Встань, страх преодолей

Говорят, что выживают сильнейшие, но что делать тем, кто слаб? Умереть или вечно жить в страхе? Умереть и причинить боль своим родным, единственным, кто верил и любил меня с самого рождения? Тогда, может стоит продолжить жить, боясь и причиняя боль себе? Чтобы не случилось, я всегда выбирал жизнь, даже если у меня множество страхов, которые мешают двигаться дальше. Боязнь людей, боязнь прикосновений, страх перед всем, что находится за пределами моей комнаты.

***

POV Ален

Мы ехали в машине. Несмотря на то, что на часах было всего шесть, на улице уже потемнело. Ужасная погода, солнца не видно около недели, но его отсутствие не мешало жаре и духоте. Было тяжело дышать, голова кружилась и меня немного подташнивало. Открываю окно, вдыхаю грязный воздух и тут же закрываю обратно, тошнота лишь усилилась. Как только подумаю о том, сколько людей здесь проезжает и сколько всякой гадости снаружи… — Милый, все хорошо? — взволнованным голосом спрашивает зеленоглазый омега, смотря на меня через зеркало заднего вида. — Да, — коротко отвечаю я и громко включаю музыку в наушниках. Отпустило. Музыка — лучшее лекарство. Облокачиваюсь назад и поворачиваю голову в сторону окна. — So hit me like a men and love me like a women, — тихо напеваю странные слова звучащей песни. Ехали мы недолго, через полчаса леса, мелькавшие за окном, сменились мрачными серыми строениями. Возле одного из них машина остановилась. В здании было семь этажей, но свет горел только на четвертом. Каждую неделю мне приходилось подниматься на этот самый чертов четвертый этаж и мучиться в одном из кабинетов целый час. Закидываю рюкзак на плечо и нехотя покидаю машину. Закрыв дверь, сразу же достаю влажные салфетки и вытираю руки. Отвратительно. С лицом, которое прекрасно передавало все мои эмоции, поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь возле входа. Ну уж нет, к этой двери я точно не притронусь. На помощь спешит отец. Он проталкивает меня внутрь. Запах хлорки ударил в голову, изображение немного поплыло. — Я здесь подожду, — мило улыбнулся папа и направился обратно к машине. Немного прихожу в себя и двигаюсь к лестнице, она точно лучше лифта. Быстро поднимаюсь и ищу тринадцатый кабинет. — Наконец-то! — громко сказал тридцатилетний альфа. — Входи. Слушаюсь и повинуюсь. Пока Валентин Сергеевич рылся в каких-то бумагах, я прошел к креслу. Стою и просто смотрю на него. Оно слишком грязное. И слишком близко к врачу… — М… — только начал я, как меня тут же прервали. — Нельзя! Сядь и успокойся. Ненавижу когда на меня повышают голос. Перевожу взгляд на часы. Раз, два, три… Из рюкзака достаю небольшой плед, стелю его поверх кресла и сажусь. Вжавшись в спинку, обнимаю колени и в голове прокручиваю слова разных песен, что звучали в наушниках пока мы ехали сюда. Шатен с большим носом и маленькими серыми глазками что-то говорил, показывая какие-то фотографии, но мое внимание было приковано к большому кактусу, стоящему на пыльном подоконнике. Всегда любил кактусы. Интересно, за ним правильно ухаживают? Может посчитать иголки? Их так много… — Ты меня слушаешь? — раздраженно зарычал врач. — А почему стол коричневый? — как обычно задаю ему один из своих блестящих вопросов и делаю невинные глазки. Мужчина снял очки, потер глаза и начал свои очередные объяснения. — Стол деревянный. А при обработке дерева… Пока Валентин с умным видом разъяснял почему же стол коричневый, я решил отвлечься на что-нибудь другое. Мой взгляд начал блуждать по привычному небольшому кабинету. Обои цвета кофе с молоком, которые мне всегда не нравились, на стене, с правой стороны, возле двери висят два вьюнка, рядом неаккуратно налеплены дипломы и медали, пол светлый и чистый, что уже неплохо. На подоконнике кактус, а возле него куча папок. Красный, желтый, синий, снова красный, зеленый, желтый, синий. В углу, левее от меня, огромный шкаф. Раз, два, три, четыре, пять… Пять полок с кучей книг по психологии, нужно посчитать их в следующий раз. Передо мной расположен тот самый коричневый стол, на котором стоит множество различных безделушек, например, хрустальный олень, ну или синеватый мишка, который решил поточить свои когти о поваленное дерево. Поднимаю взгляд на черное кресло. Мужчина, сидящий в нем, резко посмотрел в мою сторону, из-за чего на меня накатил приступ паники. К счастью, послышался писк будильника, что означило, что наше время, наконец-то, истекло. Я вскочил с места и, не забирая плед, кинулся прочь отсюда. — Стой! — прикрикнул врач. — Пригласи Яна Евгеньевича ко мне. Ничего не ответив бегу вперед. Подальше от этого кабинета и от человека, который находился в нем. — Этот псих попросил тебя позвать, — сообщаю отцу, садясь в машину. — Грубиян! — хихикает омега и идет на встречу с Валей.

***

— Понимаете… — начинает шатен, когда Ян садится напротив. — Если бы Вы обратились ко мне чуточку раньше! Мальчик не слушает меня. Мы видимся уже второй год, а он до сих пор боится! — Может нам просто стоит сменить психиатра? Вы не думали об этом? — немного погодя спрашивает омега. Врач заметно побледнел и попытался убедить родителя в обратном. — Нет! Что Вы! Если смените психиатра, знаете как будет тяжело вашему сыну?! — Знаю. Но, думаю, через какое-то время это принесет куда больше пользы, чем два года, потраченных на Вас. — Подумайте о своем муже! Если вы обратитесь к другим, то вскоре узнают, что у владельца такой огромной компании ненормальный ребенок… — Хватит! Мой мальчик совершенно нормальный, просто немного другой! — блондин вскочил на ноги, схватил плед, оставленный сыном, и направился к выходу. — Мы с Владимиром любим Алена и сделаем все для его счастья, — омега вышел в коридор и был намерен удалиться, когда его снова остановил Захаров Валентин Сергеевич. — Если так, то у меня есть предложение! Знаете, мы уже не молоды, а люди не вечны… Мужчины вернулись обратно в комнату и закрыли за собой дверь.