Ты просто еще не встречал Кая

Прости, что назвал тебя самым раздражающим человеком в мире. Я просто тогда еще его не встретил. Деймон, 6x03

Кай появляется в их торжественном одиночестве как нельзя кстати, пусть даже никто из них вслух этого не признает. Выпрыгивает, словно черт из табакерки, буквально ниоткуда, наводит шороху в застоявшейся рутине продуктовых и хозяйственных будней, заставляет вещи сдвинуться со своих мертвых точек. Шуточки у него неспелые, детские, а замашки, как у опытного маньяка, и Деймон не может отказать ему в наблюдательности. Если бы Кай не считал все ссоры Бонни и Деймона и не мог бы по памяти пересказать каждый их диалог, вампиру пришлось бы сложно: тогда бы он сам хранил все это в собственной голове, перелистывая за завтраком, как Бонни листает газету. Но вместо этого ему ни к чему – Кай прекрасно помнит, из-за чего вспыхивает, как тлеющий уголь от ветра, упрямая, бронебойная Беннет. Деймона только раздражает слегка, что зеленоглазый паршивец знает о его негласной подружке столько же, сколько и он сам, и даже немного больше, то, что не в зоне его, Деймона, досягаемости. И вечно адресует свои неуместные вопросы вампиру, словно ему очень хочется на них отвечать. Но какая разница, если даже в скромном мире на трех человек Сальваторе вдруг не самый плохой? Кай появляется в их торжественном одиночестве, и все вспыхивает другим цветом. Они вдруг отчетливо ощущают, что оказались на одной стороне. Впервые, пожалуй, несмотря на то, что оба орут об этом уже четыре чертовых месяца, преступно часто употребляя местоимение «мы». То Бонни скажет «мы здесь застряли», то Деймон напомнит, что они до сих пор в аду из однообразия и безусловной вины, но только с появлением кого-то третьего становится ясно, что они – действительно они; благодаря по-настоящему плохому Каю командная работа и застоявшееся «мы» наконец-то имеют смысл. В ту секунду, когда ведьма, наконец, осознает, что, на самом деле, бывает хуже, она впервые молчаливо советуется с Сальваторе. Взгляд у нее уставший, задолбанный, как у многодетной мамаши, и общается она с Деймоном взглядом «смотри, что этот недоумок опять натворил». А Деймон совсем не знает, потакать ему вдруг накатившему осознанию, горевать по утерянному призовому месту социопата года, или же порадоваться, что Беннет вдруг воспылала к нему доверием – вон, как за плечо прячется. От незнания он, кажется, впечатывает Кая в стену и несет какую-то типичную геройскую ахинею, которую бы даже Стефан в худшие времена на выплюнул; про то, что пусть мальчишка со стеклянным именем не смеет и помыслить тронуть зеленоглазую. Тот факт, что пустые стеклярусы, которые находятся у юноши на месте глаз и у нормальных людей отражают эмоции, от этого предупреждения вспыхивают нездоровым интересом, Деймон благополучно игнорирует – он мастер игнорировать. Зато про себя обвиняет Кая, что тот заставил Беннет покинуть их хорошо обустроенный, но плохо защищенный уголок, ведь Бонни имеет право на это в двух случаях: если он сам ее разозлил, или если пожар. Поэтому Деймон отпускает Кая потеряться в окрестностях и готовит план страшной мести. Кай появляется в их торжественном одиночестве, и у Бонни летят ограничители. Она всегда разграничивает. В магазине она говорит Деймону, что им нужны клубника, яйца, молоко и, оу, свечи. Свечи берет она сама. Наставления про яйца и молоко использует в возникшем споре в свою пользу Деймон, который, святые небеса, прекрасно осознает, что Бонни просто не в состоянии произнести: «Нам нужны свечи и клубника». Потому, вероятно, что внутренний стоп-знак не позволяет ведьме предать всему происходящему хоть какое-то значение – Кай позволяет. Бонни не любит застрявшего в 94-ом Паркера даже больше, чем может показаться. Тот настойчиво пытается их провести и, кажется, крадет все, что принадлежит ведьме: магию ее пытается выкачать, мистера Каддлса потискать, Деймона убить. А Бонни не терпит фамильярного обращения со своей собственностью. Именно поэтому три из двух вещей возвращаются к ней разом: свечка вспыхивает именно в тот момент, когда Кай пытается покуситься. - Держись от него подальше, - нелюбезно предупреждает ведьма мальчишку, чувствуя, что если не сейчас, то никогда. И следом творит свой маленький фокус. Потому что Бонни не отдает без боя ни одну деталь своего мира. А уж раз случилось так, что в данный момент вынужденный мир ее жалок и довольствуется валянием на полу в луже из вербены, бою все-таки быть. И когда привязанный к стулу Кай любезно сообщает им, что они в одной команде, красноречиво расплываясь в улыбке, адресованной Сальваторе, Беннет хочется запихнуть его наглую бошку в камин и оставить плавиться на углях. Потому что всем известно, в этой команде только два человека, которые выражают свою взаимную любовь очень странным образом. И если от второй части этой команды Кай не согласится держаться на расстоянии ста метров, то Бонни наверняка откроет последнюю страницу в бабушкином гримуаре. Ведь она понимает, почему в пустых глазах Кая гнездится нездоровый интерес, почему он считает, сколько раз она уже вернулась - она и сама считает - и почему в скором времени всадит ей нож под ребра. И если он даст ей повод, она расплавит его больную голову и без углей. Кай появляется, кажется, только для того, чтобы сообщить Деймону, что это не его персональный ад. И Деймон согласен – вовсе даже и не ад. А если Паркер так хочет забрать его себе, ад, в смысле, то самому Деймону хватит и ведьмы с медведем, а Кай пусть катится к черту со своей причудливой магией, нелогичными выводами и солнечным затмением.