Мой магнит 2. История повторяется.

       Когда Хлоя появилась в дверях мастерской, Тони только-только собирался посмотреть пару старых пленок, найденных на дне кейса. Аккуратные босые ножки сделали пару шагов и остановились. На Хлое было серенькое платье и теплый коричневый плед. Тони мысленно заметил, что в таком простом повседневном наряде она привлекала его куда больше, чем в вызывающем, обтягивающем все ее прелести черном костюме. — К вечеру здесь похолодало, — заметила Хлоя, поежившись, — Первым делом, после того как мы приведем тебя в форму, нужно будет вставить новые окна.        Девушка прошла в комнату, сняла с себя плед и накинула его на плечи Старка. Тот невольно сверил ее удивленным взглядом. Кто бы мог подумать, что в миг, когда все близкие отвернутся от него, именно Хлоя будет заботливо кутать его пледом.        Хлоя нагнулась через плечо Тони, заглянула в журнал Говарда, небрежно лежавший у него на коленях. — Как успехи? — поинтересовалась она, пролистнув пару страниц. — Все страницы исписаны Капитаном Америкой.        Девушка села на колени, подле ног Старка, взяла пару рабочих журналов и с интересом начала их разглядывать. — Посмотри-ка, — Хлоя ткнула пальцем на поля одной из раскрытых страниц, — Здесь пару пометок, сделанных маминым почерком, — она пригляделась, пытаясь разобрать мелкие буквы, — Кажется что-то про титановую оболочку какого-то щита… — На нее это похоже, она пыталась сделать мир лучше с помощью защиты, а не нападения. В отличие от моего отца. — Когда-то и ты занимался оружием, — заметила Джонсон, подобравшись к кейсу. Она с интересом, подобным любопытству маленького ребенка, доставала все его содержимое, пытаясь раскопать что-нибудь, что привлекло ее внимание. На самом дне кейса девушка обнаружила старый снимок Говарда и Розали со Старк Экспо 74-го года. — А все-таки, — сказала она, сдувая серые комочки пыли с фотографии, — Я очень любила твоего отца. По крайней мере с ним я никогда не думала о своем собственном, не чувствовала себя ущемленной. — Откуда у тебя такая искренняя любовь к каждому встречному? — язвительно заметил Старк, отбросив журнал в сторону. Хлоя начинала его раздражать, — Наверняка, ты и к Обадайе пылала такими же чувствами, пока он не подарил тебе цветок полный яда?        Лишь только произнеся роковые слова, мужчина осознал, какую он совершил глупость. Хлоя сидела к нему в пол оборота, но Тони заметил, как напряглась ее спина. — Просто, прости, прости, — затараторил он, быстро пытаясь найти нужные слова оправдания, — Я не хотел! Я, я вовсе не собирался этого…! Я не… хотел обидеть тебя! Прости меня, за, за… — Бестактность, — сухо продолжила Хлоя, так и не обернувшись.        Тони мысленно выругался. — Я не хотел этого говорить! Просто сейчас, я даже не знаю, что со мной! Я на грани! Я не знаю, проснусь ли я завтра или нет?! — Мне это знакомо, — тихо отозвалась Хлоя, начав быстро укладывать журналы обратно в кейс, — История повторяется, правда, с другими переменными…        Она поднялась, выпрямилась и направилась к двери. — Хлоя, — произнес Старк, из всех сил пытаясь остановить девушку, — Ты была на моем месте, ты знаешь каково это. Скажи, чтобы ты тогда хотела сделать первым делом, будь ты дома? К чему были обращены твои мысли?        Девушка замерла. — Для начала мне просто хотелось попросить прощения… У всех и за все. — Тогда Хлоя Эмилия Джонсон, — Старк поднялся. Он подошел к ней, развернул ее лицом к себе и заглянул в большие голубые глаза, полные скрытой досады, — Я прошу у тебя прощения за все. За то, что в детстве постоянно выставлял тебя виноватой во всех своих проделках, дабы пустить родителей по ложному следу, за то, что измазал машинным маслом твое самое любимое платье, подумав, что это ненужная тряпка, за то, что звал в кино не тебя, а твоих подруг, за то, что как-то оставил тебя одну в клубе, а ты потом боялась идти одна, за то, что приревновал к тому невзрачному инженеру, за то, — голос Старка надломился, но он из последних сил взял себя в руки, — что поверил в ту ложь, будто ты сбежала и забыла обо мне, за то, что не смог помочь, когда ты так нуждалась в моей помощи, за то, что я был таким кретином! Хлоя, прости меня за все. И, если ты даже не сможешь меня простить, я прошу тебя лишь об одном — помоги мне, побудь рядом со мной. Я наделал много дел и, в конечном счете, остался совершенно один. Теперь даже Пеппер не хочет видеть меня. Я знаю, что не заслуживаю милосердия, но умоляю тебя об этой просьбе, Хлоя, ведь иначе мне не справиться без тебя.        Тони говорил нервно и быстро. Он боялся что-либо упустить, о чем-либо промолчать, но слова сами собой появлялись в его голове, словно слаженная, хорошо подготовленная речь. Он нуждался в ней. Нуждался в ее помощи. Нуждался в ее словах поддержки, добром взгляде, нежной улыбке.        Но глаза смотрели на него спокойно и ясно, рот вытянулся в тонкую линию, а слова так и не сорвались с пересохших губ. Она медленно убрала его руки со своих плеч, поднялась на носочки и тихонько коснулась губами до осунувшейся, побледневшей щеки. — Я прощаю тебя, Энтони Эдвард Старк.        Она отошла, вытянув руку, чтобы он не пошел за ней, и скрылась за дверью.        Тони невольно проглотил панику, медленно нараставшую где-то в потайных уголках его души. На секунду ему почудилось, что она вновь уходит навсегда…