Четвёртая пытка

Поскрипывая креплениями под потолком, шумели цепи, на которых раскачивалось нагое тело десятого босса Вонголы. Вернее то, что от него осталось: исполосованное туловище без сосков, с немой головой без зубов, ушей и волос. Даже брови и ресницы отсутствовали. Чудом оставались целыми потускневшие глаза. Весь белок был «изъеден» красными венками, отчего на нём ни крохи белого не осталось. Подвешен Тсуна был довольно низко, чтобы палач в любой момент мог воспользоваться живой куклой. Хотя живой ли? Казалось, душа давно покинула этот жалкий изуродованный обрубок. Во всяком случае в глазах точно не читалась жизнь. Занзас, не торопясь, ходил вокруг Савады, изредка толкая в спину, когда раздражающий скрип утихал. Ему нравилось играть на нервах измученной куклы, хотя внешне это никак не проявлялось: ни ухмылки, ни изучающего взгляда. Савада давно ото всего устал. Он надеялся, что когда на нём не останется ничего, что можно резать, он наконец-таки обретёт покой в смерти. Занзас отказал ему в этой маленькой радости, найдя новый способ развлечения. В Тсуне уже столько всего побывало, что он был уверен в причине своей смерти — взорвавшаяся динамитная шашка, застрявшая в прямой кишке. Динамита, может, пока ещё не было, зато в уретре оставался небольшой кусочек С4 с микродетонатором. Член Савады до сих пор оставался на месте, потому что устройство не сработало. Не совсем качество Варии… Встав сзади, расстегнув ширинку, Занзас вошёл в давно раздолбанную дырку. Анальные трещины вновь закровоточили, но Савада не издал ни звука: без языка и голосовых связок он не мог даже выразить свою боль. И не было зубов, чтобы их стиснуть. Боль ещё не была достаточно сильной для слёз — вполне привычная. Лишь непроизвольно немного сжался сфинктер, совсем не принося насильнику удовольствия — кукла приходила в непригодность, но Занзас не спешил от неё избавляться, каждый раз придумывая что-то новое. — У меня для тебя подарок из России, — угрожающе прошептал он, обжигая шрам на месте уха. В руке мужчина держал вытащенный из кармана маленький шприц. Воткнув Тсуне иглу в шею, он медленно впрыснул его содержимое. Выкинув мусор, покрепче схватил Саваду за бока, чтобы тот не соскользнул с напряжённого члена. Не прошло и секунды, как Тсунаёши затрясло, глаза закатились, а изо рта потекла пена. Его било мелкой дрожью, крутило остатки тела. Казалось, он вот-вот умрёт, но, словно какое-то проклятие, что-то не давало покинуть этот мир. Яд кавказкой гадюки разошёлся по венам, принося невыносимые мучения. Сердце, как назло, качало кровь как бешеное. Савада давно вопрошал у Дьявола, раз Бог от него отвернулся, когда же оно остановится. Или же он уже был в Аду за неизвестную ему провинность. Хотя, наверное, известную: он сдался и возложил на себя обязанности десятого босса Вонголы. Занзас рычал от удовольствия. Ему не приходилось делать ничего. Савада двигался лучше любого вибратора, сам насаживался, извивался, сжимался… «вибрировал». Сына Девятого порой пробивало на смех: так жалко выглядел никчёмный наследник. В глазах померк свет, но Савада оставался в сознании. Он так долго и быстро елозил по члену Занзаса, что прямая кишка занемела. Тсунаёши даже не понимал, кончил ли Занзас или нет. Волна ужасающей боли прошла, но тело всё ещё жутко ныло. Савада сожалел, что не мог больше кричать. Как ни странно, но крик помогал хоть как-то справиться с болью и страхом, прогонял всё плохое, насколько было возможно. Лишившись зрения, Савада яснее чувствовал холод и прикосновения Занзаса. Не заметил только из-за онемения, как тот вышел из него. На пол закапало красноватое семя. «Всё? На сегодня всё?» — спрашивал Тсуна, пытаясь сдерживать тошноту. В последнее время его рвало всё реже, снижалась чувствительность, но толку? Он уже никто. Даже ничто. Прогнивший мусор. В уретру вновь что-то вошло. На этот раз тонкое и длинное — петарда. Когда она коснулась воспалённого предыдущей взрывчаткой участка, Тсунаёши поморщился. Занзас надавил сильнее, проталкивая кусочек С4 дальше, желая, чтобы петарда поместилась вся до фитиля. «Пожалуйста, можно хотя бы в этот раз умереть?» Тсунаёши знал, к чему всё идёт. Он лишится ещё одной части себя, бесполезного куска плоти. Но Занзас, как всегда, не спешил. Усмехаясь, он насиловал вялый член Савады, раздражая уретру ещё сильнее — последняя «расслабляющая» пытка перед «казнью». Взрыв! Немой крик в безудержной боли. Савада и пол вокруг него весь был забрызган кровью, куски мяса валялись под ногами Заназса, прячущегося за широким зонтом. Отбросив зонт, он поменял его на нож. Сделав надрезы у основания яичек, он, вцепившись в разорванную плоть, стал с силой тянуть, пытаясь порвать живые ткани. В ушах так громко застучало, что Тсуне показалось, что он услышал свой собственный крик. Но он не кричал. Сознание почти покинуло бьющееся в конвульсиях тело. На миг Савада в бреду возрадовался, что сейчас умрёт, но что-то вновь вырвало его из небытия. Ненадолго. Вскоре после того, как Занзас втолкал обрывки в зад Тсуны, заблокировав анальной пробкой, чтобы Десятый гнил изнутри, Савада отключился. И снился ему прекраснейший из снов. Он умер. Не было загробного мира. Не было цикла реинкарнаций. Тсуна просто исчез. Навсегда.