Всё, что не вошло в истории.

Глава 1.

Сегодня в Сиднее довольно-таки холодное и дождливое утро. Небо заполонило чёрными тучами. В парках безлюдно, на улицах, и в кафе тоже. Это утро понедельника особенное, у группы запланировано интервью, но Люк умудрился заболеть, и как быть с твоим голосом Люки? На часах одиннадцать утра. И твой телефонный звонок разбудил меня. Спросонья Эштон, накричал на парня, но когда услышал его голос, он сразу всё понял. — Эй, Люки, ты заболел? — в трубке послышался спокойный, но с нотками недовольства голос Эштона. — Прости, Эш. У меня температура. Эштон, переворачивается на бок и медленно встаёт с кровати, слышит, как голос Люка хрипит, и тот начинает сильно кашлять, — Слышу, как тебе с трудом удаётся говорить, — проговаривает в трубку, Эш. — Жди, я сейчас прибегу к тебе, — говорит Эштон и клад. От моего дома примерно двадцать минут ходьбы до тебя, а. Эштон перекатился с бока на спину, протёр глаза, встал, быстро оделся и побежал в аптеку за лекарствами. В спешке он неправильно надел шапку, но сейчас ему было не до этого, пусть на него и смотрели как на идиота, ведь он шел в пальто, шапке и сланцах, а лицо закутал в тёплый шарф. На улице ужасный мороз, и дождь льет, но ему было на это плевать. А ещё вчера было так тепло и солнечно, ну что за погода, а? От дождя его руки покрываются мурашками, и это заставляет его дрожать и улыбаться. Эштон, заходит в аптеку, двадцать минут стоит в очереди, покупает нужные лекарства и бежит в сторону моего дома. Вот уже поворачиваю на знакомую ему улицу, три шага вперёд, поворот возле куста и виднеется ларёк с газетами. А за ещё одним поворотом твой дом. Свет выключен, значит, Люк, наверное, ещё спит. Подхожу к входной двери, стою пять минут, пока не слышу, как защёлка открывается и тут ты, Люк Хемингс собственной персоной, опираешься ручку двери и еле стоишь на ногах. — Какого чёрта? — говорит Эштон, и вваливается внутрь дома, толкает Люка вперёд и смотрит, чтобы тот шёл за ним. — Ты почему стоишь и не заходишь так долго? — Я стоял там всего лишь минуту. Идём, — Эштон берёт Люка за руку и ведёт на кухню, усаживает на стул и идёт готовить напиток из шиповника с мёдом. — Ты стоял там пять минут, — Люк встаёт и подходит к Эштону, беря кружку из его рук. — Эй, сядь и укутайся в одеяло. — Я в состоянии сделать всё сам. — Нет, Люк. Ты болеешь. Ты не бережёшь себя, свой голос. У меня и так уже нет сил бороться с тобой, — Эштон, шумно вдыхает, переводит серьёзный взгляд на Люка. –Эш, …я — Люк делает несколько шагов, чтобы поймать его, но Эштон убегает, круша всё на своём пути, при этом умудряется разбить кружку и успеть при этом, порезаться. — Эштон, постой. — Отвали — Бросает Эштон, и уходит. Через двадцать минут блуждания по городу под дождем и с кровоточащей раной на руке, он чувствует вибрацию в кармане. Телефон. — Что? — резко отвечает, Эштон. — Когда ты вернёшься? — Дай мне ещё десять минут, — теперь уже спокойно отвечает Эштон. — Жду. Ещё десять минут выдыхает Эштон. Он поднимает голову и смотрит в небо, капли дождя капают на губы и от этого хочется облизнуть их. Эштон делает глубокий вдох, и ему уже показалось, что австралийский воздух стал морозным. Разворачивается и идёт обратно. Зайдя в дом, первым делом он идёт в ванную комнату обработать свою рану. После этого он направляется в кухню, берёт кружку с шиповником и идёт в комнату к Люку. — Эй, Эштон, прости, прости меня. — Ничего. «Ничего. Всегда было моим ответом по жизни». — Почему ты улыбаешься? Эй, не стой там, проходи, — Люк указывает мне на край кровати, я прохожу, ставлю кружку на тумбу и сажусь на кровать. — Давай сегодня никуда не поедем? — голос Люка очень тихий, мне приходится сфокусироваться, чтобы расслышать его. — Давай, — говорит Эштон. — парень берёт одеяло и накрывает им Люка.