Whole lotta love

Мы с Джимми сидим на противоположных краях дивана в очередном отеле. Он читает какую-то книгу, подобрав ноги под себя. "Наверное, пособие по шаманизму", - говорю я себе, улыбаясь странности нашего гитариста. С трудом оторвав взгляд от рук, держащих книгу, я обращаю внимание на его мягкий профиль, подсвеченный настольной лампой. Его тёмные волнистые волосы струятся по щекам, обрамляя почти детское лицо. Джимми сосредоточенно хмурит брови и закусывает губу. Я пододвигаюсь к нему все ближе, пока не касаюсь своим бедром его колена. Сердце стучит чаще, когда моя рука погружается в его шелковистые волосы и заправляет их за ухо, открывая лицо. Я приближаюсь к нему и целую каждый дюйм бледной бархатистой кожи. Я целую его пухлые щеки, маленькие аккуратные губы, прикрытые глаза с тёмными пушистыми ресницами. Беру его руку в свою и касаюсь губами подушечек пальцев, слегка шершавых от постоянного перебирания струн. Расстёгиваю рубашку с множеством пуговиц, нежно целую выпирающие ключицы и провожу влажную дорожку всё ниже, поглаживая руками острые рёбра. Прижимаюсь ртом к его впалому животу, испуская глухой стон... - Перси, ну перестань! - Джимми смеётся, и это выводит меня из прострации. Я осознаю, что сижу там же, где раньше, а объект моего вожделения смотрит на меня весело и удивлённо. - Ты что, достиг нирваны? - спрашивает он с улыбкой. - Молодец, быстро у тебя получилось. - Я?.. - мысли копошатся в голове, безуспешно пытаясь встать в ряд. - Я просто... задумался. Джимми улыбается еще шире, а в его глазах появляется хулиганский блеск. Он откладывает книгу и подсаживается ко мне. - О чём таком задумался? - Джим игриво толкает меня плечом и опирается локтем о спинку дивана, вперив в меня взгляд изумрудных глаз. Я изо всех сил стараюсь казаться беспечным. - Так здорово, теперь мы знаменитости, представляешь? - говорю я первое, что пришло в голову. Джимми, присвистнув, качает головой. - Какой же ты чувствительный, Роберт, - он касается моего виска пальцами, и я замечаю, что они и правда чуть шершавые, - раз можешь возбудиться от одних только мыслей о славе, - я с трудом подавляю в себе желание повернуть голову и захватить его пальцы пересохшими от волнения губами. Вдруг он убирает руку и откидывается на спинку дивана, устремив взгляд в потолок. - Первый раз вижу тебя таким нервным, ей-богу. А я ведь сразу понял, что ты просто бессовестно пялился на меня. От этих наглых слов у меня, храбреца и донжуана Роберта Планта, что-то падает в груди. Но Джимми поворачивает голову и смотрит на меня с такой приветливой улыбкой, что я облегчённо выдыхаю. - Читаешь мысли? - спрашиваю я, по привычке откидывая назад кудри и с удовольствием замечая, что краска наконец отхлынула от лица. - А то! Я же продал душу дьяволу, забыл? Впрочем, как и ты, судя по заголовкам в прессе. - Чёртов сатанист. - Но всё равно тебе нравлюсь. Джимми пододвигается ко мне и, замерев на расстоянии нескольких дюймов от моего лица, выжидающе смотрит мне в глаза. Я оставляю жалкие попытки сдерживать себя. Наклоняюсь и целую его мягкие податливые губы с привкусом табака и чего-то сладкого. Джим отвечает мне и погружает руки в мои растрёпанные волосы. Я чувствую его тёплое дыхание на своём лице и прикрываю глаза от удовольствия. Меня не покидает ощущение нереальности происходящего. Это слишком хорошо, чтобы быть явью... Джимми, мой Джимми... Наши языки соприкасаются, и сердце наполняет что-то огромное и радостное, мне хочется кричать, смеяться, не отрываясь от этого сладкого мальчика. Вдруг мальчик чуть отстраняется от меня и шепчет, обжигая дыханием моё глупое счастливое лицо: "Ты мне тоже... Нравишься, в смысле." Я смеюсь и поправляю свои золотистые волосы. - Значит, у тебя хороший вкус, - говорю зачем-то, а Джим начинает с улыбкой расстёгивать свою рубашку с тысячью пуговиц и, откинув её в сторону, принимается за мою, справиться с которой намного легче, потому что она всегда расстёгнута. - У тебя тоже, - выдыхает он мне в ухо и толкает меня на спину, прижимаясь ко мне всем телом так, что я могу грудью чувствовать его рёбра. Этот вечер обещает быть долгим... ... Джим улыбается, в его зубах - папироса, он лежит рядом в одних трусах, закинув худые ноги на мои. Я, в отличие от него, предпочёл не одеваться и поэтому наслаждаюсь приятной прохладой, обдающей всё тело. Кондиционер работает на всю катушку. Джимми смотрит на меня и говорит: - Знаешь, ты мне не просто нравишься, я... люблю тебя, вот. Провёл бы всю свою грёбаную жизнь так, лёжа рядом с тобой, бесстыдник. Он слегка толкает меня пяткой, и я заливаюсь смехом от осознания того, какое же это счастье - слышать от него такие слова. - Хочешь, так оно и будет? - я подмигиваю и провожу рукой по его животу. Джимми выбрасывает папиросу и шепчет, выдыхая дым мне в рот: - Больше всего на свете... Я снова забываюсь в его объятиях, целую его и не хочу, не хочу, чтобы наши мечты когда-нибудь превратились в глупую ошибку молодости.