Вварденфелл. Нелетописное

      Вивек остался на своем законном месте, впрочем, как другие города, да и весь Вварденфелл. Мир не обвалился после шокирующей новости для Гурина. Собственно, он один и знал что к чему. В этом плане стоило отдать должное Ворину, который, верный своему слову, сопровождал Воплощение в его путешествии. Однако к Храму он не пошел, сославшись на то, что не сдержится и пойдет выяснять отношения с одним из предателей. Так что, оставив «Вивила» в гостинице в Квартале Чужеземцев, мер пошел «на дело».       Согласно плану Кая, Аршес отправился в Вивек на встречу с Мехрой Мило, чтобы узнать у нее про Утраченные пророчества, столь нужные для шаманки племени Уршилаку. Однако это было единственным, что пошло по плану: по недомолвкам смотрителей библиотеки, Гурин понял, что Мехра попала в беду: судя по всему, ее поместили в Министерство правды — кусок огромной скалы, висящий без чьей-либо помощи рядом со зданием Храма. А когда ему удалось найти комнату Мило, он нашел лежащую на столике записку, в которой смотрительница библиотеки очень извинялась перед своей подругой по имени… Амайя. Мехру мило раскрыли. Однако она успела разработать план своего побега.       Про Министерство правды ходили самые разнообразные слухи, но все они сходились в одном: живыми оттуда не возвращаются. Не желая впутывать в это дело Ворина, Гурин дождался ночи и при помощи заклинания поднялся в воздух, без особо труда оказавшись на опоясывающих скалу мостках. Видимо, дознаватели Храма не боялись такого наглого нападения на их казематы, так что единственная кого снаружи увидел Аршес, была некая данмерка, которая по уклончивым намекам из записки, должна была ему помочь.       Неизвестная окинула ничего не выражающим взглядом ночного гостя, и заговорила немного монотонно:       — Мне очень жаль, Пилигримам в Министерство вход запрещен. Мне следует попросить вас удалиться… ведь… у вас же здесь не назначена встреча?       Последние слова данмерка выделила особо, так что сомнений не оставалось, она была «своей».       — Вот и прекрасно… — продолжила Сарела, услышав осторожное «да». — Мехра сказала, что ты придешь. Я скажу потом, что тебе удалось применить магию, подчинить меня себе и украсть мой ключ. Он открывает все три внешние двери, верхняя задняя дверь — лучше всего. Для внутренних дверей тебе понадобятся другие ключи. Поищи их в столах, никто не таскает с собой ключи на дежурство. Мехра в тюрьме, дальняя правая камера. Она сказала, что ты принесешь свитки, чтобы она смогла выбраться отсюда…       Аршес кивнул, соглашаясь. Свитки Божественного Вмешательства, переносящие зачитавшего их к ближайшему имперскому святилищу, были самым лучшим вариантом: прочитав его, Мило сразу оказалась бы в святилище в Эбенгарде, форте имперцев, расположенном западнее Вивека, где у Храма особой власти уже не было. Идеальный план.       — Знаешь… — продолжила Альвела. — Некоторые из нас симпатизируют Жрецам-Отступникам, но только попробуй убрать Ординатора, и эта симпатия будет потеряна навеки. Вот ключ от входа. А теперь иди.       — Да понял я, понял… — вздохнул Гурин, доставая из-под дорожной мантии амулет Хамелеона, некогда добытый им на просторах Вварденфелла. Подобная штучка была весьма полезна и уникальна — она позволяла своему владельцу сливаться с окружающей местностью. Идеальный вариант для помещений.       Спасательная операция началась.

***

      Внутри Министерство правды представляло собой извилистые полутемные коридоры, по которым периодически проходило по одному-двум Ординаторам, патрулирующим тоннели. В такие моменты меру приходилось вжиматься в стены, чтобы его не задели. Вскоре Аршесу удалось набрести на одну из комнат отдыха для Ординаторов и завладеть новым ключом: отдыхавший там после дежурства мер, наверное, удивился, когда дверь вдруг открылась. Пока он, тихо ругаясь, надевал сапоги и шел закрывать «предательницу», Аршес успел тихо выдвинуть пару ящиков стола, найдя нужный ему ключ со второй попытки, и также незаметно выскользнуть из караулки. Так что сонный Ординатор за вором еще и дверь успел закрыть.       Одним из плюсов амулета Хамелеона было то, что мелкие предметы и оружие в руках его носителя также сливалось с окружающим миром, так что Аршесу не стоило опасаться того, что кто-то увидит летящий сам по себе железный ключ.       Найдя нужную дверь в тюрьму, Гурин поспешил войти и закрыть замок. И, стоит признать, вовремя: проходящему мимо Ординатору зачем-то понадобилось подергать дверь. Довольно хмыкнув, мер прошел дальше, оставив Аршеса едва ли не обливаться холодным потом. Создавалось впечатление, что о его визите был наслышан каждый второй. Хотя вроде как той Альвире вполне можно было доверять: Мехра еще в своем зашифрованном послании упоминала эту данмерку.       В тюрьме было весьма многолюдно: кто-то прогуливался по «загонам» под бдительным взором охраны, кто-то сидел по своим «камерам» — небольшим деревянным квадратным «комнаткам», кем-то «заботливо» расставленным у стен. Прокравшись мимо Ординаторов, Гурин огляделся и, припомнив слова Сарели, направился к самой дальней правой камере, напротив выхода из зала тюрьмы.       Мехра Мило действительно была там. И выглядела она неважно: на это намекала пара синяков и ссадины на руках. Об их происхождении Гурин уточнять не стал. Мер просто снял амулет, сразу став видимым. Мило тут же подскочила с соломенной подстилки.       — Ну наконец-то! — драматическим шепотом заговорила данмерка, настороженно прислушиваясь к шуму за дверью. — У вас ведь есть свитки Божественного Вмешательства?       Аршес молча кивнул, доставая из сумки один из них. Мехра тут же его схватила и облегченно выдохнула.       — Прекрасно… большое спасибо… значит, сделаем так… Вот мой план. Мы с вами встретимся в тайном монастыре жрецов-отступников на Холамаяне. И для большей безопасности мы отправимся туда по отдельности…       — Где встретимся?       — Да тише же ты!.. Когда выберешься отсюда, найди женщину по имени Блатта Хатерия в Восточных Доках Эбенгарда. Скажешь ей, что от меня и хочешь пойти порыбачить. Она и доставит тебя в Холамаян на лодке. Там мы встретимся и я передам вам Утраченные пророчества, которые хранит Гильвас Барело, вождь Жрецов-Отступников. Но будь внимателен: вход в Холамаян защищен магией — поговорите с Вераной Арион в доках Холамаяне, о потайном входе. Все ясно?       И, не дождавшись ответа, Мило развернула свиток, тут же исчезнув с легким хлопком. Ругнувшись сквозь зубы, Аршес снова полез в свою сумку, достав первый попавшийся из свитков переноса. Услышав топот стражи, мер, подобно предыдущей беглянке развернул свиток. Руны на нем ярко вспыхнули, и Гурина буквально сдернуло с места, подбросило… и кинуло у одного из алтарей в Святилище Храма. Проходящий мимо служитель только головой покачал: видимо, подобные «появления» паломников, попавших в беду, были не в диковинку. Кое-как поднявшись на ноги, Аршес услышал тихий и недовольный шепот служителя Храма: «Да вставай, давай быстрее… чего разлегся у алтаря…» Смущенно кашлянув, Аршес поспешил на выход. Он ошибся, вытащив из сумки не тот свиток: Мехра перенеслась в ближайшее Имперское святилище, находящееся в Эбенгарде, в то время как сам Гурин попал в ту еще бочку с разозленными осами. Хотя, вряд ли бы сотрудники Министерства правды стали распространяться о том, что их ограбили… на одного узника.

***

      Спустя несколько дней Гурин вернулся в Вивек с добычей. Путешествие до монастыря жрецов-отступников показалось ему не просто скучным, а ОЧЕНЬ скучным. Холамаян был расположен на самом дальнем острове в районе Побережья Азуры, и большая его часть — под землей. Наружу вел небольшой вход, который мало того, что был скрыт в холмах, так еще и «закрывался», открываясь только на рассвете и закате на непродолжительное время. В часы богини Азуры, магические часы сумерек, священные для нее.       Тифам Садрит оказался мером в годах, однако, не лишенным чувства юмора. Как оказалось (вернее, подтвердились догадки Аршеса), Мехра сама была жрецом-отступником, внедренным в Библиотеку Храма. Священники же Храма всегда считали ее самой верующей из всех и надеялись, что с ее помощью им удастся разгадать точное положение Холамаяне исходя из туманных намеков в манускриптах. Кто кого использовал на самом деле — большой вопрос.       «Добыча» же состояла всего из двух свитков, так что встретивший приятеля в дверях гостиницы Ворин в облике Вивила, весьма скептически посмотрел на Гурина. Однако дольше задерживаться в городе не имело смысла, так что двое друзей снова отправились в дорогу, но на этот раз — на север, в племя Уршилаку. Когда гуары неспешно топали по пыльной дороге, Аршес достал один из свитков, что дали ему в Холамаяне, развернул и вчитался. Хмыкнув, Гурин стал зачитывать вслух:       — Зацени: «Святой Неревар» (из короткого Храмового палефиета для западных читателей)». О как… ну-ка, ну-ка… «Много лет назад Неревар был величайшим Данмерским генералом, Первым Советником и товарищем Вивека, Альмалексии и Сота-Сила, который обладал силой великого Кольца Предков, Одного-Клана-Под-Луной-и-Звездой»… Так значит это кольцо, а не луна со звездой? Интересно. «…и объединил Дома Данмеров для противостояния Двемерам, предательскому Дому Дагот и их западным союзникам у Красной Горы. Неверующие Двемеры были уничтожены вместе со своими союзниками, но Неревара, смертельно раненого в поединке с предателем Дагот Уром, увезли от Красной Горы. Неревар вскоре умер от ран, но он при жизни увидел рождение Храма, благословил объединение Данмеров и поручил его сохранение АЛЬМСИВИ, Храму и всем его святым». Слушай, а что такое это «АЛЬМСИВИ»?       — Что-то вроде молитвы-взывания к Ложным богам, — мрачно отозвался Ворин, дернув за повод удивленно муркнувшего Рыжика. — Первые слоги их имен. «АЛЬМ» — от Альмалексия. «СИ» — от Сота-Сила. «ВИ» — от Вивека.       Аршес покосился на приятеля и молча порвал свиток, обрывки отдав на съедение Пню. Тот, обрадовавшись подачке, потрусил более уверенно. Следующими Гурин развернул для чтения сами «Утраченные пророчества»: От седьмого знака одиннадцатого поколения, Ни гончая, ни гуар, ни Зерно, ни Борона, Но Драконом рожден и звездой отмечен, Чужестранец Возродится под Черной Горой, Благословенный Гость противостоит семи проклятиям, Благословенная звездой рука размахивает лезвием проклятым, Чтобы устроить жатву в беспечальных домах.       — Тут еще комментарии есть, — восхитился Аршес, продекламировав стих. — Итак… строки с первой по третью. «Древнего рода», но не из четырех великих кланов Эшленда. Рожденный под чужими звездами и знак Дракона — символа Империи. Ну это да, я родился в Имперском городе, в столице… Дальше. Строки с четвертой по пятую. «Воплощенный пришелец». Это является формальным эпитетом, подчеркивающим связь между словами. Воплощенный пришелец — «благословенный гость», человек или мер, или представитель иной расы, рожденный не в племенах, а принятый как гость с правом убежища и гостеприимства. Под Красной Горой он встретит семь проклятий и будет балансировать между ними: Даготу Уру служат семь его родичей, некогда лорды-волшебники, названные жителями Эшленда «пепельными гулями».       — Ну да, у меня семь братьев. Но вот, к примеру, Турейнул является кем угодно, только не волшебником. Ему вообще магия не дается, — качнул головой Ворин. Его вообще в последнее время все больше начинало раздражать, что его называют «Дагот Ур». Кто это придумал вообще?!       — Тут еще продолжение есть, — отозвался Гурин. — «Благословенная звездами» намекает на Азуру, Лорда Даэдру и покровителя магии, судьбы и пророчества. «Трижды проклятый меч» может относиться к оружию, именуемому Разрубатель, в некоторых легендах связанному с Битвой у Красной Горы и Лордом Двемеров Кагренаком.«Сжать урожай» — ссылка на пословицу «что посеешь, то и пожнешь»; что означает, что ты получаешь то, чего заслуживает твой труд, как в положительном смысле награды, так и в отрицательном смысле наказания. «Неоплаканный дом» может быть одним из или обоими утраченными Великими Домами Данмера — Домом Двемер и Домом Дагот». Да уж. Теперь понятно, почему эти пророчества были утрачены…       — Однако это всего лишь мнение жреца-отступника, — отозвался Ворин. — Нам его все равно досконально не понять. Полагаю, что единственной, кто поймет его истинный смысл — будет Нибани Меса, шаманка Уршилаку. Это ведь ее предки создали это пророчество, исходя из своих Видений.       — В любом случае не доедем — не узнаем, — заключил Гурин, убрав оставшийся свиток обратно в сумку.

***

      Племя Уршилаку встретило гостей как родных. Если в первую встречу к Гурину относились весьма неприязненно, то в этот раз с ним здоровались также как и с Вивилом. Что не могло не радовать.       Отведя уставших после дороги гуаров в загон, меры уверенно направились в юрту шаманки. Нибани Меса не спала, она сидела у костра, что-то бормоча и изредка кидая в горящий огонь костра какие-то травы из мешочка на своих коленях. На гостей она едва глянула.       — У тебя есть Утраченные пророчества, Претендующий. Ты мне их расскажешь снова и снова, чтобы я могла их выучить. А потом ты мне расскажешь, что говорят эти жрецы, что они видят в этих словах. А потом тебе будет нужно уйти. Охотиться. Спать. Идти. Есть. Познавать землю. Я должна вложить эти вещи в себя, и поместить их перед моими предками, и выслушать их, и небеса и звезды моих снов. А потом, когда луны придут и уйдут, возвращайся, и я дам тебе свое суждение.       Гурин чуть виновато посмотрел на Ворина. Тот понимающе кивнул, поклонился мудрости шаманки и покинул ее юрту, оставив Аршеса и Нибани Месу одних. И вышел из юрты Гурин очень нескоро. Мер потер уставшие глаза и был готов упасть прямо на землю и спать там, если бы не один из членов племени Уршилаку, перехвативший Аршеса по дороге до стойл. Исходя из его слов, стало ясно, что Ашхан выделил гостям целую юрту. Грешно было не воспользоваться таким приглашением.       Однако на следующий день Гурин и Вивил вернулись к Нибани Меса, с некоторым удивлением увидев в ее юрте Ашхана племени. Оба эшлендера сидели у костра, о чем-то тихо переговариваясь. Когда же они заметили гостей, то замолчали, ожидая, когда те тоже сядут на циновки. Шаманка закрыла глаза и заговорила. Ее голос был глубоким, а состояние немного отрешенным, так что Гурину даже пришло на ум, что Нибани чем-то опоили. Или она сама выпила что-то.       — Предки и звезды дали мне ясные знаки. Утраченные пророчества не оставляют сомнений — Воплощением должен быть чужеземец. Вы, с благословения Азуры, должны снять семь проклятий Дагот Ура. В пророчестве указаны семь шагов пути Нереварина, а я буду руководить вами при каждом шаге по этому пути. Я прочту знаки и покажу вам путь. Настало время ступить на дорогу Семи Видений и пройти Семь испытаний Семи Видений. — Данмерка открыла глаза, уперев взгляд в поежившегося от такого пристального внимания Гурина. — Вы рождены в определенный день неизвестными родителями. Так что вы прошли первое испытание. Мои сны показывают мне, что вы прошли также второе испытание — «ни мор, ни возраст не смогут повредить ему, проклятие плоти перед ним падет». Знаки прочтены, но я не могу объяснить их. А вы можете?       Аршес смущенно кашлянул, сознавшись, что умудрился как заразиться корпрусом, так и невероятным образом излечиться от него. Сул-Матуул ошарашенно посмотрел на Гурина, но не посмел прерывать беседу шаманки и Претендента.       — Понятно, — наконец сказала Нибани Меса после некоторого молчания. — То, что вы одолели Проклятие Плоти, достаточно чудесно, но то, что оно должно защитить вас от мора и старости… просто невероятно. Теперь становятся ясны знаки моих снов… Вы прошли второе испытание. Но третье — непреодолимо. Тайна его мне не принадлежит. Обратись к Ашхану племени.       Нибани Меса замолчала и опустила голову. Спутанные пепельные волосы тут же упали вниз, скрывая ее осунувшееся лицо. Немного погодя слово взял Сул-Матуул.       — Ты ступил на путь Нереварина и в это трудно поверить. Но Нибани Меса говорила со мной об этом, и у меня было время все обдумать. Поэтому я последую собственному совету и предложу вам мое собственное испытание. Я не спорю с шаманками, но их пути не похожи на пути воинов. Многие до тебя пытались пойти путем Нереварина, но никто не выдержал испытания воина. Ты должен обладать силой, смелостью и хитростью. Эти качества я и буду испытывать. — Эшлендер уперся руками в землю, изучая Гурина. — Неподалеку отсюда лежит Когорун, древние залы забытого Дома Дагот. В последнее время там стали селиться создания мора. Мне пришлось побывать там с несколькими храбрыми охотниками и удалось вернуться назад, но это плохое место, и мне не стыдно сказать, что и я, и мои люди испытали ужас. Если хотите узнать от меня тайну третьего испытания «темных пещер», где видит глаз Азуры, то принесите мне сперва три знака из темного Когоруна.       — Какие три знака? — Аршесу стоило много сохранить невозмутимое выражение лица, когда эшлендер заговорил о Когоруне. Ничего из вышеописанного им мер не видел. Видимо, после стоило это уточнить у того, кто был там законным хозяином.       — Первый знак — слезы корпруса от больного корпрусом, чтобы показать, что болезнь не поражает вас. Второй знак — это чаша с клеймом Дома Дагот, ибо мне случалось видеть такие чаши раньше, и я буду точно знать, что вы видели своими глазами то же, что и я. Третий знак — это Щит Тени, который лежит в гробнице Дагот Морина, в туннелях глубоко под разрушенным Когоруном. Принеси мне эти вещи, и тогда я раскрою тебе тайну третьего испытания.       Гурин вздохнул и посмотрел на довольнейшего «Вивила». Вот уж кого эта ситуация действительно забавляла — так это его. Знали бы эти эшлендеры, кого они пускали в свои юрты и чью помощь принимали!.. Однако Ворин не был настолько глуп и недальновиден.       Делать было нечего: нужно было снова отправляться в Когорун.

***

      На следующее утро два гуара выехали из лагеря Уршилаку, взяв четкий курс на юго-восток, к крепости Когорун. Вивилу никто не стал запрещать сопровождение Претендента к месту его испытания как воина, так что Сартас ехал рядом с чистой совестью. Когда оба мера отъехали достаточно далеко от лагеря эшлендеров, Гурин все же решил выяснить некоторые моменты.       — Слушай, а что там такого узрели эти ребята, что так перепугались? Я лично ничего кроме развалин не увидел. Хотя бы внешне.       — Ты про это… — хмыкнул «Вивил», сладко потянувшись в седле. — Давняя история… эти ребята сунулись туда просто от безделья. Охрана крепости наблюдала за ними несколько дней: эшлендеры устроили временную стоянку неподалеку, присматривались… ну мои олухи не нашли ничего лучше, чем устроить для них спектакль… не хочется вспоминать подробности, но после… этого представления крепость они намывали едва ли не с тряпками в зубах. Это надо додуматься сделать какой-то там алтарь, обмазать его алой краской, разодеться в каких-то фанатиков и завывать на разные голоса. Наверное, прибил бы, если бы сам не смеялся над тем, как бравые охотники убегали, сверкая пятками. Аршес тоже фыркнул, в красках представив себе «ритуал жертвоприношения во славу Дагот Ура». Вероятно, представление было знатным. И запоминающимся, раз уж даже скупых на эмоции эшлендеров проняло.       — Однако, пару несчастных они все же увидели… — мрачно закончил Дагот.       — Корпрусных монстров?       — Их самых…       Гурин впервые столкнулся с так называемыми «Высшими Корпрусными монстрами» в свой первый визит в Когорун. На самом деле это были меры, достигшие финальной стадии болезни Корпрус. Уже на втором этапе они были не заразны, но изменения во внешности были уже необратимы. Тело было обезображено, руки и ноги искривлялись, так что бедолагам только и оставалось, что медленно ковылять, закутанными в длинные балахоны. Их было немного, к тому же их негласно опекали все члены Дома Дагот, находящиеся в крепости. Не смотря на слухи об агрессивности больных корпрусом, Гурин убедился в обратном: они были весьма общительны, разве что говорили медленнее, иногда с трудом выговаривая слова, достаточно вежливы. В общении с ними главным было одно — терпение.       — Ладно, не будем о грустном, — вздохнул Аршес, взъерошивая свои волосы. — Мне вот интересно, как же я должен добывать эти вещи…       — Чашу, щит и «слезы корпруса»?       — Именно это самое.       — Да ерунда… — отмахнулся Ворин. — Чашу я тебе дам, это не проблема. «Слезы» можно стребовать с любого больного в крепости, а щит… вот зачем он ему сдался? Та еще зачарованная рухлядь, пригодная только для музейных стен.       — Э… то есть мы можем все взять, развернуться и уехать?       — Прям уж. Я хочу нормально выспаться и отдохнуть. И так дико устал от этих неудобных циновок… Как на них сидеть можно, не то что спать? Никогда этого не понимал… ну что ты гогочешь, а?       Гурин же продолжал искренне смеяться, и Ворин даже не догадывался насколько близки их соображения и в целом отношение к предметам быта эшлендеров.

***

      Сул-Матуул с искренним восхищением, едва ли не с благоговением смотрел на принесенные ему три предмета испытания Воина, не веря своим глазам. Претендент не только принес все три вещи, но и был жив. А ведь Когорун сам по себе был той еще обителью зла и ужаса. Эшлендер взял в руки чашу, рассматривая ее, затем обратил свое внимание на щит Тени. К «слезам корпруса» он благоразумно не прикасался, смотря на ткань с едва ли не кристаллическими оторванными наростами бурого цвета. Все предметы были подлинными. Друг Племени выполнил свою часть уговора.       — Признаюсь, вы произвели на меня впечатление… Эти три знака вы мне принесли. — Даже голос мера изменился, в нем, как и в словах, добавилось уважения. — Можете взять их. Вы прошли Испытание Воина. А я раскрою вам тайну следующего испытания. «В пещерах темных видит глаз Азуры. И заставляет сиять луну и звезду». Это третье Видение. И согласно ему вы должны отправиться в Пещеру Воплощения, место, священное для Азуры, и найти луну и звезду. Тайна пещеры сокрыта в загадке: «Ушко иглы лежит в зубах ветра. Пасть пещеры лежит в жемчужной шкуре. Сон — это дверь. А звезда — это ключ».       Посмотрев на вытянувшиеся лица друзей, эшлендер чуть улыбнулся, показывая, что он не шутит.       — Все верно. Третье испытание — это испытание Мудрости. Попросите мудрых людей племени наставить вас, и вы найдете путь. Ищите Пещеру Воплощения. Найдите Луну и Звезду. И принесите их Нибани Меса. Да сопутствует вам мое благословение и благословение всего племени, пояс Малипу-Атамана.       Уже давно Гурин не чувствовал себя таким идиотом, поймав себя на этой мысли, когда выходил из юрты Ашхана. Судя по задумчивому виду Ворина, загадка сбила с толку и его. Вздохнув, Аршес припомнил текст и пошел просить совета у членов племени Уршилаку, ибо больше было не у кого.       После долгих расспросов друзьям удалось прояснить некоторые моменты. «Ушком иглы» оказалась высокая скала в Долине Ветра — долине на северо-восточном склоне Красной горы. Вход в нее был отмечен двумя высокими скалистыми пиками — Зубами Айрана.       Также не осталась в стороне и шаманка, дав некоторые подсказки: «ключом» скорее всего, была Звезда Азуры, появляющаяся в небе только в волшебный час между днем и ночью, на рассвете и в сумерках. Что же касаемо «двери», которая упоминалась в загадке, Нибани Меса утверждала, что она может быть видна в часы Азуры, и открыть ее могла только звезда.       Сверившись с картой, Ворин и Гурин вздохнули в унисон, прекрасно понимая, что снова было нужно отправляться в путь. Однако в этот раз новое испытание должно было либо поставить точку в жизни Претендента, сделав его Ложным Воплощением, либо дать жизнь Нереварину, возрожденному Лорду Неревару.