Дурак

       Они лежат там, далеко за городом, на огромной кровати, на которой свободно может поместиться человек десять, в "убежище" Йоло – обычном недостроенном торговом центре (или все таки парковке?). Между ними расстояние не меньше метра, лежат спиной друг к другу, не проронив ни слова за последние два с половиной часа. И шуточки Марка, что иногда проходил мимо них с мешками наркотиков, казались неуместными. Да они и были неуместными. Между этими двумя уже на протяжении полутора месяца возрастало напряжение. Они оба понимали, что скорая участь их разлучит надолго, если не навсегда. Эта "участь" уже слишком близка. И это совсем не полицейские, готовые повязать подростка, который по глупости в пятнадцать явно пошёл не по той дороге, нет. Дело совершенно в другом. И Мар знал это, хотя Йоло ему ничего не говорил.        -Мне нужно уехать,- сообщил он слишком спокойно, будто приговаривая самого себя на смертный приговор, принимая все свои грехи.        И для полицейского это не стало новостью. По тому, как он, Йоло, стал относиться ко всему – в особенности к Мариону и вылазкам – это было понятно. Даже взглянув в его глаза с наигранным пофигизмом. Только Мару всегда удавалось прочувствовать, вникнуть и понять переживания этого – лишь на вид – безбашенного гангстера, постоянно заглядывающего на девушек с крупными формами и любящего выпить в компании таких же придурковатых подростков.        Но ведь он не такой. Видели бы его, – опасного вора и убийцу, – в дачном домике, готовящего вкусный завтрак. Или собирающего клубнику. Он ведь еще такой невинный и милый подросток, нуждающийся во внимании и любви, просто в трудный период попавший под дурное влияние друга.        -Когда?- так же спокойно спрашивает Мар, сжав кулаки. Трудно не срываться и не орать подростку, какой он придурок, что он должен остаться. Хотя бы ради него... Но Йоло его и слушать не будет, только вмажет пощёчину, скажет, какая он тряпка, а после крепко обнимет. Подросток и сам не хочет уезжать, но это необходимо.        -Это неважно. Мы не увидимся больше. Поэтому мы расстаемся.- твердо говорит Йоло. Он встает и хочет уйти, чтобы не показывать Мару свои слезы, что застыли в уголках его глаз. Но подросток чувствует сильные тёплые руки на своей талии и горячие дыхание на макушке. Он не выдерживает и рыдает, как девчонка, прижимаясь спиной к столь дорогому и любимому человеку.        -Пожалуйста, не плачь, Бон.- только Мар может называть его по имени. Только ему Йоло позволяет буквально обзывать его милым, сладким пай-мальчиком, любящий мамочку и тёплое молоко на ночь, фи. Именно так и воспринимает подросток своё имя. Оскорбление преступной души и позор. Позор не только для него, но и для окружающих. Не каждый человек будет общаться, а тем более дружить и встречаться, с человеком, у которого такое гадкое приторное имя.        -Посмотри на свои руки, Бон. Что ты с собой делаешь?- невпопад сказал полицейский, задирая рукава толстовки подростка и показывая ему шрамы на тоненьких руках, хотя он знает про их существование. Мар проводит по ранам тонкими длинными пальцами – Йоло давно начал подозревать, что у мужчины Арахнодактилия.        -Давай?.. В первый и в последний раз,- тихо предложил подросток, сжимая холодными пальцами на удивление горячие ладони Мариона.        -Поехали ко мне. Только, чур, на служебной машине.

6:36 Утро следующего дня

       Мар просыпается с улыбкой на лице, вспоминая события прошедшей ночи. Ему никогда не было так хорошо ни с кем. Особенно с шлюховатыми девушками. Бон был невероятно нежный и хрупкий в его руках. Не такой, каким пытался показаться другим.        Полицейский тянется через кровать, чтобы обнять свою Ментоловую Конфетку, но не обнаружил его на ощупь. Он вскакивает и оглядывается. Мар торопливо направляется на кухню, надеясь увидеть любимого паренька, заботливо готовящего завтрак. Поцеловать его, обнять за талию и с облегчением выдохнуть, забыв про минутный страх.        Но его нет. Такого маленького, тёплого и до жути милого. Пусть и противившегося законам, всегда исчезающего, когда так хочется его редко проявляющейся любви, но всё же очень-очень любимого и самого лучшего. Нет ничего, кроме, все таки приготовленного, – заботливо, наверное – завтрака. Овсянка с клубникой, сэндвич с сыром и еще горячий американо. Как он любит.        Память возвращает его на несколько недель назад. Йоло, точнее Бон, сидел возле кустов клубники и срывал большие ярко-красные ягоды. На нём была чёрная футболка Мариона, что явно была ему велика. Но смотрелся он в ней просто шикарно. Его худое тельце вскоре упало на холодную землю, лишь Богу известно, от чего, ужасно напугав полицейского. Очнувшись, подросток начал громко плакать, шепча несвязный вычурный бред. Марк забрал его, как только узнал про это.        От столь жутких и неприятных воспоминаний, Марион вздрагивает. Тогда не хотелось отпускать его в руки этого развязного наркомана, но он знал Бона дольше и намного лучше, поэтому лучше знает, что делать в таких ситуациях.        Полицейский молча сидит за столом, медленно расправляясь с вкусным завтраком. Тишину прерывает лишь тиканье настенных часов, которые будто замолкают, как только Мар погружается слишком глубоко в свои мысли. И каждый раз, когда он слышал его громко и отчётливо, вздрагивал.        Через час ему уже звонят коллеги, мол, чего это ты не явился утром в понедельник? Он отмахивается, что просто нездоровится и лучше ему пока что полежать дома. И "лечился" он алкоголем. И зачем так убиваться? Ведь прекрасно же все знал. От начала до самого конца. Он знал, что этот миловидный парнишка заставит его волноваться, пачками пить успокоительное, а в самом конце сидеть у себя дома в одиночестве и пить обжигающий горло алкоголь прямо из горла бутылки.        Телефон больше не надрывается от звонков коллег, а тихо лежит где-то в коридоре, куда его закинул Мар. Он закрывает глаза, ставит на пол пустую бутылку, кажется, виски. Закрыть надолго глаза не получается – резко и как-то слишком громко звонит телефон, буквально взрывая звуками голову выпившего полицейского. Сматернувшись себе под нос, Марион, чуть шатаясь, выходит в коридор и, "упав" на пол рядом с телефоном, берёт его и отвечает на звонок.        -Ты его повязал?- грубо – и, как показалось Мару, слишком уж громко – спрашивает голос на той линии, явно решив, что он может обойтись и без традиционного приветствия.- Сука, я найду тебя и выпотрошу к чертям!- прокричал – как Мар понял по голосу – Марк.        -Бон уехал.- преспокойно сообщает полицейский, закрывая глаза. Сквозь пелену сладкой дрёмы он слышит обеспокоенный голос альбиноса и его отборный мат. Вскоре, не дождавшись и звука от собеседника, Марк сбрасывает трубку, думая, что просто прервалась связь.        -Мар... Мар, я так тебя люблю. И больше никогда-никогда не уеду.- сквозь сон был слышен сладкий хриплый голос. Осознание того, кому он принадлежит пришло не сразу. Но как только это случилось, Марион резко распахивает глаза и уставился на побитого и уставшего голубоволосого паренька. Из его носа течёт кровь, губа разбита, на щеке порез. И это только лицо. Плечи Йоло в синяках, как, впрочем, большая часть его тела.        -Что с тобой случилось? Где ты был? Почему побитый?- моментально протрезвев, начинает задавать вопросы Марион, рассматривая лицо подростка. Бон чему-то улыбается и перехватывает ладони полицейского.        -Решил остаться с тобой. Отделался лишь этим. Не волнуйся, больше не уеду, они попали под свинцовый дождь.- недобро улыбаясь, говорит Йоло. Он целует Мара в висок и перебинтованной – явно наспех – рукой ерошит волосы на его макушке. И Марион, кажется, совсем не против.- Ночь была жаркой. Может, потом повторим как-нибудь?- предлагает Бон, заговорщически подмигнув полицейскому.        -Ага. А потом ты опять уедешь с утра пораньше, оставив после себя только завтрак.        -Нет, дурак, я не заставлю тебя спиться.- в голосе подростка слышна доля насмешки.        Они долго смотрят друг на друга. Бон – с чуждой нежностью, Марион – с недоумением.        -Погоди, а как ты...- начал было полицейский, но подросток передёрнулся и быстро выпалил:        -Я вставлю новое стекло, только не ори!        -Дурак.        -Эй!