Глава 3
4 ноября 2011 г., 17:01
3 глава
Страницы дневника. Тогда.
После окончания школы я выбрал Экономический Университет.
Отец был очень рад. Для меня было уже уготовано место в фирме, где он работал финансовым директором. В отделе внешних связей даже грозились обустроить кабинет. Я пребывал в лёгком шоке!
Горский ещё вначале нашей переписки советовал поступать на новый факультет, что всего год как существовал в универе. Он наводил справки, настаивал на том, чтобы я выбрал именно это прогрессивное направление. Даже робко приглашал работать у него. Робко, потому что звучало примерно так: «Максим, если ты согласишься. Если ты только захочешь работать у нас! Мы будем рады принять на фирму и всему научить!» Интересно кто это «мы»? И чему они учить меня собрались? Эх, боюсь я!
А в голову всякие непристойности лезут. Ночью вообще порнуха снится, да такая забористая, просто кошмар! Со связыванием, наручниками, плётками и другими штуками. Тёмные комнаты, красные стены, три голых тела и…ни одного женского. А в главной роли! Ну, в общем, на манеже всё те же, а имена даже в дневнике писать не буду. После таких снов просыпаюсь со стоячим как флагшток на мачте членом с мокрыми отметинами на трусах. Стыдно, блин! Хотя…Может быть, когда-нибудь наберусь смелости и запишу весь этот БДСМ в дневнике. Вот какую аббревиатуру уже выучил. Интернет это сила, о чём угодно узнать можно. Интернет у меня быстрый, безлимитный, папа постарался. И компьютер мощный. Это он, мой любимый, замечательный четырёх ядерный новогодний подарок.
Когда сбежал после той безумной ночи ничего с собой не взял. Все вещи, все подарки, всё у Горского в доме бросил. Ушёл в чём был, захватил лишь рюкзак школьный. Больше ничего от них забирать не хотелось. Да и не думал тогда о вещах, так душа болела.
Мать долго удивлялась, что у меня с собой вещей так мало. Знала же, как ребята любили обновками меня баловать. Вопросов много задавала, потом отстала. Она рада была, что я домой вернулся. То, что Новый Год с сыном встретит, делало её поистине счастливой. Мать уже месяц как не пила и от своих сомнительных связей отказалась. Я ей ничего объяснять не стал, только помог к празднику приготовиться.
За пять часов до Нового Года раздался звонок в дверь. Я быстро сбежал в свою комнату. Струсил. Думал это Иван за мной приехал, а увидеть его сейчас, было бы худшим из зол.
Через какое-то время в дверь постучали. В ту минуту отчаянно жалел, что не родился страусом, так хотелось спрятаться, засунув голову в песок. Оказалось, что это всего лишь мама, зашла новость сообщить. Приходил курьер. Он принёс красивую большую корзину, украшенную лентами. Она доверху была забита всякой всячиной. Там были мои брошенные подарки, вещи, французские духи для маман и куча съестных деликатесов. Даже чёрная и красная икра имелись в наличие. И, к сожалению или счастью, не миллилитра алкоголя. Ну, что я могу поделать с тем, что самые дорогие мне люди поголовно алкоголики. Не все конечно. Но… Но так отчаянно хочется напиться. Забыть всё хоть на время, заглушить боль.
Так и встретили мы Новый Год вдвоём, тихо и спокойно. Я всячески пытался не показывать матери своё настроение. Боюсь, у меня это плохо получалось.
А потом мне стало не до воспоминаний.
Прошло всего несколько недель, и мать снова стала выпивать. И не мудрено! Она устроилась работать в продуктовый магазин, где полно алкоголя. Вот и сорвалась однажды. Я много с ней говорил, объяснял, даже ругался. Всё без толку! Каждый раз ходил встречать её с работы, чтобы не дать шанса встретиться с дружками и опять напиться. И снова мы стали ссориться.
Однажды я пришёл в магазин, а мне сказали, что мать не вышла на смену. Домой в тот день она так и не явилась. И на следующий, кстати, тоже. Я сходил с ума от волнения. Бегал по району, искал по всем злачным местам. Безрезультатно.На третий день не выдержал, позвонил Горскому. Он сорвался с работы, приехал очень быстро.
Жутко трусил, встретится с ним вновь. От волнения всего трясло. Но когда увидел входящего в коридор Ивана, меня стало отпускать. Он был максимально собран. Говорил уверенно и по существу. Задавал наводящие вопросы, но в глаза мне ни разу так и не взглянул. Понемногу я проникся его уверенностью и успокоился. Ваня сделал несколько звонков, из которых я понял, что он организовывает поиски. Взял мамину фотку и повернулся, чтобы уйти. На пороге остановился, постоял немного, как будто хотел сказать что-то очень важное. Сейчас он не выглядел так внушительно, как всегда. Спина ссутулилась, голова белая от ранней седины совсем поникла. Но он так и не решился. Грозный Командор тоже имел право на минуту слабости. А потом Горский с силой нажал на ручку и, не обернувшись, быстро вышел за дверь.
К вечеру Иван привёз мать домой. Она была вся заплаканная и подозрительно трезвая. Мама продолжала плакать. Говорила, что хотела покончить с собой, но не решилась. Пила с кем-то, после бродила по улицам. У кого-то ночевала. С кем-то…
Я слушал этот бред вполуха. Что она делала со своей жизнью, теперь лишь её забота. Матери плевать на меня, мои нервы и постоянное беспокойство. Ей безразличны мои чувства.В этот миг мне тоже стало плевать на всё. Внутри пустота, никаких чувств и эмоций. Даже сострадание испарилось куда-то.
— Мне всё равно! Всё равно, слышишь? – закричал я. – Я больше не буду тратить на тебя единственную жизнь. Хватит!
Мать перестала плакать. Уставилась на меня перепуганными глазами и громко икнула. Я рассмеялся. Громко, безудержно. Не мог остановиться, всё смеялся и смеялся. Меня била истерика, казалось, я сходил с ума. Перед глазами всё плыло. Бежали картинки, мелькали лица. А после всё заволокло темнотой.
— ВАНЯ! – крикнул последнее, что ещё могло спасти от безумия. Крикнул и очнулся.
— Я тут, Максимка! Я рядом. – Родной голос как спасительный круг.
Оглянулся. Сначала не мог понять, где нахожусь. Затем сообразил, что лежу на заднем сидении машины. Да это же машина Горского! Вот и он рядом, я почти весь на нём устроился. А Ваня обнимает меня крепко-крепко. Первая реакция – тепло. Тепло вокруг, печка греет на полную.
Я во все глаза смотрю на Командора. Его лицо осунулось, черты заострились. Но он так близко, хочется дотронуться, погладить. Поцарапать губы об колючую щетину. Поцеловать припухшие от недосыпа веки. Осторожно слизать тени беспокойства под глазами.Тепло разливается по венам. Прогоняет липкую муть из сознания. Хорошо! Ваня говорит что-то успокаивающее. Я расслабляюсь полностью. Он гладит широкой ладонью по голове и плечам. Такие сильные, такие родные руки.
Руки?
Стоп!
Опять накатило!
Рука, взмах, черная полоска кожи на белом, белом…
Стон прольётся дождём из зеркальных осколков.
Отметины, шрамы по бледной коже, катятся вниз красными каплями. Кроваво-красные, как ягоды рябины на выпавшем снегу. Прилетят птицы, склюют все ягоды. Не останется ничего, только следы на снегу…
Закрываю глаза. Для меня это уже слишком!
— Иван, отпусти меня, – выпалил я резко и уже спокойнее продолжил, – пожалуйста, ты меня задушишь.
Горский нехотя убрал руки.
— Поедем к нам, Максимка! Не нужно тебе туда возвращаться. Поедем, а? – он просит.
В глазах боль и… одиночество что ли? Его голос зовёт. Сердце соглашается безоговорочно. Рвётся к нему. А мозг холодный как никогда твердит, что это тупик, западня. Порочный круг. Нет пути назад! И не будет.
— Пойду я… Спасибо за помощь, Ваня! — и, не давая шанса уговорить, столкнуть с выбранного пути: — Я не вернусь...
Вышел из машины. Из-за переполнивших эмоций сильно хлопнул дверью и на ватных ногах поплёлся домой. А потом до темноты сидел на подоконнике. Много курил и смотрел на чёрный внедорожник сиротливо стоящий под окном.
***
Через некоторое время пришло обстоятельное письмо от Горского. В нём он предлагал примириться с отцом. Переступить гордость и обиду и сделать первым шаг на встречу. Для этого он советовал сходить к отцу домой, чтобы познакомиться с его новой семьёй. Иван писал, что у меня есть младший брат, а это дорогого стоит. Нельзя игнорировать родных людей. Много еще чего было написано в том письме, что сначала возмутило меня до глубины души. А потом я долго думал над словами Командора. Всё-таки решился и сделал, как он сказал. И ни минуты об этом не жалею.
Мы помирились. Папа познакомил меня со своей женой, приятной молодой женщиной. Удивительно, но мы понравились друг другу. Уже через час я чувствовал себя своим в их доме. Равноправным членом семьи. Но самым большим удовольствием стало знакомство с маленьким Антошкой. Братик оказался смешным весёлым карапузом. И мне доставило огромную радость возиться с ним день за днём. Наблюдать, как он растёт, как тянется ко мне.
Отец был зол на мать и ускорил процесс смены опекуна. К окончанию школы он сделал шикарный подарок! Папа купил мне двухкомнатную квартиру. Она находится в соседней парадной той же высотки, где он живёт со своей семьёй. Сейчас в ней делают ремонт. Скоро, совсем скоро у меня будет свой, собственный дом. И в нём никогда, НИКОГДА не будет ни ссор, ни боли или непонимания.
Я поклялся себе, а значит так и будет!
