Небесный дракон

      Сердце Стайлза бьется быстро-быстро, он взволнованно смотрит на мужчину перед собой, кажется, что он абсолютно ничего не замечает вокруг себя, а лишь что-то нашептывает этому лесу. Глаза Дитона светятся голубовато-лунным оттенком, и выглядит это действительно устрашающе. Стилински передергивает, когда подозрительно тихий и безмолвный лес наполняется звуками. Он вспоминает сразу уроки истории и представляет какой-то средневековый небольшой базар.       Первое, что он слышит — незатейливая песенка, которую исполняют на дудке и звон колокольчиков. Откуда они в таком глухом лесу? Он ничего не понимает, ровно до тех пор, пока Дитон, до этого пытавшийся обратить на себя внимание, не хватает мальчишку за руку и не протаскивает за собой между двух вековых дубов. В лицо Стайлза ударяет легкий ветерок, который приносит ароматы сена, свежей выпечки, и Стайлз отмирает, тут же подмечая, как за его спиной исчезает что-то вроде голубоватого купола. Замечая немой вопрос и растерянность парня, ветеринар поясняет, что это чары, скрывающие и защищающие деревню друидов от посторонних глаз. Мальчишка словно выброшенная на берег рыба открывает и закрывает свой рот, не произнося при этом ни слова.  — Круто, офигеть просто. Это типо как в Гарри Поттере, да? Я тоже так смогу делать? И палочкой махать надо? А метлы тут тоже есть? Ну, чтоб летать. — Оживившись, Стайлз, наконец, приходит в себя и заваливает кучей вопросов своего молчаливого наставника, который только вздыхает. — Так, подожди и успокойся. Все узнаешь чуть позже. А теперь вспомни, что я тебе говорил про имена — тут мы их не используем. Сейчас мы отправимся к старейшине, там то все и узнаешь. Благо идти пришлось совсем недалеко. На окраине деревни располагался небольшой мрачный домик, с покосившимся крыльцом и закрытыми ставнями.  — Жутковато тут, — Стайлз немного хмурится и крепче сжимает лямки рюкзака тонкими пальцами. — Старейшина просто живет вдали от остальных. Думаю, что в самой деревне тебе понравится, особенно вечером, когда все выходят погулять или собираются у костра.  — Прям какой-то летний лагерь, — Дитон отвешивает подзатыльник своему ученику и тяжко вздыхает, поднимаясь по скрипучим ступеням.       Внутри дома темно, и Стайлз сглатывает ком в горле, нервно пытаясь разглядеть хоть что-то во мраке. Дитон спокойно шагает внутрь, подталкивая при этом Стилински вперед. Стоит только зайти им внутрь, как дверь захлопывается, а уже через мгновение внутри начинают зажигаться свечи.  — Вот это крутяк!  — Спасибо, — и тут парень замечает мужчину, который, приняв позу лотоса, невозмутимо сидел в другом конце комнаты с закрытыми глазами, — Приветствую вас. Ворон, — старейшина кивает ветеринару.  — - Здравствуй, Провидец.  — Подойди, дитя, — Мужчина хлопает по месту напротив него, и Стайлз не может сопротивляться — ноги сами несут его к мужчине. Неуклюже сев на пол, Стайлз с любопытством рассматривает старейшину, который выглядел совсем как буддийский монах. Схватив юного друида за руку Провидец наконец открывает свои глаза, которые светятся так ярко, что Стайлз резко отводит взгляд.

Твоя искра осветит путь,

Когда на Свет надежды полностью иссякнут.

Стоит только лишь тебе шепнуть —

Зло, проблемы разом все обмякнут.

Ты не печалься и слез не лей,

Душа твоя на свете всех сильней.

Та мощь, которой обладаешь ты,

Откроет миру столько красоты!

«Дракон Небесный» тебя так нарекут

И мир на счастье обрекут.

***

      Дерек очень устал, его волк постоянно скулил. Они оба скучали по мелкому и глупому Стайлзу. Ему так не хватало, того, как парень жался к нему во сне, как болтал с ним по утрам, ему не хватало какао по вечерам и таких нежных и любящих поглаживаний по голове после тяжелого дня.       Вот только он сам во всем виноват, глупо было рассчитывать на то, что даже Стилински вытерпит такое отношение к себе, хотя он единственный, кто не заслуживал такого. Стайл всегда был рядом, такой милый и готовый броситься на помощь в любой момент, что от этого сводило скулы.       Но сейчас его не было, и Дерек не знал как с этим справиться, он не хотел всего этого, не хотел быть далеко от своего человека, хотя так усердно пытался доказать и внушить себе обратное. Дерек, некогда свободный и дикий волк, был так глупо приручен.       Уже который день шел такой сильный дождь, что на расстоянии вытянутой руки было трудно рассмотреть то, что происходит совсем, казалось бы, рядом. И Хейл думал, что это все слезы Стайлза, который он выплакал из-за него. Каждую ночь, лежа в своей постели в одиночестве он прислушивался к шуму дождя и раскатам молнии, пытаясь почувствовать своего мальчика. Вот только он растворился. Его не было в городе и даже в этом штате. И его так пугало то, что он его совсем не ощущает, не понимает, находится ли в опасности его пара или же нет.       Дерек хотел бежать за своей парой, совсем как отчаянный пес за каждой машиной, вот только на его дороге не было ни одной машины, да и дорога похоже была заброшенной. Ему было слишком одиноко и темно, было слишком невыносимо. Невыносимо настолько, что хотелось умереть от всей той безысходности и боли, которую он причинил своему самому дорогому человеку.