PWP

Все просто. Нет, даже не так. Все очень просто. Чимин нереально амбициозен, что его постоянно губит. А Чонгук... Чонгук... просто милашка, который может обворожить абсолютно любого, даже такого садиста, как Чимин. Ну или как еще можно назвать человека, который пару раз отвешивал первому встречному поперечному неплохой приход от баскетбольного мяча четко в затылок... Но Чонгук... Он иногда настолько невозможен, что кажется, будто всего терпения мира не хватит, чтобы перенести его выходки. Особенно тот раз, когда этот мелкий засранец, который между прочим еще и младше, залил почти все лицо ничего не подозревающего Чимина взбитыми сливками «в шутку». Хороши шуточки! Чимин до сих пор не может равнодушно смотреть на сливки, причем не только взбитые. Вот так и живут вместе неуёмный амбициозный Чимин, у которого явно что-то в одном месте, на чем сидят, и милашистый милашка Чонгук, который только и делает целыми днями, что доводит Чимина до белого каления и придумывает новые «шуточки». - Чимин!.. - кричит из кухни Чонгук. Чимин раньше жил один, пока к нему не переехал Чонгук, сбежавший из дома всего лишь потому, что ему «там не сиделось, а хотелось свободы». Чимин этого никак не мог понять, просто пытался принять, ведь своих родителей он не знал. - Чего тебе? - кричит в ответ через полквартиры Чимин. - Ты сегодня завтракать вообще-то собираешься, ленивая жопа?! - встает в позу «домашний милашка», чуть не отвешивая только вошедшему по шапке. - Представляешь, да, - бурчит тот, усаживаясь. Чонгук заботливо раскладывает только что поспевший омлет на две тарелки. Чимин за этим внимательно наблюдает, как кот за мышью. Чонгук видит это и не может не спросить: - Ну что не так? - Да все так, все... - заверяет того Чимин, но замечает что-то в этих черных глазах. - Ты хорошо спал? - Ты о чем? - не понимает младший. - Глаза, ну-ка, покажи. Чонгук широко распахивает глаза и лупится прямо в лицо Чимину, а тот удовлетворенно выдыхает, когда понимает, что его опасения не более собственных выдумок. - Показалось, что сосуды в глазах полопались. - Ты меня так не пугай, - Чонгук не успевает это договорить, когда его руки сами обвивают шею Чимина, а нос того утыкается младшему в грудь. - Хорошо, не буду, - выдыхает тот низко. Но тут Чонгук поднимает лицо старшего за подбородок и накрывает его губы своими. Вот так. Просто. Нежно. Бескорыстно. Бездумно. Все в жизни этих двоих так и случается, без задних мыслей, как говорится. Поцелуй разрывается. Чонгук видит эти прикрытые глаза. - Я люблю тебя, - выдыхает Чимин, не раскрывая глаз, ему не хочется этого делать. - Люблю, - эхом произносит Чонгук, пока рельефные руки Чимина, словно две змеи, опутывают талию и тело младшего, подхватывая его как пушинку и унося в комнату. - Но мой омлет, я так старался, - пытается возмущаться Чонгук, хоть уже и сам понимает, что ему тоже хочется просто обнять Чимина и забыть обо всем на свете, забыться хотя бы на считаные минуты, но полностью отдаться ощущениям, отдавая свое тело возлюбленному. Голова Чонгука касается подушки. «Девчонка», - до его ушей доносится усмешка беззлобная. Вместо ответа он просто прикусывает правую проколотую мочку напротив, говоря этим: «Еще посмотрим, кто из нас более девчонка». - Хочу, - вырывается горячий вздох Чимина. Крепкие объятия сжимаются, вторя напряжению парня. Чонгук лишь пытается вздохнуть, чтобы набрать хоть сколько-то кислорода в легкие, но у него ничего не получается. Лишь видя это, Чимин ослабляет хватку на мгновение, пока все его тело не обрушивается на хрупкого младшего, снова выдавливая живительный воздух из легких, коленом же старший отодвигает одно бедро своей «жертвы». Одной рукой Чимин забирается под шею Чона, притягивая к себе, но стоит носу младшего коснуться плеча, на коже появляются отметины зубов, младший не намерен терпеть отношение хозяина к кукле, роль которой оставил ему Чимин. Теперь уже руки Чонгука обвивают змеями тело старшего, опуская того с небес на землю. Лишь стоит лицам поравняться, Чонгук погружает возлюбленного в поцелуй, и тот отвечает ему взаимностью. - Люблю, - снова доносится из поцелуя, хоть губы и сомкнуты плотно. Вдруг старший разрывает объятия, срывая одежду с обоих. Одежда младшего еще пытается сопротивляться, но... «сопротивление бесполезно», Чонгук чувствует это, он готов поклясться, что даже может отсчитать сейчас пульс возлюбленного и не ошибется. Дыхание обоих сбито, зрение почти на нуле, потому что кроме субъекта обожания сейчас не видно ровным счетом ничего, есть только Он, и даже целый мир сейчас — ничто. - Войди в меня, - почти умоляет Чонгук, напряженность Чимина завела его не на шутку, а горячее дыхание возлюбленного лишь залило этот огонь маслом по самую макушку. - Так тебе будет больно, - чуть не расстраивается Чимин, зная, что на полке в шкафчике ждет смазка, но для этого придется разорвать эту близость, хоть на мгновение. - Войди, - выдыхает младший, утыкаясь носом в подушки, зарываясь в них всем лицом. Секундное сомнение покидает Чимина, и он со знанием дела пронзает возлюбленного. Но что удивляет старшего, он не слышит ни единого вскрика. - Малыш?... Малыш... - что-то чисто материнское вдруг просыпается в старшем, он целует младшего в шею, но тот оборачивается, целуя в ответ, уже в губы. - Люблю, - выдыхает старшему, закрывая глаза. Чимину страшно, он боится сделать возлюбленному больно, но все же начинает медленно мерно раскачиваться, выходя и входя почти на всю длину. Наконец, тишину разрубает первый стон Чонгука, но он тут же тонет в мягкости подушек. Довольно улыбнувшись, Чимин приникает всем телом к младшему, слегка крепче сжимая того в объятиях. Еще дюжину толчков спустя Чонгук понимает, у Чимина не осталось сил сопротивляться себе, он уже просто готов вдолбить тело возлюбленного в постель, лишь бы достичь желаемого, а потому Чонгук заводит одну руку за спину старшего, оставляя первую четверку полос-меток на ней, второй же притягивая того за шею к себе. Чимин однозначно понимает смысл всех этих манипуляций, приступая к делу. У него уже кружится голова от запаха, который разносится по всей квартире, от этого дурмана и в отсутствие самого Чонгука мысли путаются, а сейчас... А сейчас просто сносит крышу, как ураганом, бесповоротно. Под стоны младшего Чимин словно становится безумным, просто ощущая насколько быстро в нем растет напряжение, предвкушая эйфорию от оргазма, он уже чувствует, что еще пара фрикций, - и наслаждение польется на него, как из рога изобилия. Наконец, из самой глубины груди Чимина вырывается звериный рык, сливаясь в унисон со стоном Чонгука, в глазах фейерверки, но мышцы тут же расслабляются, заставляя два тела упасть друг на друга в повалку. - Люблю тебя, - лишь на это хватает сил Чонгуку, прежде чем оба вырубаются.