The Rise and Fall

«А что уже миг ушел? Что уже жизнь позади? Никто не вспомнит потом Что мы с тобой короли А король - король до конца А конец - всего лишь слово Гильотина - начало сна Другого, и снова, и снова» (с) Глеб Самойлоff & The Matrixx – Мы будем жить всегда на сайте ФСБ

Солнце медленно тонуло в далёкой линии горизонта, угасающим пламенем окрашивая редкие облака в оранжевый и пурпурный цвета. Красиво. Но красота эта была скрыта за плотным квадратом старых обшарпанных домов, поэтому Каору вновь не видел заката. В сущности, плевать ему было на закат, как и на весь мир вокруг, да и на себя самого. Сигарета тлела в его пальцах, а пепел падал прямо на пол, потому как парень не потрудился сходить на кухню за старой банкой из-под кофе, служащей ему пепельницей. Ниикура просто медленно курил в открытую форточку, глядя на угнетающий и угрюмый пейзаж напротив: трещины в стёклах окон, заклеенные изолентой, ржавые прутья старых балконов, потрескавшаяся краска на рамах, кусками отваливающаяся мелкая плитка, которой были отделаны дома… Весёленький квартал, ничего не скажешь. Каору бы и возразил, что видал и похуже, да вот только куда уж? Ничего мрачнее одного из самых неблагополучных районов города, по идее, не было. Ниикура жил здесь по той простой причине, что цены на съём квартиры были просто до смешного низкими. Правильно – кто захочет жить в такой обстановке, да ещё и с такими соседями, которые поголовно являлись алкоголиками со стажем. А Каору привык. Просто-напросто привык. Привык вваливаться утром в пустую запущенную квартиру, привык к въевшемуся в мебель запаху сигарет, привык к шумным дебошам, звуки которых ежедневно раздавались у соседей, привык к вонючему заплёванному и загаженному подъезду, полному пьяных подростков. Привык ко всему вокруг. А может быть, он просто сам вписывался в атмосферу этого дома. Ведь, по сути своей, он сам был не лучше тех, кто просыпается по утрам под батареей в его подъезде, в луже собственной блевотины. Раздалась противная трель дверного звонка. Скривившись от гадкого дребезжащего низкого звука, Каору выкинул окурок в форточку и пошёл открывать. - Привет, Као, - на пороге оказался его сосед, Рюичи. - Привет, - Каору даже не удивился визиту. Постоянные скандалы Рюичи с его строгой женой были слышны по крайней мере на всю лестничную клетку, если не на весь подъезд. Немудрено, что мужчина частенько «сбегает» из своей квартиры и сидит у кого-нибудь из соседей до самого вечера, пока, так сказать, буря не стихнет. Вообще Рюичи – хороший парень, хоть и заядлый алкоголик. Ну а что? Сейчас многие живут по принципу «В этом грёбаном мире лишь ленивый не пьёт»… - Опять с женой поругался? - Да не совсем, - виновато улыбаясь, ответил мужчина. – Не любит она, когда я дома пью. Мол, какой пример я детям подаю и всё такое. Так вот я подумал, зайду, посидим с тобой, может… - А, ну, конечно, заходи, - Каору кивнул, отходя от двери и впуская соседа в квартиру. – У меня, правда, не прибрано, так что можешь не разуваться. Когда Као закрыл дверь и прошёл на кухню, на столе уже стояли две бутылки дешёвого крепкого вина. Внешне Тошия был спокоен, когда набирал на домофоне номер квартиры Шиньи. Но внутри его роились сомнения на счёт того, зачем же всё-таки Тэрачи позвал его. О чём же он хочет поговорить? Вряд ли просто спросить о том, как у Тошии дела, ведь об этом можно узнать и по телефону. А, может быть, он каким-то образом разузнал о том, что парень вновь взялся за старое?.. Именно этого Тошия и боялся. Боялся не скандала, которого уж явно не будет, учитывая неконфликтный характер Шиньи, но боялся увидеть разочарование в глазах врача. Ведь Шинья сделал для него больше, чем кто-либо другой: день и ночь боролся за его жизнь, терпел его, Тошии, несносный темперамент, не раз спасал его. Одним словом – тратил на него уйму времени и сил, а Тошия вот так вот по-свински поступает… - Шинья, это я. - Заходи, - короткая реплика, искажённая динамиком домофона, а затем писк, оповещающий о том, что дверь открыта. Глубоко вдохнув, Тошия вошёл в подъезд, а тяжёлая железная дверь с громким стуком захлопнулась за ним. Прошло около двух часов с той минуты, когда в квартире Каору раздалось дребезжание дверного звонка. Последние стаканы гадкого приторного пойла были допиты, а Рюичи, чуть пошатываясь, ушёл к себе, получать нагоняй от жены. Као был пьян. Сознание куда-то стремительно уплывало от него, а во рту всё ещё оставался противный привкус гнилых яблок и горечь, оставленная дымом дешёвых сигарет. Туманное облако этого самого дыма застилало всю кухню, а в смеси с одурманивающей вонью оно только ещё сильнее заволакивало разум белой пеленой. - Надо выпустить этот кумар, к чертям собачьим, - заплетающимся языком прохрипел Каору в пустоту. Парень распахнул окно, скрипнув деревянной рамой. Дым медленно и лениво уплывал в ночь, контрастно выделяясь на тёмном фоне погруженных во мрак домов со светящимися квадратами окон. Особо не соображая, что он, собственно, делает, Ниикура поднялся со стула и, шатаясь, прошёл в гостиную. Там его ждала ампула с «живительной» жидкостью – гидрохлоридом морфина. Каору упал на грязный пол, не сумев удержаться на ногах, и уронил только что распакованный шприц. Плевать – стерильность всегда не особенно заботила парня. Тихо матернувшись, он поднялся, опираясь на стену. Удивительно, как он ещё умудрился набрать полный шприц, не расплескав ни капли. Затянув под локтём ремень и нащупав слабо выступающую вену, Каору быстро ввёл иглу. Трясущимися руками он медленно спускал поршень, разливая отраву по сосудам. Много, слишком много… Нет-нет-нет, будь Каору трезвым, он бы обязательно рассчитал дозу, но сейчас… Шприц тихо упал на пол, туда же последовал и ремень. Из повреждённой вены бурыми каплями выступала кровь, но парень не видел этого, да и плевать ему было, он даже не помнил сейчас, есть ли у него дома вата. Последним, что он увидел – своё двоящееся отражение в зеркале, а затем сознание стремительно покинуло его. Каору мешком повалился на пол. Создавалось такое ощущение, что он спит - просто заснул от переизбытка алкоголя. Парень даже сам не понял, что умирает. - Проходи, - Шинья жестом пригласил Тошию войти. Парень прошёл в квартиру, в которой сам жил какое-то время, но в которой не был уже давным-давно. Ничего, казалось бы, не изменилось здесь за долгие месяцы, вот только… Стоило ему войти в гостиную, как на него напало немое оцепенение: в кресле вальяжно развалился тот, кого Тошия меньше всего ожидал здесь увидеть. - Что… ты тут делаешь? – удивлённо спросил парень. - Не ожидал? – усмехнулся блондин. - Честно? Не ожидал. - Не знал, что твой дилер – мой двоюродный брат? – поинтересовался инья, устаиваясь на диване и жестом предлагая сесть рядом. – Присаживайся. Тошия послушно сел рядом с Тэрачи, даже и не зная, что сказать от удивления. Он уже начинал понимать, о чём будет сегодняшний разговор. Его страхи подтвердились. Внутри него едкой кислотой разливалось чувство стыда. Он боялся смотреть Шинье в глаза, боялся разочарованного и осуждающего взгляда. Раньше, с Дайске, всё было совсем не так. Ему никогда не было стыдно, ведь он знал, что всё «наказание» за неподобающий образ жизни будет состоять из удара по морде. А тут… Тошия ведь знал, что Шинья не будет кричать, и уж тем более не станет бить его. Да и лучше бы был скандал или даже побои, чем это убивающее тяжёлое чувство, которое сейчас его поглощало. - Тоши, я не собираюсь ругать тебя за то, что ты снова принимаешь наркотики, - предупредил врач, - если бы я хотел это сделать, сделал бы уже давно. Речь пойдёт не об этом. Хлопнула дверь машины, и прохладный ветерок подул в лицо юноши. Узнав страшную и горькую правду, он был спокоен, что весьма странно. Тошия принял это как должное, ведь сейчас его уже трудно чем-нибудь удивить. Даже тем, что его друг оказался убийцей его брата. Зачем он приехал к Каору, Тошия не знал. Что делать теперь – тоже. Сдавать его полиции или же просто поговорить? Нет, ни того ни другого делать он не станет. Сначала он просто посмотрит в глаза этому человеку, который столько времени обманывал его. Странным было и то, что сердце Тошии не болело от предательства, что не проснулась в нём только начавшая утихать скорбь по брату. Просто внутри него образовалась огромная, тёмная удушающая пустота. И с этой пустотой он подходил к подъезду, в котором жил человек, притворявшийся его другом. У дома было странное оживление: стояли машины скорой помощи, окружённые толпой народу. Видимо, что-то случилось? Подойдя поближе, Тошия обомлел: из подъезда двое мужчин на носилках транспортировали парня с фиолетовыми волосами. Рядом стоял худощавый мужчина лет тридцати, что-то нервно объясняющий врачу: - Я вернулся, зажигалку забыл… Дверь была не заперта. Захожу – а там он… Я думал, он от вина так свалился, а потом гляжу – не дышит… - Судзуки-сан, смерть наступила примерно полтора часа назад. Передозировка морфием… Тошия не мог поверить. Нет, теперь он уже точно не посмотрит в глаза убийце своего брата, потому как он отправился туда же, где и Дайске. Нет, Тошии не было жаль его. За свои грехи Каору получил по заслугам. Повернувшись, парень направился прочь, к машине, где его ждал Тоору. - Я так понимаю… - начал блондин, когда Тошия опустился на сиденье рядом с ним. - Он мёртв, - тихо сказал парень. - За всё рано или поздно приходится платить, - задумчиво произнёс Тоору. - Я бы не сказал, что он был таким уж хорошим человеком… - Днищем он был, Тоши, честно тебе скажу. - Нельзя быть уверенным, что и я таким не стану, что не закончу, как он. Мы ведь на одну дрянь попались. Никто от этого не застрахован… - Не станешь ты таким, - прервал его блондин. – Я не позволю, ясно? - Ясно, - согласился Тошия. – Я так устал… - Иди ко мне, - тихо сказал Тоору, заключая парня в объятия. – Сейчас отвезу тебя домой и ты отдохнёшь, хорошо? - Хорошо, - Тошия уткнулся носом в плечо мужчины. Показушно сопротивляться у него сейчас не было ни сил, ни желания. Тоору обнимает его, успокаивающе гладит по спине и говорит о том, что всё будет хорошо. Это главное. А больше сейчас ничего и не надо. The End.