Звери

Рёук сидел на диванчике, устало сложив голову на свои руки на столе. Вся эта суета и стресс неподъёмным камнем обрушились на плечи младшего. Его глаза до сих пор красные после тех слёз, что он пролил, перепугавшись за Ынхёка. Сейчас же в баре царила тишина, все успокоились и разбрелись по своим комнатам, чтобы отдохнуть, а Донхэ остался присматривать за другом. - Малыш, ты как? Этот тёплый, чуть хрипловатый голос заставил кожу покрыться мурашками и вздрогнуть. И это единственная реакция на голос Йесона, как всегда. - Вукки, пойдём спать. Маленькие ладони легли на талию парня, крепко обнимая, чтобы помочь ему подняться. И Йесон повёл младшего в комнату, а тот, как кукла, не сопротивляясь, переставлял ноги, позволяя увести себя в спальню. Реук опомнился только тогда, когда его уже раздетого уложили в кровать, мягко целуя в висок. - Хён, останься. Зачем Рёук это сказал, он сам не знал, но именно сейчас ему были необходимы эти тёплые объятия, от которых приятно ныло в груди. Послышался шорох одежды, и спустя минуту прохладный воздух ворвался под одеяло, заставляя поёжиться младшего, чтобы тут же прильнуть к горячей груди Йесона, вдыхая любимый запах, цепляясь прохладными пальцами за кожу. Чонун лишь глубоко вздохнул, прижимая к себе притихшего паренька. Спустя пару минут бармен уже провалился в царство Морфея, оставляя Реука один на один с ненужными мыслями. «ЙеВукки» - так в шутку их дразнили ребята, и именно так в тайне называл их сам Рёук. Странная парочка со странными отношениями. Со стороны они выглядели, как семейная пара: Рёук, словно примерная жёнушка, вечно хлопочущий на кухне-баре, и Йесон, сидящий за столом с томиком манги, а так же регулярный секс пару раз в неделю, - по крайней мере, так их видели со стороны. Но на самом деле всё было далеко не так, а даже печальней. Был просто Йесон, привыкший дарить остальным свои слишком тесные объятия, слишком интимные прикосновения. И был Рёук, по уши влюблённый в Чонуна и в своих корыстных целях использовавший привычки старшего, его чрезмерную заботливость и даже местами безотказность. Ведь именно из-за Рёука они впервые переспали, именно из-за него Йе почти перестал ночевать в своей комнате и всё больше засыпал с младшим у себя на груди. Благодаря Реуку они стали ЙеВукками. Единственное, чего не добился Рё – взаимной любви. Тяжело вздохнув, парень попытался успокоить ноющее сердце, боль от которого не давала заснуть. Прикрыв глаза, Вукки мягко коснулся губами груди Йесона, чувствуя спокойной биение под кожей. Поддавшись какому-то порыву, Рёук пальцами провёл пальцами по горячей коже и тут же лизнул то место, чтобы снова приложиться к нему губами. Сердце под кожей замерло и, пропустив удар, стало биться быстрее. Будто завороженный, парень вслушивался в этот стук, пытаясь его почувствовать, и вот он уже как-то немного одержимо водил кончиком языка по чужой груди, поддевая крошечные соски, мурлыча себе под нос, как кот, слизывающий пролившуюся валерьянку. - Вукки, ты чего? Хриплый голос сонного Йесона заставил младшего испуганно замереть и будто опомниться. - Хён. Одно слово тонким дрожащим голосом, и старший вздрогнул, когда первая соленая капля упала ему на грудь, а когда к ней добавилась вторая, Йе тут же перевернулся, нависая над младшим. - Вукки, что случилось? – Чонун осторожно вытирал подушечками пальцев мокрые дорожки с щёк. - Хён. Одно слово тонким дрожащим голосом, и младший цепляется пальцами за чужие плечи, отчаянно впиваясь в губы Чонуна пылким поцелуем. Ответ последовал незамедлительно, Йесон лишь немного приоткрыл губы, позволяя вторгнуться чужому языку, чтобы начать его ласкать своим, медленно перенимая инициативу. Сразу же стало ясно, чем закончится этот поцелуй, но никто этому не противился: одному это было нужно, другой был просто не против. Поэтому Йесон мягко перелёг на спину, утягивая на себя разбушевавшегося Вукки, и прикрыл глаза от лёгких, но чувствительных ласк, от которых в глазах темнело, а в паху нестерпимо ныло. Из горла Йесона вырвался первый хриплый стон, когда жар чужого рта кольцом сомкнулся на его плоти. От каждого движения юрким языком, от каждого прикосновения мягкими губами и пошлого причмокивания, крышу Чонуна серьёзно сносило, наполняя комнату до боли возбуждающими низкими стонами, которые хотелось ловить губами, заглушая, чтобы больше никто не услышал. Но насколько Рёук не был своего рода собственником, от главного занятия он не хотел отрываться ещё больше, упиваясь этим моментом, чувствуя своеобразную власть над любимым человеком. Жмуря глаза от удовольствия, Рёук мысленно ликовал, ведь именно из-за него сейчас Йесон так метался по постели, сжимая в ладонях простынь и изливаясь в рот младшего. Но этого было мало для полной эйфории Рё, поэтому он нехотя оторвался от своего занятия, чтобы мельком поцеловать губы Йесона, пока сам брюнет плавно входит в него снова возбуждённым членом. - Чонун, - Рёук выдыхает, чувствуя в себе Йесона, чувствуя ту палитру чувств и эмоций, что ему не хватало, и когда младший начинает плавно двигаться, он почти счастлив. Вукки знает, как Йесон любит, поэтому сжимает его в себе, когда кусает за плечо, а потом и в шею, скользя языком по коже, оставляя влажную дорожку, на которую если подуть, то обязательно разбегутся мурашки. Пальцами цепляет твёрдые соски, скользя вокруг них и ниже по солнечному сплетению к пупку, где аккуратно огибает родимое пятно, что так не любит его обладатель, но так обожает Рёук. Когда же на ласки уже не хватает сил, и всё внимание сосредоточено на движении одного тела на другом, на раздающихся пошлых шлепках да на синхронных вздохах-всхлипах, Рёук смотрит на такое красивое именно в этот момент лицо Йесона. Есть что-то чарующее в этой закушенной губе и в этих зажмуренных глазах, в складке, что прочертила кожу на лбу, и даже в этих бисеринках пота, блестящих на коже. Когда же подходит пик наслаждения, Вукки срывается первым, пачкая Чонуну живот, чтобы в следующий момент с хриплым рыком в него кончил Йесон, и каждый раз Рёук ловит эту волну эмоций на любимом лице, запечатлевая в памяти до следующего раза. Тяжело дыша, Йесон мягко улыбается, заставляя младшего слезть с него, чтобы крепко обнять, но Рё ловко уворачивается и встаёт, чувствуя, как струйка чужой спермы стекает по внутренней части бедра. Внимательно смотря на расслабленное тело Йесона, что, сейчас не стесняясь наготы, развалился поверх одеяла, младший хмыкает, упирая руки в бока. - Нам надо в душ и поменять постель, я не смогу спать в таком бардаке! Чонун лишь вздохнул и молча поплёлся следом за парнем, уже зная, что в тесной кабинке всё снова повторится, только уже медленно и тягуче, в облаке пара, поднимающегося от горячей воды, стекающей по их телам. *** Проснулся Йесон уже один. Рёук, как обычно, встал раньше, чтобы приготовить «завтрак». Сегодня был понедельник, а следовательно выходной, да и в будние дни бар оставался баром, куда приходили после работы, чтобы пропустить пару стопок. В клуб же он превращался только на выходных, выматывая парней до предела морально и физически. Приведя себя в порядок, Чонун спустился в бар, тут же проходя за стойку к Рёуку, чтобы обнять его со спины, удобно устроив подбородок на его плече. - Я кушать хочу, - как-то по-детски протянул Йесон, дуя младшему на ухо. - Я уже догадался. Рёук тут же поставил тарелку на глянцевую поверхность, чувствуя, как стало не хватать тепла отошедшего парня. - Где остальные? – спросил Чонун, уплетая лапшу за обе щеки. - Шивон на деловой встрече, Чонсу-хён ушёл в магазин за продуктами и медикаментами, новенький смотался домой, а Донхэ уснул у Хёка в комнате. - Ммм… - Йесон приобрёл свой обычный задумчивый вид и отставил тарелку в сторону. – Спасибо. Я пойду, прогуляюсь немного. Йесон накинул поверх майки жилетку и вышел из бара. По дороге он встретил загруженного пакетами Итука, но вместо того, чтобы помочь их дотащить, парень свистнул мороженое, довольно жмурясь на солнце под ворчание хёна. В скором времени ноги привели Чонуна на ту самую парковку. Медленно идя по каждому уровню, парень высматривал хоть что-нибудь, какую-нибудь небольшую зацепку, что поможет узнать, из какой банды были те люди, которые осмелились нарушить их территорию и избить Хёка. Поднявшись на самый верхний уровень, парень обогнул площадку, останавливаясь на самом краю, у ограждения, и разочарованно выдохнул, закидывая голову, чтобы посмотреть на небо. - Здесь ты ничего не найдёшь. Йесон медленно обернулся на голос, склонив голову на бок, внимательно смотря на его обладателя. Это лицо он уже где-то видел, но не мог вспомнить. Парень же, стоящий напротив, был высок, к тому же стройную фигуру подчеркивал дорогой деловой костюм; аккуратно уложенные волосы отливали медью в свете вечернего солнца, а чёрные глаза безразлично смотрели на Чонуна. - А разве я что-то ищу? - Так вертят головой только на экскурсии, это же не похоже на музей. - А ты следишь за мной? – прищурился Йесон, смотря на парня из-под чёлки. - Лишь немного понаблюдал, чисто из любопытства, - ответил парень, невозмутимо изучая Йесона. – А при свете дня ты не такой уж и грозный, мистер дьявольский бармен. Йесон хмыкнул, одной фразы хватило, чтобы вспомнить эту рыжую выскочку, чья персона изрядно раздражала. - Я вообще душка. - Так всё-таки это напускное, я-то думал, что ты и вправду такой опасный парень. Йесон сморщился, этот мальчишка начинал выводить его из себя, и если у него это получится, то парень – труп. - Будь добр, исчезни с моих глаз, - холодно проговорил брюнет. - Я знаю то, что тебе нужно, - из голоса парня тут же пропала вся колкость, а лицо приобрело какую-то непроницаемость. - И много же ты знаешь? – хмыкнул Йе, собираясь уходить. - Достаточно, Йесон. Чонун тут же остановился и резко развернулся, впиваясь взглядом в лицо парня. - И не надо убивать меня взглядом, это не особо поможет. - Кто ты? - Чо Кюхен, но тебе это мало что даст. Так ты хочешь узнать то, зачем пришёл? Рыжий выжидающе посмотрел на Чонуна, пока тот что-то обдумывал. Спустя минуту, бармен кивнул, чем вызвал у парня довольную улыбку на губах. -Это были «Псы». Где их логово, тебе известно. Думаю, ты сам прекрасно знаешь, как теперь с ними поступить. Парень улыбнулся, склонив голову на бок, но улыбка так и не коснулась пустых чёрных глаз. Развернувшись, он ушёл, оставляя Чонуна одного на площадке с пылающими злостью глазами.