"Никуда я от тебя не денусь"

      С потолка свисала паутина, в оконные щели задувал сквозняк, по полу перекатывались скомканные бумажные листы, а в воздух периодически вздымалась пыль. Унылая атмосфера поселилась в «Приюте валькирии» после ссоры Ирки с Антигоном. Обидчивый оруженосец, произнеся пламенную речь о чёрной неблагодарности хозяйки, ушёл в варенье-джемовый загул и возвращаться оттуда пока не собирался. Первое время валькирия-одиночка сама пыталась убираться в комнатах, но вскоре оставила эту бесполезную затею. Эффект от любой, даже самой тщательной уборки, пропадал через пару дней. Теперь Ирка разве что смахивала с ноутбука пыль и крошки, отодвигала грязные чашки к краю стола и прятала мусор по углам, чтобы не бросался в глаза.       Ирка отчаянно скучала. Её перестали радовать даже редкие визиты Гелаты. Валькирия молча качала головой и приказывала своему оруженосцу вынести мусор через люк и не выбрасывать в окно, как тот собирался сделать. Иногда приходила Бэтла, приносила палку колбасы и буханку хлеба и сама же съедала их за разговором. Всё вроде бы складывалось неплохо, но не так, как хотелось бы одиночке. Ирка больше хотела, чтобы люк не распахивался с громким стуком, а тихо открывался, пропуская внутрь «Приюта» не кого-то из валькирий, а… некромага. Чтобы этот самый некромаг щелчком пальцев расставил по местам посуду, убрал паутину, телепортировал пыль куда-нибудь в Сахару и завёл разговор о всякой ерунде. К сожалению, Матвея не было уже месяц. Ровно 30 дней назад он вдруг тревожно посмотрел в окно и выбежал прочь, не отвечая на Иркины вопросы. И вот его до сих пор нет, и новостей от него нет, и без него нормальной жизни тоже нет…       Ирка в последние недели всё чаще стала задумываться о своей жизни. Вот есть же люди, которые могут спокойно обходиться без общения. Им хорошо наедине с собственными мыслями, и компания им не нужна. Они могут неделями сидеть дома, никуда не выходить и при этом оставаться нормальными адекватными индивидуумами. Они — счастливые по-своему представители интровертов, которым другие люди, в принципе, совсем не нужны. А есть такие, как Ирка, которые просто на стены готовы лезть от чувства одиночества. Ну, не приспособлены они целыми днями ни с кем не разговаривать. Тишина закладывала уши, и казалось, что сотни маленьких колокольчиков звенят над ушами, как в мультфильме о Карлсоне. Вокруг царило спокойствие, на душе тоже было спокойно, а на самом деле хотелось плакать, как в какой-нибудь «мыльной опере». Только жизнь — не кино, где обязательно приедет прекрасный бизнесмен или, на худой конец, владелец скромной нефтяной вышки. Никто не увезёт на безлюдный остров с виллой и видом на океан. Никто даже скромное серебряное колечко не подарит за 300 у.е. Миром правит расчёт и меркантильный интерес. Да и не к лицу Ирке, воину света, проливать слёзы над экраном ноутбука. Несолидно как-то, хотя какая там солидность, когда хочется забраться подальше в чащу леса и жить там, как серый волк.       Ирка потянулась, размяла затёкшую спину и решила, что хватит жалеть себя. Стоит один раз начать, и всё, этот поезд уже не остановить, а путь у него тупиковый. Пора встряхнуться и хотя бы попытаться жить нормальной жизнью. Что понималось для валькирии-одиночки под этой самой жизнью, так это поход в ближайший магазин. Конечно, можно было телепортировать всё, что душе угодно, и не мёрзнуть, но Ирку бы замучила совесть. Такой способ добывания еды слишком походил на воровство, а создания света этим не занимались.       Девушка-кассир в обыкновенном супермаркете Москвы долго наблюдала, как Ирка выкладывала перед ней продукты из корзинки. Процесс затянулся, и в конце концов она отобрала у поздней покупательницы её занятие со словами:       — Девушка, давайте лучше я. Вы задерживаете очередь.       Ирка удивлённо посмотрела через плечо и действительно увидела, что позади неё скапливались люди. Две бабушки с обычным набором (хлеб, молоко, яйца) оживлённо беседовали друг с другом, обсуждая таинственную Лизочку, которая, по их словам, «попала в плохую кампанию и совсем отбилась от рук». При этом никаких доказательств они не приводили, ссылаясь на личный опыт и мнение других старушек. Ирка нахмурилась и собиралась было вмешаться, чтобы защитить доброе имя Лизочки, но кассир требовательно нахмурилась и проворчала:       — Девушка, рассчитываться будете? С вас 524 рубля, 45 копеек.       Пришлось Ирке отказаться от миссии спасения и лезть в старенький кошелёк Бабани, где та имела обыкновение хранить наличность для походов в магазин. Отсчитав нужную сумму, валькирия-одиночка взяла оба своих пакета и вышла на улицу, вдыхая ещё свежий после дождя воздух и мечтая превратиться в ветерок. Тот, к слову, сосредоточенно пытался снять с неё сарафан. По правде говоря, Ирка сарафаны не любила и не носила, но это творение Бабани было единственной чистой вещью во всём «Приюте», поэтому выбирать не приходилось. Яркое цветочное чудо то ли в ромашку, то ли в васильки, имело неприятную особенность — оно постоянно приподнималось и норовило открыть миру слишком многое. Ирка шла, прижав руки к телу, и хотела только одного — поскорее добраться до дома и переодеться в более привычные шорты и разношенную футболку. Кстати, футболка эта принадлежала в своё время Багрову, но некромаг её почти не надевал, а если надевал, то слишком быстро сбрасывал в груду белья для стирки. Антигон ворчал-ворчал, а потом взял и из вредности постирал её с кучей цветных Иркиных вещей. В итоге прежде белая футболка превратилась в картину какого-нибудь сумасшедшего художника-импрессиониста и перекочевала в цепкие руки одиночки под предлогом «Ты же всё равно не будешь это носить!» Теперь Ирка постоянно сидела в ней перед ноутбуком и усиленно пыталась не думать о прошлом её обладателе.       Одиночка встряхнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, но всё равно невольно возвращалась в тот самый вечер четырёхнедельной давности.       Тихо. Спокойно. Слышно только тиканье часов на стене и щёлканье клавиатуры. Ирка сидит на стуле, поджав под себя ноги, и пишет очередную заметку с туманным смыслом. Матвей, только что вернувшийся из вылазки в супермаркет, охотничьим ножом нарезает колбасу для исполинского бутерброда. Антигон сердито пыхтит. Его рот занят восхитительным грушевым джемом с толстым слоем плесени. Фантастика. Внезапно свет мигает и гаснет, но через мгновение зажигается вновь. Ирка огорчённо стонет, потому что не успела сохранить документ, а ноутбук без батареи сразу выключается. Матвей замирает с ножом в одной руке и хлебом в другой, напряжённо вглядывается в окно, словно может что-то разглядеть в кромешной темноте на Лосином острове. Там же нет ни одного фонаря в радиусе километра!       — Ты чего замер? Решил перейти на раздельное питание? — улыбается Ирка и встаёт. Пальцы покалывает иголочками.       Матвей не слушает. Он напрягается, как гончая, почуявшая добычу, кладёт на стол нож и хлеб и выскакивает из дома несмотря на протестующий возглас одиночки. Ирка бросается за ним, спускается по верёвке вниз, сгоряча пробегает несколько метров, прежде чем понять, что вокруг никого нет. Лёгкий контур телепортации мерцает неподалёку, но быстро бледнеет и, наконец, совсем пропадает. Вокруг снова воцаряется тишина, от которой закладывает уши.       Вот впереди появилась знакомая поляна. Ветер с увлечением принялся терзать траву, оставив Иркин сарафан в относительном покое. Одиночка с наслаждением поставила сумки на землю и размяла пальцы. Небо над головой походило на голубое покрывало с белым узором облаков. Деревья шумели, будто переговариваясь на своём непонятном людям языке. Птицы пролетали над вершинами, громко кричали и, казалось, тоже беседовали друг с другом. Не было этой душной суеты большого города, спешащих безликих людей, безразличных ко всему живому машин и асфальтовых змей — тротуаров и дорог. Кусочек рая на маленьком островке. Ирка внезапно подумала, что она тут, как Робинзон Крузо. Правда, у того был Пятница, но ведь так даже интереснее. Можно представить, что ты — последняя девушка на планете и сражаешься за выживание! Идиллию испортило шуршание пакетов, которое ну никак не вписывалось в картину дикого уголка. Ирка вздохнула и поднялась в «Приют валькирии». Скрипнули петли, громко хлопнула крышка люка, щёлкнула задвижка. Одиночка перестала закрываться пару недель назад, потому что ждала, что Матвей вернётся. Разве что дни проходили за днями, ничего не менялось, а редкие гости обычно возникали прямо посреди кухни и надолго не задерживались.       Ирка разобрала сумки, убрала скоропортящиеся продукты в холодильник и с удовольствием переоделась в домашнее. Большая, не по размеру, футболка доходила до колен, но была удивительно уютной и тёплой. Замигал огонёк зарядки на ноутбуке, а потом ожил экран. Ирка достала из шкафчика банку сгущёнки и легко открыла её наконечником копья. Другие валькирии обругали бы её за такое святотатство, но, по счастью, никого из них поблизости не было. Несколько друзей по переписке развели бурную дискуссию по поводу дачных огородов, куда их заманивали родители. Ирка немного почитала их сообщения, но так ничего и не написала. Не о чем было писать. Она никогда не ездила на дачу и не копала картошку, не выдирала сорняки с грядок и не поливала огурцы с помидорами, поэтому не понимала возмущения приятелей.       Часы тикали, криво вися на стене. Постепенно на улице становилось всё темнее, солнце садилось, пряталось в кронах деревьев и выглядывало самым краешком лучиков. Застрекотали сверчки и цикады. Ирка подошла к окну и решительно распахнула его, впуская в «Приют валькирии» прохладный вечерний воздух, прогоняющий затхлость. Вдруг щёлкнула задвижка и раздалось деловитое пыхтение. Одиночка радостно выбежала навстречу позднему гостю, но улыбка пропала с её лица, когда она увидела всего лишь Бэтлу. Валькирия сонного копья профессионально оглядывалась по сторонам, а, заметив Ирку, с настойчивостью бульдозера подкатилась к ней и крепко обняла.       — И чего мы такие грустные? — Не дождавшись ответа, Бэтла отпустила полузадушенную хозяйку дома и продолжила тарахтеть: — Ничто так не прогоняет плохое настроение, как вкусный торт и хороший чай. Кстати, у тебя что-нибудь посерьёзнее пожевать найдётся? Я не ужинала.       — Пельмени подойдут? — спросила Ирка и, получив энергичный кивок, пошла ставить на плиту кастрюлю. — Почему ты здесь? Что-то случилось?       — Вечно ты торопишься! Нет чтобы пригласить трудового человека в комнату, посадить на стул и поговорить о жизни, а ты сразу в лоб спрашиваешь. Кто ж тебя такую воспитал?       — Ко мне просто так не приходят, но на счёт стула ты права. Садись.       — Спасибо и на этом, — улыбнулась Бэтла, с готовностью пользуясь приглашением и вытягивая ноги. Тортик она поставила рядом с собой, игнорируя руку Ирки, но хоть чай отдала. — Вижу, предаёшься воспоминаниям?       — А?       — Милая ночнушка.       Ирка пожала плечами и пошла к холодильнику за колбасой и сыром. Без хорошего бутерброда разговор с Бэтлой обычно не клеился.       Нож почему-то оказался среди тарелок, и валькирия-одиночка сразу же порезалась об него, когда доставала супницу. Было совсем не больно, но почему-то из глаз побежали слёзы, мешая нарезать хлеб. Ирка шмыгнула носом и опустилась на стул.       — Выговорись. Легче же станет. Что ты всё в себе держишь? — заботливо произнесла Бэтла и приобняла одиночку за плечи. Голос у неё был мягкий, успокаивающий, безопасный и такой родной, что Ирка, давясь слезами, начала рассказывать. Она ничего не скрывала, просто где шёпотом, где почти криком выплёскивала скопившиеся на душе тоску и переживания. Она говорила о часах ожидания, проведённых в полной темноте; о том, что скучала и скучает по Антигону и Матвею; о попытках хоть чем-то себя занять и удушливых провалах; о том, как ей каждый шорох казался шагами, а шелест ветра — голосами. Сколько продолжалась её исповедь, сложно было представить, но за это время Бэтла успела сварить пельмени, съесть их и сделать чай, а также нарезать торт и даже накормить им Ирку. Когда рассказ закончился, валькирия сонного копья покачала головой и сочувственно сказала: — Да уж, не ожидала я, что всё так выйдет. Так почему же ты нам не позвонила? Гелата вон ремонт затеяла и всё хотела тебя позвать, но постеснялась. Таамаг не с кем тренироваться, оруженосец от неё бегает, как от чумы. Опять же, Фулона всегда готова выслушать и дать дельный совет. Почему ты молчала? Мы ведь не чужие люди. И я нашла бы минутку, чтобы зайти к тебе в гости.       — Я думала, что вы посчитаете меня ребёнком, который привык во всём полагаться на взрослых. Вот я и решила попробовать самой во всём разобраться…       — Глупая ты, молодая ещё! — щёлкнула Ирку по носу Бэтла и налила себе вторую кружку чая. — Надо бы с тобой остаться, но, по правде говоря, я уже засиделась.       — Так зачем ты приходила?       — Ой, а ведь точно! Самое главное забыла тебе сказать. Ты же знаешь, что стражи Мрака охотно нападают на валькирий, когда те расслабляются и теряют бдительность? Особенно это касается валькирии-одиночки. Так вот, Лигул отдал приказ во что бы то ни стало захватить тебя и убить. Причём, поручил он это не кому попало, а пятому мечнику Мрака! Мы не могли всё время за тобой присматривать и попросили Багрова позаботиться о твоей безопасности. Три дня назад нам удалось загнать посланного за тобой убийцу и срезать его дарх, поэтому… Эй, ты меня слышишь?       Бэтла вскочила со стула и побежала к бочке с водой. Зачерпнув из неё полный ковшик, она протянула его Ирке и встревожено посмотрела на заливающуюся слезами радости девушку.       — Ты сегодня очень эмоциональная, знаешь ли. И ты меня пугаешь…       — Всё… нормально! — с судорожным вздохом выдавила Ирка. — А… когда?.. — договорить ей не удалось, поэтому пришлось срочно глотнуть воды.       — Даже не знаю, стоит тебе говорить, или нет?.. — протянула Бэтла, но, увидев совершенно безумный взгляд валькирии-одиночки, всё же сказала: — Да сегодня он вернётся, сегодня! Думаю, после моего ухода должен прийти. А теперь, если ты в состоянии ходить, провожай давай, иначе Фулона меня убьёт.       Ирка встала, не чувствуя пола под ногами, и почти бегом направилась к люку. Если бы не воспитание Бабани, она бы начала подталкивать Бэтлу в спину, но, хоть и с трудом, однако удержалась от этого. Подойдя к крышке, валькирия сонного копья внимательно посмотрела на Ирку и цокнула языком:       — Ты кодекс-то помнишь?       — Да. Помню.       — Надеюсь, ты осознаёшь, что происходит. Конечно, выбор за тобой, но не спеши расставаться с самым важным.       — Хорошо. И, Бэтла, спасибо за то, что выслушала. Мне это было нужно.       — Всегда пожалуйста! Не забывай нас, звони, приходи в гости. Кстати, забери ты своего оруженосца от Гелаты. Он уже все запасы варенья съел…       И Бэтла скользнула вниз с невероятной для своей комплекции гибкостью, оставляя Ирку хмуриться в одиночестве.       ***       Внизу переминался с ноги на ногу Багров, поглядывая на «Приют валькирии», но не решаясь подняться, пока там сидела Бэтла. Ему было сказано ждать и никуда не уходить. Правда, спустя 3 часа надежда когда-нибудь войти в знакомый дом померкла и больше напоминала мечту.       Когда ветер из освежающего стал ледяным, а температура понизилась градусов этак на 10, люк приоткрылся и на землю с лёгким шорохом опустилась валькирия сонного копья. Она энергично замахала рукой, подзывая к себе некромага, и фыркнула при виде его продрогшей и промокшей от недавно прошедшего дождя фигуры.       — Всё, можешь подниматься. Кстати, напоследок, только попробуй предать Ирку! Ты слышишь, Багров? Я собственными руками прикончу тебя и ничуть об этом не пожалею!       — Спасибо, но это и не понадобится. Я ни за что не причиню ей вреда, — ответил Матвей с изрядной долей зубной дроби. Он отвернулся от Бэтлы и полез наверх, не заботясь о мозолях, появившихся на его руках после месяца тренировок и решающего сражения с мечником Мрака.       Внутри ничего не изменилось. Хотя нет, изменилось — паутина по углам, гора немытой посуды и куча грязной одежды на полу, гуляющий сквозняк и, что прозвучало совсем неожиданно, звук разбивающейся тарелки. Матвей распрямился, отошёл от люка на пару шагов и только после этого решился поднять глаза. Ирка стояла у стола, ногой пинала осколок только что выроненной из рук супницы и нервно перебирала пряди немного отросших за месяц волос. Некромаг не видел её глаз, поэтому не мог понять, злится она на него или нет.       — А ты знаешь, что в Красноярске тоже есть Красная площадь? — зачем-то спросил Матвей, сам поражаясь собственной глупости. Не то всё это, совсем не то. Нужно было сказать что-то другое. Например, что он скучал, что хотел услышать её голос, что хотел обнять её и больше никогда не отпускать, однако вместо этого он вдруг вспомнил один из городов, в котором следил за мечником.       При звуке его голоса Ирка вздрогнула, перестала пинать осколки и безвольно опустила руки, словно они перестали ей подчиняться. Она безумно хотела подбежать к Матвею, обнять его и сказать, что рада его видеть. И совсем не сердится! Он же сделал это ради неё, но в результате она просто стояла и боролась с оцепенением.       Багров огорчённо вздохнул, потом всё же решился и сделал очередные пару шагов вперёд. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть Иркино лицо, а, что самое главное, её искрящиеся счастьем глаза и бегущие по щекам слёзы. В одно мгновение преодолев разделяющее их расстояние, Матвей сделал то, что должен был. Его руки крепко прижали Ирку, а губы коснулись макушки. Какая же она маленькая и хрупкая, его валькирия.       — Ты правда больше никуда не уйдёшь? — голос Ирки прозвучал слабо и тонко, как будто она вмиг растеряла всю уверенность и силу.       — Правда. Никуда я от тебя не денусь.       Матвей приподнял Иркин подбородок и вопросительно взглянул ей в глаза. Она чуть заметно кивнула и улыбнулась. Медленно, осторожно, словно боясь сломать дорогую фарфоровую куклу, Багров наклонился и поцеловал одиночку. Он почувствовал, как её дыхание сбивается, как его собственное становится едва различимым, а за окном тем временем густели сумерки, и восходила полная луна, предвещающая начало чего-то нового и волшебного.