№2 Киба и Ли

      – Уагрх! – рука буквально впечаталась в стол с такой силой и скоростью, что Киба даже вскрикнул от боли и подумал, что получил сильнейший вывих локтя.       – Ха-ха! Я же сказала тебе, помнишь: выиграть у Ли в рукоборстве под силу разве что принцессе Цунаде! – Тен-Тен, напарница «Прекрасного Юного Зверя», наблюдала за недолгим сражением молча, но сейчас, сложив руки на груди, откровенно смеялась над незадачливым собаководом.       Киба, вытянув руку и пытаясь унять боль в локте, выглядел однозначно раздосадованным: как он мог так позорно, всего чуть больше, чем за десять секунд, проиграть?! Юноша бросил злой взгляд на своего соперника – тот виновато улыбнулся и развёл руками.       – Прости, Киба-кун, но тебе и вправду меня не одолеть, – Толстобровик поднялся со стула и повернулся к своей напарнице: – Наша команда не проигрывает даже в армреслинге!       Раздался звук глухого удара и громкое «Ауч!». Наруто смотрел на проигравшего товарища таким взглядом, словно готов был прямо сейчас истыкать его кунаями сверху донизу или прикончить каким-нибудь другим, желательно самым изощрённым из всех возможных, способом. Собачник выглядел ещё более злым и потирал затылок, по которому в сердцах и двинул ему друг. Но отвечать и лезть в драку не стал – в конце концов, Наруто на него поставил и сейчас уже открывал кошелёк-жабу и отсчитывал ухмыляющейся Тен-Тен с протянутой рукой положенный ей выигрыш.       Киба тоже потянулся за своими деньгами, сунул руку в один карман, потом в другой, в третий и с ужасом понял, что не взял с собой ни единой монетки! Пока никто не заметил его заминки, собачник со страшной скоростью соображал, что же делать; признаваться, что он ещё больший лох, коим является после проигрыша Ли, очень не хотелось. «Твою ж мать, Тен-Тен!» – пронеслось в голове юноши.       – Ах, блин! У меня не хватает! – Голос Наруто заставил Кибу отвлечься от мыслей о своей неудачливости; а Тен-Тен довольно-таки гаденько ухмыльнулась, но блондин всё же рискнул предложить: – Слушай, давай я сейчас домой сбегаю, у меня, блин, должны быть ещё деньги!       – У меня с собой вообще нет, я тоже сейчас вернусь и отдам, ок, ладно? – Киба, после того как Наруто признался, что у него проигранных денег нет, тоже решил не тянуть пса за хвост и, встав со стула, быстро направился к двери маленькой комнаты, чтобы исполнить только что сказанное.       – Не так быстро! Во-первых, так не пойдёт. Как-то это всё не по уговору. – Улыбка не сходила с лица Тен-Тен. – Ну а во-вторых, мы сегодня дежурим здесь, забыли? Уходить нельзя.       Вид у проигравших был такой, словно их ударили по голове чем-то тяжёлым. Впрочем, спустя мгновение растерянность сменилась стыдом: как они могли забыть, что, по сути, находятся на глупом, но всё же задании?! Дежурство ночью в резиденции Хокаге – отлучаться никак нельзя.       – Но… Но что же нам тогда делать, блин? – Похоже, Наруто отнёсся к проигрышу слишком серьёзно, а Киба так и вовсе не мог ничего сказать. Оба юноши знали, что с Тен-Тен в этом плане никакой пощады не будет: в отличие от её идеала, девушке всегда везло в азартных играх, а свой выигрыш она никогда не упускала. Что мешало им вспомнить об этом раньше, когда она подбила одного из них на «слабо выиграть у Ли полтинник?», а второго на «ты что, не веришь в своего товарища?!».       Куноичи задумалась – или только сделала вид? Спустя секунд тридцать раздумий улыбка вернулась к ней, и она, повернувшись к напарнику, заговорщически проговорила:       – Ли, помнишь задание ранга E, которое вы вместе с Неджи едва не провалили? Ну, пока я не пришла.       – Чт… Что?! – Глаза «Прекрасного Зверя» расширились от изумления, он едва не задохнулся от переизбытка чувств, которые наполнили его всего от одной фразы Тен-Тен: – Ты… Ты хочешь предложить это им?!       – Ну да, а что такого? – Девушка повернулась к Наруто и Кибе и пояснила: – Ли у нас и так-то смущался, а уж после того как облажался тогда, так и вовсе снова играть боится.       Толстобровик моментально залился краской и скороговоркой проговорил что-то типа «Я-я не боюсь!». Двое проигравших в изумлении переглянулись. Тен-Тен, опершись рукой о стол, подалась в их сторону и доверительным тоном сообщила:       – Раз уж так выходит, что отдать наш выигрыш вы сейчас не можете, то я предлагаю альтернативу. Как насчёт того, чтобы сыграть в дурака? Ну, в карточного дурака, знаете, да? Так вот, если вы нас обыгрываете, то я и Ли прощаем ваш глупый долг, а вот если наоборот, то сумма увеличивается вдвое и завтра вы платите, сойдёт?       Парни снова переглянулись и дружно покосились на ученика Гая. Чего это он так разнервничался? Сами Киба с Наруто безобидную карточную игру любили и, без сомнения, обыкновенно им везло. Наруто кивнул, и Киба открыл рот, чтобы ответить за них двоих, но Тен-Тен не дала ему этого сделать:       – Подожди! Теперь самое интересное. Ведь просто дурак – это скука смертная. – Ли на этих словах то ли всхлипнул, то ли просто судорожно вздохнул, но девушка не обратила на это никакого внимания: – Так вот. Мы играем в дурака на раздевание!       – Ваааай?!       – Что за?..       – Тихо! Как монашки, ну в самом деле! Всё безобидно! Проигрывает и просто выбывает тот, кто остался в дураках, а на самом-то и осталось только самое нижнее бельё. Ну что?       – Тен-Тен, блин, что за извращенная у вас команда?!       – Предложи что-нибудь другое, эй!       Девушка скорчила кислую мину и разочарованно протянула: «Ууу, ну даже Хината бы так не покраснела! Вы ещё ножкой пол поковыряйте. Ну ладно, если вы не хотите, то…» Парни в очередной раз переглянулись.       – Держи десятку! Бито?       – Бито! Выкидывай их отсюда!       – Ха-а, мой ход! На тебе, блин!       – Перевод, держи Киба подарок от своего напарника.       – Вот так! Вот так! Вот так! Бито!       – Киба-кун, подкидываю.       – Чёрт, Ли ты урод!       – Бери-бери, не обзывайся.       Карты ложились одна на другую, азарт пришёл почти моментально: не успела ещё Тен-Тен раздать первую колоду, как у Кибы уже загорелись глаза – ведь чем выше ставка, тем более захватывающая игра. Ну а для Кибы (и собачник был уверен, что и для Наруто тоже) выше ставки ещё ни разу не было. Остаться в одних труселях, да ещё и должным сотню. Условия заводят.       Когда Наруто, товарищ по команде, в первый раз остался в дураках, собачник «разгорелся» только сильнее. Когда ему самому пришлось остаться с голым торсом, то дотронься кто до его кожи, он бы почувствовал, что внутри юноши горит огромный костёр. Наруто, чьё плечо соприкасалось с плечом Кибы, судя по всему, испытывал те же самые чувства. Тен-Тен, периодически окидывая их весёлым взглядом, только ухмылялась. Ли был сосредоточен, по виску текла капля пота.       – Восемь.       – Валет пик, блин!       – Бито, твой ход.       – Ха, Толстобровик, на тебе даму! И ещё одну даму!       – Эээ… А! Перевожу!       – Твою мать, Наруто!       – Кажется, Киба, ты скоро снова будешь в дураках, ха-ха.       Игра продолжалась. И не было так жарко этой летней ночью, да и комната не была такой уж душной, но смуглый юноша чувствовал, как горит его тело и уже какое-то время начал понимать, что что-то здесь не так. Тен-Тен разводила троих парей на удивление легко, но поймать её на чём-нибудь, что было бы против правил, Киба ни разу не смог. Но сейчас, когда и Ли, и Наруто, и он сам остались лишь в одних трусах («Классные лягушки, Наруто-кун!»), сама Тен-Тен сбросила с себя лишь верхнюю кофту и, судя по всему, более им сегодня обыграть её ни разу не удастся.       Но не мысли о том, что он должен будет целую сотню, и не о том, что девушке везёт просто невероятно подозрительно, бросали юношу в жар. И уж конечно это был уже не азарт. Это было возбуждение.       Как он мог согласиться на эту игру, ведь он должен был подумать!..       Наруто первый выбыл из игры и, громко и длинно выругавшись, швырнул карты в Тен-Тен и улёгся на спину, закинув руки за голову и уставясь в потолок. Взгляд Кибы просто не мог совершенно случайно не проскальзывать по телу блондина. Мысли собачника окончательно смешались.       Чёрт, почему, ну почему, он надел сегодня свободные боксёры?! Ну и чёрт, чёрт, чёрт, почему у него уже встал? Как спрятаться, как избежать небывалого позора?! Ведь ясно, что у него стоит не на Тен-Тен, которую раздеть так и не удалось.       Киба скинул последнюю карту, и девушка осталась один на один со своим напарником. Собачник знал, что Ли, скорее всего, продует свою последнюю «жизнь». Ли… У Наруто, несомненно, тело было натренированное, сильное и, чёрт возьми, сексуальное – почему у Кибы уже и стоял крепко-накрепко. Но по сравнению с «Юным Зверем» это было ничего. Казалось, что у Ли мышц больше, чем у Наруто и Кибы вместе взятых. Пожалуй, собачник не назвал бы это тело более привлекательным, чем тело поджарое, как у блондина, но только не сегодня – сегодня с ним творилось что-то странное и его заводила даже негустая, но хорошо заметная полоска чёрных волос, поднимавшаяся из-под резинки трусов Ли.       – Киба-кун?..       – А, что?       – Я жду, пока ты перемешаешь колоду, Киба. Ли вылетел, остался ты. Давай быстрее.       Юноша очнулся от своих мыслей и посмотрел в глаза Тен-Тен. Кажется, её взгляд был ещё более весёлым, чем в самом начале, причём весёлым не по-доброму. Киба потянулся к картам, бросил взгляд на лежащего слева Наруто. Впрочем, тот уже не лежал, а с широко раскрытыми глазами и непонятной улыбкой полусидел и глядел на самого Кибу. Собачник перевёл взгляд на Ли и увидел то же самое выражение лица, только без улыбки. И тут Инузука понял, что «он знает, что они знают».       – А-а, мать твою, ладно, сдаюсь, ты выиграла! С меня сотка и хватит этого! – Киба вскочил со своего места (чёрт, ну почему они играли на полу, а не за столом, сидя на стульях?!), швырнул карты на пол и, оглядевшись, продолжил крик: – Где мои шмотки?!       Наруто кинул ему его куртку, и они вместе с Ли поднялись, чтобы и самим тоже одеться. И сделали это гораздо быстрее – от ярости и злости (на самого себя в первую очередь), Киба буквально не попадал ногой в штанину.       Внезапно дверь открылась, и в комнату вошли четверо чунинов Конохи – смена на дежурство. Вошли и в изумлении застыли, уставившись на Кибу в расстёгнутых штанах и с майкой в руках. Злость и обида внутри юноши поднялись до небывалых высот, в глазах потемнело, и собачник попросту выскочил из комнаты, а затем и вовсе из здания.       – Киба-кун, постой! – рядом с собачником, прислонившимся лбом к холодной стене какого-то здания за несколько сот метров от резиденции Хокаге, оказался Ли, держащий в руках какую-то чёрную ткань и протягивающий её Инузуке:       – Твоя повязка, ты забыл...       Киба молча и нарочито медленно взял вещь, но повязывать на лоб не спешил, рассматривая эмблему Конохи, вырезанную на металле. Луна светила сзади, и пластина отражала красное и растерянное лицо собачника. Подняв глаза на Ли, он попытался прочитать по его лицу, что тот думает о сегодняшнем дежурстве, да и о нём самом после этого самого дежурства. Прочитать не удалось, и Киба решился спросить:       – Вы всё видели, да? – юноша напротив замешкался, а потом коротко кивнул, и тут Киба практически на одном дыхании выпалил: – Как мне быть, что делать, Ли?!       Мастер рукопашного боя явно растерялся от такого вопроса. Нет, ну в самом деле, что он может ответить? Сам он воспринимал сегодняшнее, и Наруто с Тен-Тен, должно быть, разделяли с ним это видение, не иначе как забавную ситуацию, но для Кибы случившееся, похоже, было едва ли не концом света. Друг нуждался в утешении, что Ли и попытался сделать:       – Киба-кун, с кем не бывает, всё нор…       – Блядь, Ли ты же ничего не понял! Нет, не бывает! У меня стоял, и до сих пор, бля, стоит! НА ТЕБЯ СТОИТ, СЕЧЁШЬ, БРОВАСТЫЙ?! – Киба понимал, что его «несёт», но остановиться уже не мог: – Я УЖЕ ДВА ГОДА КАК ЕБУ ПИДАРАСОВ ИЗ КРАСНОГО КВАРТАЛА! А СЕГОДНЯ ЭТО СТАЛО ИЗВЕСТНО ВСЕМ, ПОТОМУ ЧТО, БЛЯ, У МЕНЯ ПРИ ВСЕХ ВСТАЛ, КОГДА ТЫ РАЗДЕЛСЯ! Ёбаная игра, как же меня это всё бесит! Я сейчас как!..       Но Ли прервал истерику товарища, который, очевидно, забыл, что сейчас ночь и люди хотят спать, а не слушать ор про гомосексуалистов и эрекцию. Встав в позу «крутого парня», Толстобровик сбил неожиданностью этого действия Инузуку с «волны» и прежде, чем тот опомнился, попытался всё опять же свести в шутку:       – Всё нормально Киба-кун! Любой возбуждается при виде моего крепкого тела, горящего юной силой! Ли улыбнулся своей ослепительной улыбкой и не успел опомниться, как был со всей силы впечатан в стену дома, у которой этот разговор и проходил. Разъярённое лицо Кибы оказалось перед самым носом «Юного Зверя», и тот понял, что, кажется, «сбить с волны» друга ему не удалось, и он сделал только хуже.       – Киба-кун, послушай, я… ОХХХ! – парень задохнулся, когда чужая рука сквозь ткань трико сжала его достоинство. Он было попытался ещё что-то сказать, но поцелуй Инузуки напрочь лишил его этой возможности. Ли, окончательно растерявшись, не мог ни сопротивляться, но и ни помогать Кибе, который с животной страстью впился в его губы, а дрожащими руками пытался расстегнуть жилет. Инузука не сдерживался, полностью отдавшись животным инстинктам, и даже чакра его хлестала во все стороны.       Вот с жилетом покончено, он отброшен в сторону и голодный (изголодавшийся?) пёс, оторвавшись от губ своей жертвы, упёрся одной рукой в грудь Ли, а второй, ухватившись за ворот его зелёного костюма, рывком потянул на себя.       Громкий треск отчасти привёл Ли в чувство, и он, осознав, что верхнюю одежду с него сорвала чудовищная сила, понял, что стоит практически голышом перед человеком, который явно не в состоянии думать о чём-либо, кроме удовлетворения своей похоти. Ли попытался оттолкнуть Кибу, который водил потными горячими ладонями по его телу, но его движения были перехвачены – подхватив ученика Гая подмышками, Инузука швырнул его на землю, прямо посреди пустынной улицы; у Ли перед глазами заплясали звёздочки.       Всего несколько минут назад Киба с трудом справился со своей одеждой – сейчас же она буквально слетела с него за одно мгновение. Оставшись в одних боксёрах, которые, конечно, ни капли не могли скрыть силы возбуждения Инузуки, юноша вновь бросился на свою жертву, любуясь и обдавая горячим и влажным воздухом живот, грудь, руки столь желанного сейчас человека.       – Это будет мешать!.. – и прочь летит обувь и утяжелители брюнета, а Киба, сев слева от него, снова приблизил своё лицо к лицу жертвы. Рука вновь сжала член сквозь плотную ткань зелёных трусов, но на этот раз не отпустила, а начала своеобразный «массаж», сминая, сжимая, затем чуть ослабляя хватку, и снова сминая. К животной радости Кибы, Ли откликнулся на ласки довольно быстро, и он почувствовал, как набухает чужая плоть под его пальцами.       – Хей, а тебе ведь это нравится, да? – Инузука нащупал сквозь ткань головку члена своей жертвы; Ли дёрнулся, и сжал зубы. Похоже, делать вид, что он «потерялся», черноволосому юноше становилось всё труднее. Оскалившись, пёс снова вернулся к первоначальным ласкам члена товарища, а затем, когда с губ Ли сорвался первый стон, вновь накрыл их губами своими. На поцелуй жертва, однако, опять не ответила. «Ну ладно, поиграем» – пронеслось в голове Кибы и он, отодвинувшись от лица любовника, сосредоточил всё внимание на его теле. Провёл руками вниз по бёдрам, покрытым редкими и короткими, но жёсткими волосками, затем опять поднялся к груди, к бокам. Обвёл кончиком языка сосок, оставил мокрый след от груди до низа живота. Снова вернулся к ногам. Ли шумно выдохнул и едва заметно (впрочем, заметно) подался навстречу рукам Инузуки.       – А, так значит, нам больше всего нравится вот так? – И Киба ещё раз провёл по тыльной стороне бедра; юноша под ним снова едва слышно простонал и, окончательно сдавшись, приподнял голову, чтобы видеть Кибу. Он никогда бы раньше даже не предположил, но тело собачника, особенно когда тот двигался, было таким крутым! Облизнувшись, Инузука, наконец, перестал мучить своего оппонента, и снова вернулся к самому главному. Ли, простонав уже в полный голос, откинулся назад, когда пальцы Кибы ещё раз нащупали сквозь ткань головку уже заметно набухшего и всё крепчавшего члена. Движение вниз по стволу – ещё один стон, и Ли непроизвольно чуть раздвинул ноги. Это действие вызвало у Кибы очередную волну небывалого возбуждения, которое сдерживать он уже совсем не мог.       Сунув свободную руку внутрь своих боксёров, Киба обхватил собственный стояк и, издав полурык-полустон наслаждения, принялся двигать кулак вдоль него в такт своим же движениям по стволу гаева ученика, всё увеличивая и увеличивая скорость. Вот Ли уже стонет во весь голос, извиваясь под руками Кибы, а его собственные ладони судорожно сжимают землю. Вот Киба, сидя на корточках и надрачивая им обоим, тоже издаёт протяжный стон и падает на пятую точку, когда рука Ли проводит по его телу, впрочем прерывая свои действия лишь на секунду. Вот (двое даже не заметили когда и как это случилось) уже Ли, всё так же лёжа, дрочит и себе, и уже голышом сидящему сбоку Кибе, а сам Инузука лишь водит руками по ногам своего возлюбленного.       – Уагрх! – Ли, убрав руку с члена любовника и опершись ею о землю, приподнялся и (Киба ещё ни разу не видел у него столь сосредоточенного взгляда!) ещё больше ускорил движения руки в своих трусах. Киба, подхватив его подмышками и пересев так, что теперь сидел на ногах любовника, чуть приподнял его и вновь повторил поцелуй. Глаза Ли распахнулись, когда язык Кибы проник внутрь рта. Заминка; потом юноша ответил на поцелуй, который длился всего несколько секунд и Ли, запрокинув голову и хрипло крича, кончил.       Струя спермы выстрелила сквозь ткань трусов, затем ещё одна и ещё! Кибе поначалу показалось, что по его телу бьют раскалёнными хлыстами – столь горячего семени ещё не было ни у одного из его партнёров!.. Тело бровастика выгнулось в последний раз; просочилась последняя капля, и Ли, прохрипев что-то невнятное, обмяк в руках Инузуки.       Буквально уронив свою жертву обратно на асфальт, Киба потянул вниз перепачканные трусы юноши и, поднявшись на ноги, отбросил в сторону. Затем, вновь повернувшись и посмотрев вниз, внимательно оглядел тело своего любовника. Ли, приподнявшись на локтях и тяжело дыша, изучал стоявшего над ним товарища. Вряд ли в голове Кибы сейчас было что-то осмысленное, о чём говорил так пока и не разряжённый член, стоявший почти «на двенадцать», а вот мысли Ли были хоть и отчасти путанными, но всё же понятными хотя бы ему самому. Тело Инузуки, покрытое спермой товарища, блестело в слабом свете луны, и Ли, шумно и прерывисто вздохнув, почувствовал, что член, так до конца ещё и не расслабившийся, снова крепчает.       Немая сцена завершилась, и Киба, заметив, что юноша у его ног не против продолжения, быстро сел и, раздвинув его ноги и подтащив к себе поближе, вновь овладел стояком бровастика, не забывая, впрочем, и о движениях вдоль собственного члена. Всё пошло словно по второму кругу – стоны Ли, хриплое дыхание Кибы и резкие движения кулака, приближающие обоих парней к разрядке. Характерные звуки этих движений по влажному и скользкому члену заводили Ли не меньше, чем сами движения, и краем сознания парень понял, что в этот раз кончит ещё быстрее, и тут почувствовал резкую боль:       – Ааай! – Это не было похоже ни на что из того, что когда-либо ощущал Ли, но, сквозь мутную пелену, застилающую глаза, парень увидел, как любовник тремя пальцами (первые два он, должно быть, не почувствовал) изучает его задний проход. Поняв, что сейчас будет, Ли дёрнулся и попытался отодвинуться, но Киба обеими руками схватил его за плечи и со всей силы потянул на себя, одновременно подтягиваясь вперёд сам, и сходу вколачивая свой член внутрь почти на всю длину.       Ни громкие крики, ни попытки отбиваться (тут же пресекаемые, впрочем) не могли остановить пса, который дорвался до финального эпизода своей игры с гаевым учеником. Да, наверное, он мог бы перейти к этому помягче, но чертовски ноющая тяжесть в члене не давала возможности медлить ни секунды, говоря, что уже давно-давно пора разрядиться! Когда после нескольких движений сопротивление Ли несколько ослабло, Киба решил отпустить его руки и снова обхватил мощный член, отмечая, что тот ни капли не опал – даже наоборот.       Вот крики боли постепенно перешли в крики наслаждения – Киба знал, что так и будет. Вот застонал в полный голос уже Киба, когда рука Ли провела по его телу и нащупала сосок. Вот (как и в прошлый раз, они даже не поняли когда и как) пёс с неистовой силой вколачивается в своего любовника, придерживая его за бёдра, а по стволу Ли уже в сумасшедшем темпе гоняет его собственный кулак.       – Уагрх! – Оба парня вскрикнули одновременно; Ли кончил, и его сперма буквально залила и живот, и грудь «Прекрасного Зверя», выстреливая из члена и тут же «плавясь» и растекаясь по жаркой коже. Мгновение; Ли ещё не успел прийти в себя после оргазма, как почувствовал, что движения внутри него прекратились, а спустя секунду, сопровождаемая громким полулаем, сперма Кибы «заполнила» гаева ученика изнутри, причём кончал собачник так, что, казалось, ещё немного, и Ли в прямом смысле лопнет!       Обессилено упав на пятую точку, а затем и вовсе на спину, Киба тщетно пытался восстановить напрочь сбитое дыхание. После небывалого оргазма перед глазами плясали чёрные пятна, а от лица до кончиков пальцев расходилась приятная истома, которой не мог помешать ни ветерок, холодивший мокрое тело, ни ноющее плечо, по которому заехал любовник во время резких движений.       Глаза собаковода удивлённо расширились, когда над его лицом склонился Ли, упершись руками по бокам от тела любовника. Смуглый парень уже почти забыл, что их здесь двое, и оргазм испытал не он один. Взгляд глаза в глаза, Ли склоняет лицо ещё ближе; его тело, почти соприкасаясь с телом Кибы, всё ещё обдаёт жаром. Снова поцелуй, на этот раз длящийся гораздо дольше, чем его предшественники, но вновь неожиданно прерывающийся.       Киба дёрнулся и больно ударился затылком, когда попытался отстраниться от своей недавней жертвы, почувствовав чужие пальцы на своём обмякшем члене. Впрочем, сбежать не удалось, да и не сбежишь особо, когда лежишь на спине, а над тобой нависает, кажется, так и не удовлетворённый до конца «Прекрасный Зверь». Никаких сил, чтобы сопротивляться, не было, рука любовника мяла его скользкий от спермы член, а губы вновь были увлечены в страстный (со стороны Ли страстный, правда) поцелуй.       С трудом подняв руку, Киба дотронулся до ствола своего любовника и понял, что да, у того стоит всё так же крепко. Ли прервал поцелуй, сел между раскинутых ног собачника, и тот с ужасом понял, что сейчас произойдёт. Попытался отодвинуться, но Ли обеими руками схватил его за плечи и со всей силы потянул на себя, одновременно подтягиваясь вперёд сам, сходу вколачивая свой член внутрь почти наполовину.       Недавний крик боли Ли ни в какое сравнение не шёл с теми воплями, что сейчас издавал Киба, выгибаясь в руках своей недавней жертвы и тщетно пытаясь помешать всё более и более глубокому проникновению с каждым новым толчком. Руки Ли прижимали его к земле железными тисками, а сам жаркий юноша, разгоревшись и дойдя до пика возбуждения, двигался всё быстрее и быстрее. Задев что-то внутри и вызвав у Кибы особо громкий крик, в котором явно услышал что-то ещё помимо боли, Ли повторил свое действие. Потом снова, и снова.       Киба едва не умирал от боли, что пронзала его, но в то же время всё тело желало продолжения этой боли и он, не отдавая себе отчёта, уже сам насаживался на член Ли, в то время как любовник с неистовой силой дёргал вновь крепкий стояк пса. Жар почти ощутимыми волнами отходил от двух парней, скорость движений которых всё возрастала и возрастала. Ли то протяжно стонал, то прерывисто хрипел от наслаждения и небывалого возбуждения; тело Кибы же было напряжено до предела, и каждый мускул отзывался на ласки любовника.       Пик настал быстро и неожиданно; Ли с громким «Уаах!» вышел из тела друга и, отстранившись, принялся с сумасшедшей скоростью надрачивать член, не прекращая крика. Киба, отбросив остановившуюся руку партнёра со своего стояка и заменив своей, не отстаёт. Ещё недолго, несколько коротких секунд, и Ли сливается – семя выстреливает из него чуть ли не фонтаном, вновь заливая грудь, живот и ноги любовника, но тот этого не замечает – стиснув зубы, он неистово доводит себя до оргазма; густая горячая сперма длинными струями ложится на тело, и Киба, откинувшись назад, отключается.       Стоя на четвереньках, опершись одной рукой о землю, а второй всё ещё дёргая обмякший член, Ли изо всех сил пытался бороться с наплывающим беспамятством. Мысли в голове отказывались складываться во что-то понятное; тело, испытав три мощнейших оргазма, слушаться не желало; дышалось с большим трудом. Но всё же Ли чувствовал небывалое удовлетворение – такое (даже круче!), какое наступает после длительной и изнуряющей тренировки. Сознание ускользало, и Ли, закрыв глаза и тихо простонав, завалился на бок у ног своего неожиданного любовника.       – Нет, ну ты только посмотри! Они оба отрубились!       – Ха!.. Хотя, нам так даже удобнее будет. Давай, снимай гендзюцу сна с окружающих домов. И пошли полюбуемся на наших героев поближе, что ли.       – Ага. Да и одеть их надо, а то как-то не очень.       – Ну да, ну да… А, вообще, ты могла бы себе представить, что эти двое устроят такую бурную сцену?       – Я, честно говоря, ожидала, что Киба «клюнет» на Наруто.       – Ага. Киба-то надежды оправдал, а вот Наруто (тебя там не было, ты не видела) ни капли не возбудился. Я уж было подумала, что ничего не получится… Ха-ха, вот ведь затем нежданчик нам вышел! Хорошо мы проследили, куда Киба побежал.       – Точно, точно. А вот представь, если бы на месте Кибы оказался Наруто – тогда бы вышло, что два кретина из наших команд сошлись в месте!       Раздался звонкий смех, и две девушки вышли из своего укрытия в кустах, чтобы «прибраться».