Неликвид

Неликвид. Единственное слово, которое вертелось в голове Вики. Нет, она, конечно, не настолько страшная была, чтоб от неё кошки в подъезде врассыпную кидались, но алкоголики, которые собирались на скамейках у дома, периодически крестились, завидя её. Хотя, возможно, пугались они орущих из Викиных наушников голосов, услышав которые, можно было запросто решить, что кто-то пытался вызвать дьявола, и попытка вполне удалась. Неликвид. Это звучало как приговор. Да и она уже не особо надеялась на чудо. Ей-то уже через месяц должно было исполниться двадцать, а у неё ещё ни одной серьезной любовной драмы в жизни не было. Светка вон, соседка, ровесница, а уже замуж собирается! А Ленка, подруга детства, со своим кавалером хоть и рассталась, но уже после двух лет вполне взрослых отношений. А Вика… А Вика по вечерам смотрела голливудские мелодрамы, поедала килограммами овсяное печенье и вытирала слёзы чрезмерно терпеливым котом. В общем, личная жизнь у Вики не клеилась. Поздним вечером пятницы вернулась она домой, в квартиру, где жила с родителями. Конечно, с родителями! С деньгами у Вики тоже не клеилось. Учёбу она закончила, диплом учителя начальных классов аккуратно сложила в папочку и убрала на полку. В школу идти работать не хотелось совсем. Потому работала она в книжном магазине. Работа хоть и не пыльная… хотя кого она пыталась обмануть? Как раз пыльная. Иногда снимая книги с верхних полок, Виктория получала такую порцию вековой пыли в бледное, усыпанное родинками лицо, что начинала серьёзно задумываться о смертельной дозе сего богатства. Так вот, в ту злосчастную пятницу Вика вернулась в пустую квартиру — родители уехали на дачу, оставив дочь присматривать за любимым котом. Вернулась она поздно, уставшая и злая: ко всем прочим неудачам сегодня ей ещё и ноги в метро оттоптали — какой-то здоровяк в майке с затёртым изображением Металлики, которое на его пивном пузе растянулось так, что бедные музыканты стали похожи на потрёпанных замученных китайцев. И, как будто бы неприятностей было недостаточно, ещё и отключили горячую воду… Сдаваясь каверзной судьбе, Вика уселась напротив телевизора, укутала ноги в плед по всем канонам жанра и нажала на заветную зелёную кнопочку. Экран послушно вздрогнул, что-то пискнул, показал горизонтальную цветную полосочку ровно посередине и выключился, зло щёлкнув на прощание. — Невезуха, или инструкция к жизни Звягиной Виктории Ипполитовны. Да, с отчеством ей тоже не сильно повезло… Шоркая тапочками по линолеуму, Виктория Ипполитовна добралась до своей комнаты, лениво взяла книгу из принесённой с работы стопки списанной макулатуры и улеглась на кровать. Читать не было её любимым занятием, но иногда, очень редко, когда звёзды сходились в правильной констелляции, случалось с ней и такое. — «Могучий посланник», — Вика прочитала название вслух, медленно растягивая слова. — Какой идиот написал эту гадость? Обложка не говорила ровным счётом ни о чём: темный силуэт дерева на фоне ночного пруда. Имя автора — П. Р. Лест — не давало даже приблизительного намёка на его половую принадлежность. Обреченно вздохнув, Виктория открыла книгу и начала читать вслух. Так ей казалось, что текст станет менее глупым. Она ошибалась… «Когда-то в одном… вернее в одной… в одной далекой-далекой галактике жил-был ничем не примечательный паренёк. Звали его Иван Иванович. Из родных и близких y него была сестрица Аленушка, подлюка редкая…» — Чего-о? Что это за хрень? — пробубнила Вика себе под нос. — Не хрень, а реальная история! Голос прозвучал совсем близко, и, не на шутку напугавшись, Вика уронила книгу, вскочила на ноги и огляделась. В комнате никого не было. На всякий случай, заглянув под стол и под кровать, и даже зачем-то в тумбочку — чтоб наверняка — она подняла книгу и уселась на пол. «Показалось», — успела она подумать, но тут голос раздался снова. — Хватит меня трясти, — возмутился баритон. — Меня скоро стошнит буквами! Бросив книгу на пол, Вика выскочила в коридор, и как шпион внешней разведки, которому грозит разоблачение, прижалась к стене. С её головой явно что-то было не в порядке. Или слышать голоса в пустой квартире было нормальным? Вряд ли. И Вика даже была уверена, что слуховые галлюцинации не были нормальным явлением — об этом совсем недавно рассказывали в её любимой передаче про здоровье. Глубоко вдохнув, Вика направилась в ванную, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало, отметив, что чёрные круги под глазами не придают её круглой мордашке особого шарма… «Круглое на круглом» — подумалось ей. И следом вдруг пришла очередная бредовая мысль —, а вдруг с ней говорила книга? — Нет, нет и ещё раз нет! — глядя в зеркало, строго сказала Вика самой себе. Она, конечно, была уверена, что слышала голос, но книга ведь неодушевлённый предмет, у которого нет ни рта, ни голосовых связок, а про мозг можно вообще не напоминать. И всё же к комнате она шла осторожно, на цыпочках, подкрадываясь. Перед самой дверью под ноги попался кот. И ещё одна очередная идея посетила блондинистую голову Вики… Кот перелетел пространство от кидающих его рук до книги за пол секунды, приземлился на лапы, обнаружил под ними продукцию печатной промышленности, принюхался и демонстративно сделал попытку её закопать. На линолеуме это, конечно же, не вышло даже у такого специалиста по подкопам, как Василий, и потому тот обиженно фыркнул, сделал вид, что так и было задумано и, гордо задрав хвост, направился к выходу. Вика наблюдала за происходящим, осторожно выглядывая из-за угла. Когда Василий покинул помещение, она вздохнула, осознавая нелепость ситуации, и, опустившись на четвереньки, поползла к книге. Так, на четвереньках, ей казалось, что её меньше заметно. Мало ли что там Василий закапывал?! Может, эта волосатая бестия заодно с нечистью?! Книга лежала ровно посередине комнаты, открытая на первой странице… И, конечно же, молчала. — Померещится же такое! — хихикнула Вика. Подхватив книгу двумя пальцами, как будто это была болотная жаба, она подняла казавшийся ещё минуту назад мистическим предмет. — Аккуратней. Это, между прочим, антиквариат! На этот раз у Виктории не было времени размышлять об источнике возникновения голоса — она просто потеряла сознание, грохнувшись на пол, как мешок картошки. В себя пришла она далеко за полночь… Потерев ушибленный затылок, Вика аккуратно поднялась, но почувствовав головокружение, тут же села обратно на пол. Злосчастная книга по-прежнему лежала рядом. И почему ей так не везло? Эта мысль крутилась в Викиной голове. Мало того, что в личной жизни всё тихо, как на кладбище, так теперь ещё, кажется, она потихонечку начала сходить с ума. «Книги не умеют разговаривать!», — уверила она сама себя, но вслух эту мысль высказать не решилась — не хватало ещё услышать ответ! Стянув со стола карандаш, Вика нерешительно протянула руку и дотронулась до книги кончиком графита. — Не тыкай! — тут же отозвался голос. — Это, смею заметить, очень некультурно — тыкать людей острыми предметами. — Ты не человек! — неожиданно для самой себя отозвалась Вика. — Неужели! Ты соизволила ответить мне?! — Я, кажется, сильно головой стукнулась, когда падала, — пробормотала рассеянно Виктория, то ли отвечая книге, то ли сама себе. — Нужно приложить к ушибленному месту что-нибудь холодное, — назидательно произнёс мужской голос. — Да ладно?! А то я не знаю! — Не огрызайся — девушкам это не к лицу, — донеслось из книги. — Вот не надо меня жизни учить! Ты вообще стопка бумаг, не умничай! — огрызнулась Вика, чувствуя себя более чем неловко, понимая, что спорит с книгой. — Между прочим, я человек, меня сюда заточили… Вика захлопала ресницами. В её голове отчётливо сформировалась мысль: если она не спит, и всё это не сон, то ей однозначно стоит обратиться к психиатру. Или к психотерапевту. Она не была уверенна, кто из этих специалистов занимается тяжёлыми случаями шизофрении. А разговоры с людьми, сидящими в книжном заточении, были явным признаком заехавших за ролики шариков. — Чего молчишь? — поинтересовался голос. — Ты вообще ещё здесь? — Здесь-здесь, — отозвалась Вика и наконец-то решилась подползти к книге поближе. Всё ещё на четвереньках. — Вот же напасть, — расстроенно произнёс голос. — Угораздило же мне попасть в твои руки. — Да я тоже не падаю в обморок от счастья! — огрызнулась Вика и осеклась, вспомнив, что именно это она совсем недавно и сделала, правда, совсем не от счастья. — Ладно, человек, которого заточили в книге, имя-то у тебя есть? — Есть, — радостно отозвался голос в книге. — Меня зовут Иван Иванович Иванов. — Шикарное имя! А ничего оригинальней придумать твои родители не могли? — А у тебя, конечно же, самое прекрасное имя, да? — обиженно отозвался Иван Иванович. Вика открыла было рот, чтобы сказать что-то крайне язвительное, но осеклась и, кажется, даже покраснела, вспомнив, что сама стеснялась своего имени. — Ладно… Не кипятись, не кипятильник всё-таки. — Кипятильник? — переспросил Иван. Вике, конечно, было невдомёк, что её новый знакомый ни разу не видел этот загадочный предмет, и потому её замечание осталось им непонято. Собственно, в этом они друг друга стоили — не понимали и половины происходящего. Правда, по разным причинам… — Слушай, Иван Иваныч. А если я сейчас тебя закрою, ты исчезнешь? — надежда в её голосе была слышна даже глухому. — Ты меня убьешь! — истерично заверещал Иван. — Не закрывай книгу! Пожалуйста! Я не хочу умирать! — Хорошо-хорошо! Не истери! — растерялась Вика. — Не буду я тебя закрывать. Полежишь на столе до утра, а там разберёмся, что с тобой делать. Ей было невдомёк, что ничего бы с Иваном Ивановичем не случилось, если бы она закрыла книгу — её уже открывали и закрывали с десяток раз с тех пор, как он там застрял. Он всего лишь переставал слышать…