Мотылек

Ты была так надменно-порочна. Движения твоих безжалостно алых, страстных и горячих губ вводили в транс. В памяти не исчезают восхитительно-больные стоны подо мной. То как ты извивалась и оставляла свои метки у меня на плече. Я же отвечал тебе тем же, целуя засосы из прошлой ночи, и добавлял новых. Мне нравилось, как ты реагируешь. Резко открываешь глаза, врываясь в мою собственность, обнимаешь руками. Твои ножки плотно обнимали меня за поясницу. И то ощущение, будто ты под моей властью, будто ты моя собственность, мне начинало нравиться всё больше и больше. Я хотел тебя чаще и больше, я хотел поставить на тебе клеймо, чтобы ни один, блять, бык не смел даже смотреть в сторону моей девочки. И это уже превратилось в зависимость, в блядскую и пошлую. Впервые я увидел тебя у себя в клубе, почти что в разгар шоу. Ты улыбаясь прошла внутрь и села за барную стойку, в твоем взгляде было что-то уверенное (потом я понял, что не в этом суть). Заказала себе скотч, слегка покачивая головой в такт музыке, ты осматривала помещение. Я сидел где-то в конце за VIP-столиком. Твое обтягивающее платье отлично открывало вид на спину. И чёрт, это было охуительно идеально. Я откровенно рассматривал тебя, и ты это заметила, кажется тебе льстило, что именно мой похабный взгляд раздевал тебя здесь и сейчас. Ты ухмыльнулась, явно ехидной усмешкой, а потом вернулась к рассматриванию клуба. Прошлась виляя бёдрами, ты казалась мне маленьким мотыльком с ублюдским характером. Через пол часа наблюдения, ты отшила всех, кто пытался к тебе подкатить. И это меня лишь заводило. — И что такой прекрасный мотылек делает в месте где полно разврата? Ты смерила меня взглядом, оценивая мои возможности. Уже не уверен осталась ли ты довольна, но ты смотрела надменно, словно с высока. И этот, сука, взгляд я был готов уничтожить, но решил тебе позволить эту выходку (да и сам не знаю почему). — Разведка, дело тяжелое. — Прожигая меня взглядом, ты откинула волосы на спину. Где-то что-то екнуло, словно внутренний голос прошептал «твоя». — Может мне надо тебя допросить? А вдруг ты подосланный шпион-разведчик? — Может, лучше закажешь мне выпить? — Да, конечно. — Скотч. — Хороший выбор. Даже не успев дойти до барной стойки, я увидел тебя выходящую из клуба. Мне понравилось, как ты улыбнулась и подмигнула в мою сторону. Конечно, мое самолюбие сильно в тот момент было ранено. И бедная девчонка (ну или не очень бедная, может, ей понравилось, не спрашивал), что попалась мне. На следующий день где-то после обеда я выпивал на кухне, как меня позвали и сказали, что пришел кто-то очень важный. Что же, ещё тогда стало понятно, кто ты для меня. Ты стояла в форме (как я узнал позже, пожарного инспектора) всё также рассматривая помещение. И это было самое, блять, возбуждающее зрелище. Форма на идеальной фигуре с отличным размером груди. Я застыл на секунду, но тебе этого хватило, чтобы заметить. И ты, чёрт тебя побери, опять также ехидно ухмыльнулась. — Оу, а ты оказывается очень серьёзный мотылек. — Я пришла не флиртовать. — Ты изменяешься в лице, становясь более ответственной что ли, я подхожу ближе и выгибаю брови, представляя тебе все возможности выкладывать. На что ты протягиваешь мне бумагу с дохренище пунктов. — Че это? — Я пожарный инспектор. Так, как вас уже кто-то замазал и нам не надо выезжать на обследование, я провела его самостоятельно. — Ты опускаешь сумку на рядом стоящее кресло и слегка улыбаешься. — Считай это дружеской помощью. — Тебе-то какое дело? — Я предлагаю тебе присесть, но ты вежливо отказываешься. Кажется, ты не можешь оторвать взгляд от моих глаз, точно так же, как и я от твоих. — Лично мне — никакого, но я из семьи пожарных. И знаю каково это потерять родного брата из-за какого-то грёбаного пожара, что случился потому что хозяевам было тяжело установить противопожарную сигнализацию. Вам конечно нехер делать, отстегнули бабок, и всё на мази. Но потом нашим ребятам из частей нужно рисковать жизнью и спасать людей из такого дерьма, как этот клуб. – Ты, словно срываешься на мне из-за всех. Тебе становится сложней говорить, и ты поджимаешь губы в попытке не выдать ещё лишней информации. — А мне то какое этого дело? Ты приоткрываешь губы, пытаясь словить ускользающий из лёгких воздух. Подаёшься на меня и злишься, ты была ну очень зла, — Парень, да ты можешь тут хоть подохнуть, до тебя мне не будет дела, но сюда я уверенна приходят ни в чем невиновные люди, если они умрут, то виновата буду и я, и ты. — Ты стоишь на опасной близости, из-за твоих резких движений мои парни подняли кипишь, я лишь кивнул, что всё в порядке и ты продолжила. — А если ещё тут умрут и пожарные, то за это могут и посадить. Понятно? — Да, я понял, мотылек, не выводись. Я же пошутил. Я всё сделаю, а то мне тоже не улыбается сесть, а то и вовсе умереть. — Я ухмыльнулся, наклоняясь к тебе ближе, а ты даже не отходишь, не отодвигаешься (тогда я и понял, ты мой соперник по жизни). — Я сделаю всё, если ты скажешь, как тебя зовут. — Парень, — я исправляю тебя, говоря свое имя, — Вадик, да будь ты хоть Петя, я тут не для флирта. — Ну, мотылек, а кто сказал, что я флиртую? Я пользуюсь ситуацией. При чем признай, очень удобной. Красивая девушка пришла ко мне сама, тут просто грех не узнать имя. — А ты ещё тот ублюдок, так? — Я пожал плечами и наклонил голову набок. Мне нравилось, как ты не смущалась в моей компании, как ты нагло отвечала и не боялась. Твоя изогнута бровь и слегка искривлены в ироничной ухмылке губы. Я любил так делать, и я понял, что пародируешь меня. Мне понравилось, я восхищался твоим мастерством. Ты идеальный игрок. — Елена Макарова. Я смотрел тебе в глаза, я захлебнулся от жестокости и нежности в них. Мой зелёный ад, мой личный наркотик. Ты врезалась мне под кожу, и уж не знаю бегу я от себя, иль от тебя. Ты собралась уходить, и я тебя окликнул. В этот момент стало понятно, что ты точно также наслаждаешься равным соперником. — Мотылек, мы ж ещё увидимся? — А это решать должен ты. И мы встретились, и я решил. То, что ты подарила мне в нашу первую ночь. То, как ты жила мной, излучала страсть и вдыхала в меня похоть. Я думал, что во мне и так её достаточно, что я могу, кому угодно всадить похоти по горло. Но с тобой всего казалось мало. Ты ураган, ты извергающийся вулкан. Я думал, обожгусь или ты потухнешь из-за моего льда. Но всё оказалось куда хуже, наш пленяющий разум секс и порочность вывели всё на другую полосу. Я прихожу к тебе поздно ночью. Ты целуешь меня так, словно в последний раз. Я боюсь иногда того насколько ми привязались к этому чертовски охуительному сексу, к нашим пустым разговорам и к нашим контрастам. Но всё уходит в сторону, когда твое тело так податливо изгибается ко мне, когда я вхожу в тебя и ты громко стонешь, когда ты трешься носом о мое плечо, нежно целуя. Я всё забываю возле тебя. Нет больше ничего. Но утром приходится уйти. И ты знаешь, что опять проснешься в пустой кровати, в пустой квартире и лишь сигаретный дым от моей не так давно докуренной сигареты, привкус моего парфюма будет напоминать о ночи и о том, что я в обще приходил. Я знаю, что когда-то останусь. Когда-то я устану от этой беготни, но сейчас терпи ублюдка. Ты терпишь. Но как долго ты выдержишь, а, Мотылек?