Спасти трибута Эндельса

      Эффи оценивающим и придирчивым взглядом наблюдает за Стэном — парень третий раз в жизни (первые два были на интервью у Цезаря) надел строгий костюм и чувствует себя в нем не так комфортно, как ей хотелось бы. Почти полчаса назад прошла коронация победителя, поэтому Стэн чувствует себя еще большим кретином в золотой короне.       — Надень обратно! — сердито шепчет Эффи, когда он снимает ее.       — У меня лоб из-за нее чешется, — бурчит Стэн, — и полоска остается.       — Если не будешь ее снимать, полоску никто не увидит, — она берет у него корону и водружает на его голову. — Ты не должен показывать свое недовольство Президенту, это неприлично! — Эффи не решается перейти с шепота хотя бы на полтона повыше. Еще бы! Они в Президентском дворце, а повышать голос в таких местах, как уже заметила Эффи, неприлично.       Стэн с несчастным видом осматривается: приемная Президента Панема, как и остальной дворец, роскошна. Пастельные тона, высокие окна, витиеватые хрустальные люстры, лепнина, тяжелые портьеры, мрамор, потолок, расписанный сценами из древних мифов и — главное — белые розы на каждом углу. Пожалуй, ему бы здесь даже понравилось, если бы не восемь миротворцев, в сопровождении которых они сюда пришли. Парень переминается с ноги на ногу. Эффи каждые полминуты поправляет на нем пиджак. Скучает только Хеймитч, который сидит в стороне от них, развалившись в кресле с золотыми завитушками.       — Солнышко, не терроризируй парня, он и без тебя скоро в обморок свалится, — говорит он, когда она в очередной раз приглаживает Стэну волосы.       — Никуда я не свалюсь, — обиженно подает голос Стэн, но Эффи на него тут же шикает:       — Только попробуйте мне тут пререкаться! — накануне вечером, сразу же после того, как Стэна выпустили из больничного сектора, Хеймитч объявил ему, что в преемниках не нуждается, не забыв намекнуть о не совсем честном выигрыше, который впоследствии может угробить всех будущих трибутов. Стэн протестовал как мог, правда, весьма вяло, но Эбернети был непреклонен — парню ментором не быть. На их крики сбежалась вся команда подготовки, и спор удалось завершить только тогда, когда по капитолийскому телевидению начали показывать самый первый утренний выпуск новостей.       — Так, Стэн, — Эффи отвлекается от ночных воспоминаний и пересказывает инструкции уже в сотый раз за утро, — когда зайдешь — улыбайся, первым не заговаривай, когда Президент поприветствует тебя, сначала поблагодаришь его, как я тебя учила. Он предложит тебе сесть — садись, отвечай на все его вопросы максимально вежливо, говори «сэр». И ни в коем случае — ты слышишь? — ни в коем случае не позволяй себе вольностей… и не трогай корону! — она хлопает его по руке, которая тянется к голове.       Дверь в приемную со стороны коридора открывается, и они видят Сенеку Крейна, разговаривавшего с каким-то мужчиной в министерской форме. Эффи тут же добреет, и ее губы расплываются в улыбке.       — Стэн, у тебя есть возможность познакомиться с Главным Распорядителем, — в ее голосе слышится неприкрытое благоговение и восхищение.       — Это по его приказу тебе двадцать раз чуть не снесли башку огненными шарами, — незаметно рядом с ними появляется Хеймитч. — Тот самый человек, о знакомстве с которым мечтают…       Стэн чувствует себя еще большим идиотом в короне перед Главным Распорядителем, поэтому снимает ее.       — Мистер Крейн, — Эффи идет навстречу Сенеке, забыв об Эндельсе, — мы счастливы встретить вас здесь! — она протягивает руку, и Сенека пожимает ее.       — Могу сказать то же самое, мисс Тринкет, — Крейн улыбается ей, и она не хочет отпускать его руку из своей, — Где же наш победитель?       — Вот он, мистер Крейн, — Эффи ведет его к Стэну и в последний момент замечает его растрепанные после короны волосы. Под ее взглядом он сжимается и неуверенно здоровается с Крейном.       — Поздравляю, мистер Эндельс, Панем гордится своим новым победителем, — под этими словами Стэн чувствует себя еще меньше и жальче, смущенно опускает взгляд на ковер и сжимает в руке корону. — Впрочем, как и его ментор, надеюсь, — Крейн бросает взгляд на Хеймитча.       — О да, слезы гордости не покидали меня до сегодняшнего утра, — Хеймитч не слишком деликатно хлопает ладонью по плечу Стэна, оставляя на нем мятые полосы и вызывая немой приступ негодования у Эффи.       — Нельзя быть таким сентиментальным, Эбернети, — Крейн направляется к кабинету Президента, но его останавливает оклик Хеймитча:       — Э, мистер Крейн, сейчас наша очередь! – он, обняв Стэна за плечо, резко разворачивается, так, что «гордость Панема» запутывается в собственных ногах и едва не падает, удержавшись за своего ментора. Крейн усмехается.       — Разве я могу украсть много времени у нашего победителя? — Эффи слышит в голосе Главного Распорядителя издевательский тон и презрение, и ей становится не менее жутко, чем самому Эндельсу — мало ли, как он будет рекомендовать ее подопечного Президенту? А ведь от этого многое зависит — не только ее репутация, но и… Впрочем, именно собственная репутация Эффи сейчас и волнует больше всего. То, как Стэн поведет себя перед Президентом, покажет результаты ее непрерывной и напряженной работы и отразится на карьере. А результаты могли бы быть и лучше…       Эффи переводит взгляд с закрывшейся за Крейном двери кабинета Президента на Стэна и вздыхает. Лохматый. Он снял корону, перед тем, как поприветствовать Главного Распорядителя, и поприветствовал его с ураганом на голове. Испортил половину ее трудов. Она — в который раз — приглаживает его волосы и с долей остервенелости надевает корону. Несчастный парень теперь не решается пошевелиться, чтобы не вызвать ее гнев, а Хеймитч… Он только незаметно посмеивается над ее паническим перфекционизмом.       — Мистер Эндельс, Президент ждет вас, — Эффи оборачивается и видит Крейна в нескольких шагах от них. К Стэну тут же подходят два миротворца, с которыми он скрывается за дверьми кабинета.       — В этом году у нас исключительный победитель, — недовольство Крейна нельзя не заметить, и это вполне объяснимо. После неоднократных победителей-профи вести Эндельса к Президенту было не то, что неудобно — неприлично. Неотесанный мальчик, даже не ведает, куда ему деть руки во время разговора. Сенека медленно подходит к окну, Эффи, в узкой до невозможности, но ужасно модной юбке, семенит за ним.       — Как будто его кто-то заставлял возвращаться с Арены… — Хеймитч недовольно плюхается в кресло с золотыми завитушками, вальяжно закинув ноги на маленький столик из того же комплекта.       Почти в полной тишине проходят 10 минут. Миротворцы стоят неподвижно, и Хеймитч подавляет в себе желание подойти к одному из них и проверить, живы ли они вообще. Сенека и Эффи тихо разговаривают у окна приемной, Хеймитч предпочитает держаться в стороне от них, до него долетают лишь приглушенные отрывки фраз — в Президентском дворце не принято повышать голос.       Наконец, Эндельс показывается на выходе кабинета. С ним все те же два миротворца. Эбернети невольно ухмыляется — стоило ли ради такого победителя вообще думать об охране? Эффи хочет подойти к Стэну, но его вид ее останавливает. Стэн окидывает всех потерянным взглядом, в котором Хеймитч замечает и ужас, и безысходность, и панику. Кажется, что парень сейчас устроит истерику прямо здесь, в приемной, и Эффи хочет поскорее его увести, чтобы не потревожить Президента его криками.       — Вы все знали, да? — Стэн отталкивает руку Эффи, когда она, все же, подходит к нему. — Знали, что я стану… шлюхой, да? – он, не дожидаясь ответа, выбегает из приемной. Эффи не решается крикнуть ему вслед про ужасные манеры.       — К Туру Победителя от свыкнется с этой мыслью, — Сенека равнодушно ведет чуть ли не плачущую Эффи на выход. — Не беспокойтесь, мисс Тринкет, у него есть время, чтобы научиться достойно выглядеть перед камерами…