На перекрестке снов

В начале весны на взморье по утрам туман плотно укрывает придорожную траву. Он стелется молочной кисеёй, причудливо клубится, заползая на корни сосен. Хвойные деревья окружают дорогу со всех сторон. Тянутся тяжёлыми колкими лапами, пытаясь подобраться поближе к пробегающим мимо автомобилям. Шины большого внедорожника мягко шуршали по автобану, укачивая мерным звуком. Ну вот на переднем сидении оживился Максим. Стал часто оборачиваться, вертеть головой, провожая взглядом знакомые места. Юрмала со своими живописными окрестностями оставалась позади. Нужный поворот замаячил светлым просветом меж исполинских стволов. Лиелупе во всей красе предстала путешественникам. Макс принялся безжалостно тормошить спящего на заднем сидении Реброва. - Не спать, не спать, - твердил парень, - давай, Змей, просыпайся. А то всю красоту пропустишь! Серж что-то возмущённо пробубнил. Потёр припухшие от недосыпа веки, вяло отбиваясь от Львова. А тот разбушевался не на шутку, не прекращая его теребить. Когда же специально побольнее дёрнул за русую прядь, получил ощутимый тычок в плечо. Иван по-доброму подтрунивал над взъерошенными парнями. И смеялся так заразительно… А ещё смотрел удивительно тепло… Львов, забыв в очередной раз пнуть Змея, завис, глядя на него. Крепкие пальцы спокойно лежали на руле. Знакомое до последней морщинки лицо было обращено на дорогу. Сейчас его черты выглядели расслабленными. Во всём виде читалась спокойная уверенность и сила. Вот только эта улыбка… Она отгоняла всю строгую мужественность куда подальше и делала Ивана таким молодым, таким родным… В голове парня как-то некстати поплыли воспоминания о ночи, проведённой в отеле. Большая кровать в номере для молодожёнов. Ярким контрастным пятном на бордовых простынях - светлая кожа мужчин сплетающихся на постели. Иван, разметавшись под Максом, порыкивая, тихо матерится. Кусает пальцы, выгибается, отпуская себя. А ещё Змей… Тот замысловато извернувшись своим гибким телом подбирается поближе. И смотрит, смотрит невозможно синими глазами… облизывает уже сильно припухшие губы… тянется к восставшей плоти Ивана. О-о!!! Мысли в голове стали осязаемо горячими. Максим тряхнул головой и принялся ёрзать на сидении. - Скоро уже приедем. Вот и нужный нам поворот, – Горский снял солнцезащитные очки и повернулся к Максу. - Или совсем уж невтерпёж. А, Салага? – хитро улыбнувшись, он продолжил: - Может остановить у тех кустиков? А то, боюсь, ещё расплескаешь. Максим возмущённо засопел. И даже попытался ответить, но в горле всё разом пересохло. Его омыло пепельной теплотой родных глаз, и парень почувствовал, как тает его душа. Она истончается, становится воздушно-невесомой. Улетает тонким дымком, чтобы слиться с двумя другими. Сердце сжалось от щемящей нежности. Когда же на его затылок опустились длинные пальцы Сержа и стали мягко поглаживать, Максим понял, что за такое счастье можно умереть. Приехав на место, они ещё долго бродили по Природному парку, утопая по щиколотку в сосновых иголках. Забирались далеко сквозь поросший трёхвековыми исполинами лес. Туда, к дюнам, что вытянулись вдоль взморья до самого устья реки Лиелупе. Максим никак не мог заставить себя провести друзей к дому. Бродил кругами, не решаясь подойти ближе. Казалось, он намеренно оттягивает встречу с прошлым. *** Ни Ребров, ни Горский не планировали это путешествие. Оно вышло само собой, спонтанно, как случаются самые удачные поездки. Тот день по приезду запомнился всем троим как один из самых счастливых. Макс радовался как ребёнок. В сущности, он им и был до сих пор, рано повзрослевшим, но всё же ребёнком. Мужчины очень ясно понимали это именно сейчас, когда Львов с любопытством разглядывал поцарапанные опорные столбы и обветшалую крышу. Змей проникся волнением, что осязаемо исходило от Львова и не спешил подняться по деревянным ступеням на крыльцо. Что-то удерживало, не давало сделать последнюю пару шагов навстречу… Чему? Ребров и сам не знал, но уже ощутимо нервничал. - Я отъеду ненадолго, - вдруг выпалил Сергей. И, поймав удивлённые взгляды друзей, продолжил: - Надо продукты купить. Не хочу, чтобы вы тут оголодали без нормальной еды. Он забрал у Горского ключи от машины и сел за руль. - Там, в двух кварталах ниже по улице есть магазин, - Макс подошёл к открытому окну. - И давай быстрее! Серенький, я уже хочу… просто мочи нет, как хочу… есть, – и, улыбнувшись напоследок, пошёл к дому. Ребров действительно вернулся скоро. Подхватив покупки, он быстрым шагом направился к уже знакомому дому через старый сад. *** Яблоневая ветка строптиво вывернулась из пальцев, с оттяжкой хлестнув по лицу. Ребров охнул. И тут же, к досаде, потекла из рассечённой брови струйка крови. И в дополнение - из саднящих глаз слёзы. В прохладном весеннем воздухе влага на щеках казалась обжигающе горячей. Сергей с трудом открыл глаза. Перед его взором в болезненно-влажной пелене вдруг дрогнул и поплыл окружающий мир. Затуманенный взгляд с трудом отыскал лестницу на крыльцо. Блондин сделал по ней несколько шагов и практически на ощупь открыл дверь. Ничего не изменилось… В красноватой реальности окружающей его, Серж заметил знакомые фигуры. Пелена, завладевшая глазами, уползала, превращаясь в тёмные капли крови на руке Викинга. Человека, так похожего на его Ивана. Его, такой привычный, такой знакомый мир, вдруг стал… Иным. Потому что в ЕГО мире не могло быть ни воина в кожаных доспехах, ни стройного юноши в меховой накидке. Но они были. Прямо перед ним. И Сергей ясно, как в своих странных снах, видел черноволосую макушку парня, вжимающегося лицом в широкое плечо воина… видел кровь, тяжёлыми каплями падающую с пальцев бессильно повисшей руки… и спокойный, безмерно усталый взгляд мужских глаз. Таких знакомых, родных. Глаз цвета свинцовой воды у безжалостно холодных фьордов. Юноша поднял озабоченное лицо, и Сергей вздрогнул, безошибочно узнавая острый профиль Максима. Судорожно сжались пальцы, вдавливаясь в бумажный пакет, грубо сминая воздушную выпечку… превращая её в бесформенную месиво … делая похожей на то, что ещё совсем недавно он называл своей душой. Совсем недавно, но не сейчас, когда всё так хорошо! Юноша так похожий на его Макса, обнял одной рукой викинга за шею. Другую же приложил к ране на руке воина. Вдруг из-под ладони пошло молочно-белое свечение. Через минуту всё закончилось, и парень впервые улыбнулся. Эту улыбку нельзя было не узнать. Всё как в его давних видениях. В снах, что подобно навязчивому мороку терзали Реброва последние несколько лет. Те видения, о которых он никогда так и не решился рассказать. Признаться в своём лёгком помешательстве ему не позволяло змеиное упрямство и болезненная гордость. В голове Сергея крыльями тысяч перелётных птиц взметнулись мысли. Вопросы, вопросы… Кто они, эти люди, так похожие на его друзей? Как оказались в этом старом доме? И главное: куда подевалась его семья?! – эта особенно паническая мысль вышибла дух из груди. В этот момент от дальней стены отделилась и стала приближаться стройная женская фигура. Сергей не сразу заметил её из-за полумрака, царившего в той части комнаты. Она грациозно склонилась к ногам воина. Подобрала лежащую на дощатом полу холщовую ткань, пропитанную кровью. А после, взъерошив парню волосы, весело рассмеялась. Мужчины с улыбкой смотрели вслед, как покачивая бёдрами она шла… Нет, она словно плыла по воздуху в сторону двери, где стоял Сергей. Шёлковый подол длинного платья мягко шелестел при ходьбе. Чем-то нереальным казался старинный покрой её одежды. А ещё черты лица… Они казались до боли знакомыми, как будто сейчас Ребров смотрел на собственное отражение в зеркале. Женская фигура неминуемо приближалась, вызывая панику в метущемся мозгу Змея. Он отступил на шаг назад. Ещё и ещё, пока не упёрся в стену… Но тут же остолбенел, когда достигнув его, девушка невесомо прошла сквозь напрягшееся тело. Обдав напоследок его лицо дуновением ледяного ветра, она исчезла. И словно в укор ему стали поддёргиваться зыбью, истаивать фигуры юноши и викинга. С ошеломительно-пугающей ясностью Сергей понял – это КОНЕЦ! Он никогда больше не увидит ни Вани, ни Максима. Сергей торопливо зажмурился, беззвучно умоляя сам не зная кого: «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Твердя как заклинание, как молитву: «пожалуйста, прошу!…» Его привёл в себя недоумённый голос Максима: - Серёжка? Ты чего там застыл у входа? Подсматриваешь? – он задорно усмехнулся и тут же продолжил: - Еду принёс? А то жесть как кушать хочется! - Эх ты, дворянский отпрыск! Кушать ему, видите ли, хочется! – Горский отвесил парню лёгкий подзатыльник. - Я вот откровенно хочу жрать! Максим в накладе не остался. Завязалась потасовка. Сердце Реброва пропустило удар… ещё один и вдруг забилось с удвоенной силой. Словно выброшенная на берег рыба, он судорожно хватал ртом воздух. Надо было срочно прийти в себя. Слегка успокоившись, не выдержал - расплылся в глупейшей улыбке. Змей был счастлив, и плевать ему в данный момент, как это смотрелось со стороны. «Господи, Боже мой… Почудится же такое…», - облегчением вертелось в голове. В это время Иван успел скрутить брыкающегося парня. Крепко прижав его спиной к груди, обратился к Реброву: - Серенький, ну и куда запропастился? Ты вообще кормить нас собираешься?! Ребров с трудом вздохнул, мимолётно касаясь лица ладонью. Он стирал подсохшую кровь, недавние слёзы, ошмётки видений и страх, что липкой паутиной окутал сердце. Присел, поднимая с пола выпавшие пакеты с едой. Выдохнул шумно и как можно спокойнее откликнулся: - Иду, иду! Никуда я от вас не денусь, ненасытные вы мои! Серж шагнул вперёд, навсегда выбрасывая видения из памяти. Они больше не имели над ними власти. Ни над кем из них. Ведь это были всего лишь сны. Перекрёстки снов... Их общих снов... *** «…Старик… Эй, Старик, я вернулся! Приехал в наш дом и нашёл тот камень. Теперь всё будет отлично, просто замечательно. Ты не волнуйся обо мне, хорошо? У меня есть семья и я счастлив… очень! Может оно и неправильное, моё счастье. Но другого мне не надо. А мы с тобой ещё встретимся. Обязательно… когда-нибудь…» Конец