Мечта

      Геральт стряхнул грязь с сапог, подхватил оставленную добычу и прошёл на кухню маленького домика, в котором они теперь жили. Он и Йеннифэр. Чародейка возилась у плиты, такая же маленькая, чёрноволосая и изящная, она была теперь не чёрно-белая, а в простом кремовом платье из необычно (для Йеннифэр, конечно) дешёвого сукна. Только её звезда всё ещё была у неё на шее. Геральт забросил подстреленную добычу на стол. Бывший ведьмак теперь неплохо научился владеть луком, а ведьмачьи особенности и в обычной охоте помогали. – Йен, – шепнул Геральт, обхватывая колдунью за талию и целуя в изгиб шеи. – Милая Йен…       Йеннифэр только улыбнулась, поворачиваясь к ведьмаку. Они долго молчали. Потом Геральт сел, а Йеннифэр, накрыв крышкой варево, наконец, полностью отвлеклась от готовки. Геральт вздохнул. – Я видел ласточек… Весна приходит. Вот только… – Наша весна уже миновала. – Продолжила за него чародейка. – И, поверь, Геральт, я тоже не знаю, увидим ли мы снова Цири. Наша Ласточка повзрослела и встала на крыло. Покинула гнездо. – Я знаю, Йен… – голос и взгляд ведьмака ещё немного оставался печальным, а потом изменился. Геральт протянул Йеннифэр руку и сказал, – Иди ко мне, милая… ***       Йеннифэр рассердилась, услышав шаги мужа. – Геральт! – крикнула чародейка, – Ты что, в сапогах? Сколько раз я тебе говорила разуваться, когда входишь в дом! – Прости, Йен. Просто у меня руки заняты. – Его голос был очень взволнованным. И странно приглушённым. Геральт прошёл в комнату, где сидела Йеннифэр и застыл на пороге. – Погляди-ка сюда. В лесу нашёл, – всё так же взволнованно сказал ведьмак.       У чародейки глаза распахнулись от удивления. Она подошла к Геральту и трепетно взяла на руки маленький свёрточек. – Геральт, – выдохнула она, – Геральт, где ты взял это маленькое чудо!? *** – Фух, ну и погодка на дворе. Ужасненькая погодка. – Цири буквально вбежала в дом, отряхиваясь от воды, рукой поправляя волосы. В гости, конечно, редко кто так вламывается, но она ведь пришла домой. Увидеть тех, что стали ей родителями, тех, кого она так давно не навещала. Цири поразил вид комнаты, девушка так и замерла, с пятернёй в волосах, пытающейся их хоть немного привести в порядок. Посреди комнаты стояла… колыбелька. ***       Йеннифэр прижимала к груди маленький свёрточек, глядела на него с невыразимой нежностью, вздыхала и шептала тихо, поглаживая спящего младенца по щеке. – Маленький наш, – она вдруг почувствовала, что плачет, но её это теперь ни капли не волновало. – Чудо неожиданное… счастьице… Подарочек.       Геральт разулся наконец и подошёл к Йеннифэр. А потом нежно обнял её, держащую на руках ребёнка.       В фиолетовых глазах чародейки зажёгся странный огонёк. Перехватив малыша поудобнее, она чуть ли не приказным тоном сказала: – Геральт, надо подоить козу. А я, – она снова нежно посмотрела на личико, выглядывавшее из пелёнок, – позабочусь об одёжке и остальной… кормёжке.       Малыш вдруг проснулся. Открыв глаза, он скривил недовольную рожицу. Геральт чуть не рассмеялся. Не выпуская жену из объятий, он ответил: – Йен, ты только посмотри на эту, – бывший ведьмак сделал паузу, – деловую колбасу. ***       Геральт сел в кровати, нежно коснулся плеча жены. – Давай я укачаю, – он протянул руки, чтобы взять младенца, но Йеннифэр не отдала. Она тихо, то напевала, то шикала, стараясь успокоить сына, но, несмотря на то, что очень устала, малыша отдавать не хотела.       Забавно… На то, чтобы сделать кроватку ушло около недели, но малыш так привык спать с новыми родителями, что совершенно отказывался от личного пространства.       Йеннифэр, наконец, приложила младенца к груди, пусть и абсолютно пустой, но тот немного утихомирился. Геральт вылез из-под одеяла и вышел из спальни, благо, свечи совсем не нужно было зажигать, а вернулся уже с бутылочкой козьего молока и протянул её Йеннифэр. Но оказалось, что оба, и жена, и сын, уже спят. Геральт вздохнул, подумав о своей бесполезности, поправил одеяло на плече Йеннифэр, и тоже лёг. ***       Цири смотрела на идиллическую картину, разыгравшуюся у неё на глазах, и пыталась понять, не ошиблась ли она временем и местом.       У изголовья кроватки стоял Геральт, Йеннифэр сидела сбоку, сложив руки на бортике. Бывший ведьмак держал в руках крестовину с подвешенными на неё фигурками и поворачивал её из стороны в сторону. Малыш в кроватке смотрел на дёргающихся деревянных зверей. Потом вдруг схватил одного и радостно запихнул в рот, хихикнул. Геральт засмеялся. Цири раньше не слышала, чтобы он так смеялся. Она вообще не помнила, смеялся ли когда-нибудь ведьмак. Разве что в Каэр Морхене… Йеннифэр внимательно глядела на Цири, потом нежно улыбнулась названной дочери. – Ну что же ты стоишь на пороге, доченька? – Чародейка встала, Цири отмерла и двинулась вперёд.       Оставив деревянных зверушек в покое, Геральт обернулся, всё ещё улыбаясь. – Здравствуй, милая Цири. Девушка кинулась к ведьмаку и чародейке в объятья. Она уткнулась лицом в грудь Геральта, он, погладив её по спине, поцеловал в макушку, Цири обняла Йеннифэр. Венгербергская волшебница вздохнула и поцеловала дочь в щёку. – Здравствуйте, мама, папа… Девушка очень надеялась, что не заплачет. *** – Так значит, у вас получилось? – спросила Цири, уже немного успокоившись, внимательно глядя на мальчика, лежавшего в кроватке. – Не совсем. Просто сбылась одна наша маленькая мечта. – Улыбнулся Геральт. Йеннифэр ничего не сказала, только, довольно мурлыкая, взяла сына на руки и нежно прижала его к сердцу.