Со стороны сердца

Ее звали Анна, иногда Энн редко – Аннет. Высокого роста, выше многих мужчин, с коротко стриженными каштановыми волосами ее было трудно не заметить. Она была первой ведьмой которую я узнала. Что в общем-то и не удивительно, мне тогда только исполнилось три – не самый популярный возраст знакомства с ведьмами, даже если ты сама ведьма. О чем, кстати, мне радостно сообщила та самая Анна – как раз перед тем как забрала меня с рук потрясенной матери. И не надо так кривить губы, это очень даже хорошо, что она забрала меня. В Берне – так назывался тот городок – детей топили и за меньшие прегрешения, а тут целая ведьма. Так что черт его знает, что они бы со мной сделали, и на мой юный возраст никто бы даже не посмотрел, пытали бы как взрослую – ведьма же, не жалко. Так что мне еще очень повезло, что ведомая сердцем Анна оказалась в нашей глуши и спасла меня от неминуемой смерти. Конечно, у меня было в запасе пару лет, ведьмин дар если его не будить может спокойно спать лет до семи-восьми, но далеко не факт, что к тому времени меня было бы кому спасти. И вот, пока моя маман все еще была в ступоре, Анна уже ловко заворачивала за угол моей родной улочки унося меня с собой. Берн мы покинули еще до наступления заката. Каждый человек отличается своей индивидуальностью. Ведьмы – несмотря на дохожие слухи – не исключения. У каждой сердце – особенное. Энн была жутко милосердной. Именно так. То есть иногда от ее странного удушающего милосердия было жутко, но ничего поделать с этим или укрыться от него ты никак не мог. Уже потом, много лет спустя, до меня дошло пару сплетен, которые объясняли ее манию. Вроде бы когда-то давно, когда Анна была молода ( молодость понятие относительное у ведьм, потому как мы выглядим на тот возраст, на какой захотим) они с ее подружкой попали в один из серых городов ( так среди наделенных силой назывались города где простые люди уничтожали все что отличалось от их понятия обыденности и нормы) где их тут же поймали и в пытках заставляли отречься от Дьявола. Кто именно этот Дьявол и откуда его взяли люди, до сих пор остается загадкой. Анне удалось бежать, а вот подругу ее замучили до смерти. На память от тех времен у Энн остались страшные ожоги на ногах и жгучее желание спасти всех ведьм из лап людишек. Желание было не разумным и лишенным какой бы то ни было реалистичности. Но, как я уже говорила, мы ведьмы живем сердцем, а сердцу не важно насколько реалистичны его желания. Так вобщем-то и прошло все мое ведьминское детство. Мы отправлялись то в один серый город, то в другой. Иногда нам удавалось кого-то спасти, но чаще всего нет. И смотря на десятки смертей, очень тяжело остаться в стороне. Потому людей я ненавидела всем сердцем. А для ведьмы это не пустой звук. Ну и, соответственно, пакостила я им тоже всем сердцем. То червей в еду наворожу, то жаб в кровати, а то и ржавую воду в колодцы. И мне их было ни капельки не жаль ни тогда, ни сейчас, потому что до сих пор закрывая глаза я вижу этих несчастных женщин многие из которых были обычными, не наделенными силой. Как мне удалось не попасться в те годы - ума не приложу. Видимо сила решила, что время мое еще не пришло, потому до восьми лет я вполне спокойно дожила. По крайней мере вместе с Анной. Я отлично помню тот день, будто это было вчера. Была середина лета. На небе не было ни одной тучки, а солнце палило так, что о теньке приходилось лишь мечтать. Мы еле шли по вытоптанной дороге ведущий в очередной серый город. Впереди нас было несколько торговых обозов, затормаживающих путь. Обойти их никак не представлялось возможным. И тут вдруг она посмотрела на меня своими темно карими глазами и что-то в ее взгляде заставило мое сердечко сжаться от боли. И молча, вытолкнула меня с дороги в канаву заросшую травой. Она не произнесла ни звука пока городская стража била ее, ломала кости и тащила по земле за волосы. Ни звука, но я все равно еще долго лежала в той канаве и затыкала свои уши, чтобы не слышать ее боли. Лежала свернувшись калачиком и молча оплакивала мою первую ведьму. Честно говоря за столько лет, я не помню черт ее лица, не помню ее голос или смех, и даже не помню смеялась ли она когда-нибудь. Но ее темно карие глаза с длинными пушистыми ресницами и тот ее взгляд я пронесу с собой до конца своего пути. Взгляд который за долю мгновения сказал мне больше чем сама Анна за все пять лет, что я была с ней.