись, несчастная жертва конфликта издал громкий хлопок и выпустил из своего нутра несколько предметов гардероба, раскидав их в дорожную пыль. Наблюдавший за этим Гишо лишь тихо хмыкнул, ощупывая карманы своей куртки. Ключи от машины и мобильник были на месте, но вот кошелек с деньгами и кредитками, похоже, был забыт в квартире, которую оккупировала скандальная девица. - Эй, Нозоми, быть может, ты мне и кошелек скинешь, а то мне не на что будет валить отсюда, - мужчина предпринял провальную попытку, в ответ на которую, перегнувшаяся через перила балкона девушка, злорадно улыбнулась и прокричала в ответ нечто нецензурное. - Хм, видимо, это было «нет», - пробормотал себе под нос брюнет, запихивая побитый жизнью чемодан в багажник. Он чувствовал огромное облегчение от того, что весь этот цирк под названием «отношения» был закончен. С девушками Гишо всегда конкретно не везло. Точнее девушкам не везло с Гишо. Все его романы уже спустя пару месяцев заканчивались изменой и грандиозной истерикой со стороны обманутой особы, после которой басист в очередной раз зарекался не заводить больше никаких интрижек и держаться подальше от женщин. Но спустя время история вновь повторялась. Все это больше походило на замкнутый круг, из которого мужчина сознательно не хотел выбираться. Какого-то конкретного плана дальнейших действий у него не было, но ночевать на парковке или в парке на скамье его совершенно не прельщало. Оставались только старые друзья, к которым можно было попроситься на ночь, выпить и рассказать о своем «везении» с женщинами. Листая в телефоне список контактов, басист мысленно прикидывал, кто из них сегодня мог бы быть дома, но, забив на это, начал просто обзванивать всех по списку. Вот только с каждым звонком надежда на теплую кровать таяла прямо на глазах. На дисплее высветилось имя «Хакуэй», вызывая у Гишо обреченный вздох. Вот уж от кого помощи не дождешься, то точно от него, но попытка не пытка, и, нажав на вызов, он терпеливо ждал. - Доброе утро… - раздался недовольный и сонный голос на том конце провода. - Здравствуй, Хаку, хочу тебя разочаровать, уже далеко не утро и даже не день, так что ты слегка ошибся, - басист усмехнулся, откинувшись на спинку автомобильного кресла. - Короче, тут такое дело, меня из дома выгнали, и мне негде ночевать. Пустишь? – честно признался мужчина, не особо рассчитывая услышать в ответ радостное: «Конечно, моя квартира в твоем распоряжении». Повисло напряженное молчание, то ли вокалист после бурной ночи пытался сообразить, что ему сказали, то ли его сейчас распирало негодование от чужой наглости, и он просто не мог вымолвить ни слова. В любом случае Гишо это не особо нравилось. - Хакуэ, ты еще здесь? – осторожно спросил брюнет, напоминая о своем существовании. - Да-да, тут я. Приезжай, раз все так плохо, не оставлять же мне на улице лучшего друга, - спустя пару мгновений отозвались на том конце провода, после чего в трубке послышались совсем странные звуки. - Ты не один? – решил на всякий случай уточнить басист, дабы не попасть в дурацкое положение. - Не обращай внимания, это все Ёру-чан, - отмахнулся Хаку. - Кто? – в голосе Гишо послышалось недоумение. - Приезжай и сам все увидишь. Жду, - после этих слов связь прервалась, и послышались тихие гудки. Брюнет лишь вяло пожал плечами и положил телефон на соседнее сидение. Поведение друга его немного напрягало, но особо выбирать не приходилось. В преддверии выходных за красивые глаза его больше никто не пустил бы переночевать. Забив в навигаторе нужный адрес и заведя мотор, он выехал с парковки и, повинуясь приятному женскому голосу, который подсказывал нужное направление, влился в поток машин, несущихся по улицам вечернего Токио. Уже спустя полчаса он был на месте, вдавливая в стену кнопку звонка. Этот звук мог бы поднять мертвого из могилы, но, судя по тому, что открывать ему не торопились, у кого-то был иммунитет к визгливой трели. Скрестив руки на груди, Гишо терпеливо ждал, прислушиваясь к происходящему за стеной. Наконец, тяжелые шаги стали слышны явственнее, спустя секунду в замке повернулся ключ, и дверь распахнулась, являя миру полураздетое нечто с взъерошенной копной огненно-рыжих волос, в образе которого смутно угадывался вокалист его собственной группы. Хакуэй зевнул, стараясь пригладить растрепанные после сна волосы, и буркнул привет, сделав приглашающий жест рукой. - И я рад тебя видеть, дорогой друг. Судя по тому, как ты выглядишь сегодня, вчера тебе было довольно весело, - басист не удержался от возможности съязвить по поводу внешнего вида мужчины. Прикрыв дверь, он вошел внутрь и принялся разуваться. - Кстати, Ёру-чан – это он, - Хаку прислонился спиной к стене и показал куда-то в сторону. - А я хорош в любом виде, и твои замечания по этому поводу весьма неуместны, - горделиво вздернув подбородок, рыжий демонстративно надул губы, выражая тем самым вселенскую обиду на личностей, не оценивших по достоинству его красоту. Поддавшись любопытству, Гишо глянул в сторону кухни, с удивлением обнаружив там здоровенного черного кота, который пучил на незнакомца не менее здоровенные зеленые глаза. Весь его вид, как показалось брюнету, выражал недовольство появлением постороннего на его территории. Вальяжно пройдя мимо хозяина, черный шерстяной пуфик подошел к басисту и, понюхав его, презрительно чихнул, и так же не торопясь удалился восвояси, оставляя гостя в полном недоумении. - Какое прелестное создание, - брюнет скептически хмыкнул, переводя взгляд на надувшегося вокалиста, - весь в тебя. Поздравляю с приобретением питомца, - усмехнувшись, Гишо склонил голову к плечу, ожидая реакции со стороны хозяина квартиры. При попытке задеть его самолюбие, Хакуэ всегда превращался в стервозную бестию, которая могла испортить жизнь любому. Но его опасения не оправдались. Рыжий лишь устало вздохнул и потер глаза. - Твоя комната в конце коридора и направо. Постельное белье сам найдешь в шкафу. Доброй ночи, - недовольно пробубнил вокалист и, зевая на ходу, отправился в свою спальню, шлепая босыми ногами по полу. У самой двери он остановился, на мгновение задумавшись, и добавил: «Я всегда красив, ясно тебе?» – после чего, гневно сверкнув глазами, скрылся в спальне. Кое-как уснув на новом месте, уже спустя двадцать минут, басист начал активно ворочаться, беспокойно переворачиваясь с бока на бок. Кошмары его посещали не часто, но это был один из таких моментов. Гишо был совершенно один, в темноте, обстановка была совершенно незнакомой. Но краем глаза он видел непонятные узоры на стенах комнаты, которые складывались в пугающие образы, заставляли мужчину шарахаться из угла в угол в поисках двери, которая, казалось, была совсем рядом, но стоило протянуть к ней руку, как она тут же исчезала, возникая в ином месте. Тени постепенно приближались, окружая мужчину со всех сторон, и складывались в причудливое чудовище с белесыми прорезями глазниц, готовое разорвать на куски несчастного, что по ошибке забрел в его владения. Брюнет дернулся, едва не скатившись с кровати. Нечто все приближалось, оно было одновременно и перед ним, и повсюду, будто бы постепенно разрастаясь и заполняя собой все окружающее пространство. Еще совсем чуть-чуть, и ему не останется места в этом месте. Гишо уже ощущал, как черные, невесомые щупальца опутывают его, сдавливая где-то в области груди, мешая свободно дышать. Пугающие белые глазницы становились все ближе, пока не уставились на мужчину в упор. И вдруг монстр издал громогласное «мяу», повергая свою жертву в легкое недоумение. «Какого черта эта хрень мяукает? Разве нормальные чудовища так делают?» - логичный вопрос, возникший в голове басиста, тут же разогнал паутину сновидений, заставляя окончательно проснуться и открыть глаза. Правда дышать от этого легче не стало, в районе груди и живота что-то нестерпимо давило, словно на них положили кирпичи. Приподнявшись на кровати, брюнет встретился удивленным взглядом с зелеными, наглыми кошачьими глазами, обладатель которых удобно расположился прямо на нем, и явно был доволен своей выходкой. Как только оцепенение спало, Гишо схватил подушку, всем сердцем желать убить наглое животное, но кот как будто почувствовал опасность и пулей метнулся к двери, в которую, спустя секунду, врезалась подушка, со скрипом закрывая ее. Тяжело вздохнув, мужчина улегся поудобнее и накрылся одеялом с головой, постепенно успокаиваясь и засыпая. Оставшуюся часть ночи он провел довольно спокойно, наслаждаясь снами о рыжеволосых красавицах и солнечных пляжах.