Far away

POV Северуса:       Разбудил нас патронус Кингсли. Серебристая рысь, виляя хвостом, стояла напротив кровати и вещала голосом министра: "Добрый день, Северус. Все готово, документы оформлены, ты можешь забрать их в своей ячейке в банке. Там же тебя ждут деньги и порт-ключ - маггловская зажигалка. Пароль: "На два дома". Я хочу попросить тебя об ответной услуге. С того момента когда за завтраком люди получили свежие газеты, прошло всего четыре часа, а ситуация уже накалилась до предела. Все требуют Героя номер два пред свои очи. Все хотят подтверждения, что ты жив, и что это действительно ты. Те смазанные пара кадров от Скитер - не панацея. Нужно, чтобы ты пришел на министерский прием завтра и сказал хотя бы пару слов для прессы, помелькал перед колдокамерами. И свою ослепительную спутницу возьми обязательно. Сегодня в 19:00 в банкетном зале Министерства. Охрану я обеспечу. Ответ пришли патронусом."       С последней фразой фантомный зверь рассыпался миллионом серебряных искр. Я повернулся к ошарашенной Рине, которая пыталась прикрыться простыней, смотря в ту точку, где только что стоял патронус. — Ну, что скажешь? — Он сказал — надо, - пробормотала она. — Значит, надо. Только о какой газете речь?       Я хотел, было, рассказать, как меня бесцеремонно прервал стук в окно. Открыв окна, я обнаружил сипуху, к лапе которой была привязана газета. Я отвязал ценный груз, и птица чинно удалилась. — Видимо, вот об этой, — я кинул ее на кровать. На передовице была наша крупная фотография вместе, на которой я заталкиваю растерянную Марину в кабинет, а сам недобро озираюсь по сторонам. Ниже шел комментарий от министра, где он ссылаясь на проведенный допрос, раскрывал одну из самых хорошо охраняемых тайн минувшей войны. — Она двигается... — Марина приблизила лицо к странице. Я тот, что на фото заметил ее и улыбнулся. Точнее это он думал, что улыбнулся. Я же видел какой-то жуткий оскал. О, Мерлин! Я что правда так выгляжу со стороны? Хотелось провалиться сквозь землю. Рина же, напротив, не испугалась, а послала снимку воздушный поцелуй и погладила пальцем. Человек на фото, казалось, сейчас растечется как мороженое на солнце. "Окстись! Ты ревнуешь к собственной колдографии!"       Несмотря на этот логичный довод, захотелось переключить внимание на себя. — Кингсли сказал, что все готово, можно идти. Ты не против прогуляться со мной до Банка? Посмотришь на гоблинов. — Да, я с удовольствием посмотрю в бесстыжие глаза этих жидят, — хихикнула она, встала с постели и стала копаться в чемодане, выбирая наряд. Потом остановилась и развернулась ко мне. — Представляешь, я только сейчас поняла, что это наше первое фото вместе...       А ведь и правда. Она подошла, забрала у меня из рук газету и аккуратно сложила к вещам. — Как тебе? — Рина приложила к себе черное платье с длинными кружевными рукавами. — Красиво, — я откинулся на подушки, наблюдая как она тщательно подбирает одежду. — А вот это надену на твой прием, — она выудила темно-алое шелковое платье. — А я его еще не хотела брать с собой. Ой... Ты ведь возьмешь меня туда? — Конечно, возьму, только туда нужно надеть мантию. — Почему? — Все волшебники на официальных мероприятиях носят мантии. — Ну так то волшебники, а я-то нет. Таким, как я, закон не писан!       Поймала за язык. Ну и как с ней спорить? Я открыл шкаф, достал батистовую сорочку, брюки, сюртук, мантию... — Ваша честь! — услышал я за спиной. Обернувшись, я увидел Рину, старательно изображающую полуобморок. Она смотрела на меня умоляющими глазами. — Ваша честь, прошу, не приговаривайте меня к смерти! — В смысле? — я правда не понял, что она имеет ввиду. — Если проще, то Северус, ты меня убиваешь! Вот что это? — она показала рукой на мою одежду, лежащую на кровати. — Моя одежда. Что тебе не нравится? — Все не нравится. Это не одежда, это футляр. Вот вчера ты выглядел действительно хорошо. Тебе правда идет. Она сунула нос в шкаф. — Черное, черное, черное... Что-нибудь кроме черного тут есть? А да, — она вытянула белый рукав рубашки и усмехнулась. — Мой монохромный друг! Жаль, что твоя вчерашняя одежда испорчена сажей.. — Ничего она не испорчена, ее можно почистить... — сказал я прежде чем подумать. "Вот черт..". У Марины загорелись глаза, и этот буйный огонь не предвещал ничего хорошего. — Тогда чисти!       Крыть было нечем, сам нарвался. Я поплелся в ванную, где на полу была грудой свалена одежда, сброшенная вчера в момент страсти. Очистив ее от сажи и разгладив, я напялил ее на себя, старательно пытаясь завязать шарф так, как это сделала Марина вчера. За этим занятием она меня и застала, уже полностью готовая к выходу. Она перехватила хлопковую ткань, ловко завязала небрежным узлом, взяла меня под руку и мы аппарировали в переулок рядом с банком. — Не могу поверить, что этот разгильдяй тебе нравится больше, чем прилично выглядящий волшебник, — пытаясь отстоять свою многолетнюю привычку, пробурчал я. — Не знаю, насчет волшебника, но этот разгильдяй мне точно милее угрюмого судьи. Уж поверьте, Ваша честь, - обезоруживающе улыбнулась она. Злиться расхотелось.       Мы вошли в двери банка и к нам сразу же подскочил гоблин, представившийся Мангруфом, сказал, что из Министерства было уведомление о том, что я приду и предложил проехаться к ячейке. Я вопросительно посмотрел на Марину. Она утвердительно кивнула. "Ты не знаешь еще, на что согласилась, — мстительно потер ручки гадкий тип, внутри моего сознания. — Это тебе за то, что ты утром меня раскритиковала!"       Я пожалел о своих малодушных мыслях буквально сразу. Не надо было этого делать. Всю дорогу до ячейки, которая, кстати, была не близкой, Марина сидела не жива не мертва, что есть сил хватаясь за мою руку. Мне было жаль ее, я успел укорить себя за то, что не оставил ее в зале ожидания. Ничего, девочка, прости меня, я обязательно исправлюсь. Мы вышли из тележки, гоблин отворил дверь, но она осталась стоять снаружи, тяжело привалившись в стене, до побелевших костяшек сжимая в руках сумочку.       Я постарался забрать все побыстрее. Увидев, что я не оставил в ячейке ровным счетом ничего, гоблин выглядел опечаленным и обратно вез нас уже не как самых любимых своих клиентов. Когда мы буквально выпали из дверей банка, я убрал все в Ринину сумочку, на которую предварительно наложил чары невидимого расширения и облегчения веса. — Когда мы ехали, я благодарила создателя за то, что мы не позавтракали, а сейчас, когда хватанула адреналина, то кушать захотелось. Давай поедим?       Я был благодарен ей, за то, что она не костерит меня на чем свет стоит за свое недавнее "приключение", а отшучивается, пытаясь разрядить атмосферу. Мерлин с ним, пусть делает все, что хочет, хоть дотла этот треклятый шкаф спалит. Когда освободимся, сходим с ней в магазин, и выберем то, что ей понравится. POV Марины:       Это какая-то извращенная пародия на американские горки! Я раскусила этих мелких ушастых хитрюг: они хотят поскорее угробить своих клиентов, чтобы деньги не отдавать. Нет, ну а что, выживает сильнейший. Обратно этот гаденыш вез нас еще отвратнее, чем туда. Я была счастлива наконец покинуть это страшное место! Все познается в сравнении: после этой адской колесницы мне не страшны миллионы порт-ключей!       Северус направил палочку на мою сумку, прошептал какое-то заклинание и опустил весомые мешочки с золотом в нее, оставив себе около десятка монет. Я хотела было возмутиться, что теперь она станет неподъемной, но взяла ее из его рук и поняла, что ничего ровным счетом не изменилось. Магия! Пора бы привыкнуть.       Я поняла, как же сильно голодна и озвучила предложение позавтракать. Все пялились на нас, это было невозможно! Должно быть эта утренняя газета произвела фурор. Встречные ведьмы презрительно смотрели на меня и оценивающе - на Северуса. Мне это решительно не нравилось. Я решила показать этим теткам в балахонах, кто тут мама, и собственническим жестом взяла Сева под руку.       Сидя в кафе и допивая вкусный кофе, он предложил мне аппарировать в Хогвартс, чтобы собрать вещи. При слове "аппарировать" нехорошо сжался желудок, но я напомнила себе, что я пережила в банке и поняла, что мне это вполне по плечу. Выйдя на улицу, Северус обнял меня на глазах все у тех же ведьм и через секунду мы стояли уже перед замком. Он был в руинах, но вокруг сновало огромное количество маленьких ушастых тощих существ в драненьких наволочках. Они таскали камни, разгребали завалы, восстанавливали стены. Поймав мой недоуменный взгляд, Сев пояснил: — Это домовые эльфы. Помогают волшебникам по-хозяйству. В школе они следят за чистотой и готовят еду.       Эльфы. Толкин, должно быть, в гробу вращается. — Обычно на территорию школы нельзя аппарировать, но сейчас защитные чары разрушены, поэтому... — он не успел договорить, как к нему на шею кинулась какая-то седовласая старушка в клетчатой мантии. Она плакала и говорила что-то несвязное. Северус, как умел, пытался ее успокоить, но у него плохо получалось. Она привела нас в замок, мы спустились вниз по лестнице. Я озиралась вокруг. Тут почти ничего не пострадало. "Должно быть, это и есть подземелья, — подумалось мне. — Вот тут Сев и жил столько лет." POV Северуса:       Мы не прошли и пары метров, как на меня налетела причитающая МакГонагалл. Сначала я решил, что она собирается меня задушить теперь уже голыми руками, раз в дуэли ей не поучилось меня убить, а потом среди всхлипываний и причитаний разобрал слова извинения. Понятно. Она тоже читала утренний Пророк. Я пытался сказать ей о том, что все в порядке, что я не держу на нее зла и понимаю ее мотивы, но эта старая кошка никогда не отличалась умением слушать. Продолжая всхлипывать и причитать, она потянула меня и Марину в Хогвартс, вернее то, что от него осталось. Оказалось, что подземелья находятся вполне в приемлемом состоянии. Она привела нас в пустующую гостиную Слизерина и усадила пить чай. — Я так рада тебя видеть, Северус! Нет правда, прости меня, старую дуру за то что... — Чуть не убила? — насмешливо закончил я за нее, отпивая из кружки. Марина рядом ощутимо напряглась.       Мой бывший зам укоризненно посмотрела на меня и продолжила: — За то что не верила тебе. Меня ослеплял гнев и жажда мести за Альбуса, я не видела истинных причин твоих поступков. Но теперь... — Но теперь все нормально, все хорошо, — вновь перебил я ее. Не было никакого желания выслушивать покаяния гриффиндорского декана. Я сделал ход конем, в надежде сменить тему: — И ты не хочешь узнать, каким чудом я выжил? — Я бы послушала, только ты должно быть это уже миллион раз говорил. "МакГонагалл и чувство такта? Что-то новенькое"       Она замялась и продолжила: — К тому же, мне уже все Кингсли рассказал вчера, когда я отчитывалась ему о восстановлении школы. Он сказал, ты уходишь! — Да, это так, — я развел руками, давая понять что это вопрос уже решенный и настолько естественный, что тут и обсуждать нечего. — Но ты же не назначил преемника! — Мне казалось тут и так все понятно без слов. Но раз так велит порядок, завтра я напишу ему заявление и укажу преемника в нем. Поздравляю, госпожа директор, — я отсалютовал ей чашкой, допив содержимое одним глотком. — Спасибо за гостеприимство, но мне надо еще вещи успеть собрать.       Мы попрощались с Минервой и направились дальше по коридору, в конце которого были мои апартаменты. Пароль, как и следовало ожидать, рассеялся вместе с защитой замка, но в комнате все было на своих местах. Я, будучи директором, все равно приходил ночевать сюда. Мне не по себе было от мысли, что я буду жить в комнатах Альбуса. Мой по-спартански аскетичный кабинет был мне родным... Оглядевшись, взмахами палочки я наколдовал коробки и принялся собирать свои вещи: книги, одежду, ингредиенты и инструменты из маленькой лаборатории. Марина заинтересованным взглядом провожала перелетающие с широкого стола вещи. — Значит здесь ты и работал... — Да, так и есть. — Хотела бы я посмотреть, как ты что-нибудь варишь, этакое, — она мечтательно улыбнулась. "Ага, как я разделываю рогатых жаб. То еще зрелище" — подумалось мне.       Я обернулся, проверяя, одни ли мы, но на всякий случай накинул полог тишины. — Теперь, когда все все знают, я хочу чтобы знала и ты, только правду. Вчера на допросе, когда под конец действие зелья стало слабеть, я дал Кингсли не ту информацию, которая была правдивой, а ту, которую он хотел услышать: что я к Волдеморту-то поперся ради шпионажа. А я просто хотел заниматься черной магией вместе с людьми, которые не испытывают предрассудков по отношению к ней, — высказавшись я пристально всмотрелся ей в лицо. — Будешь осуждать? — Знаешь, мне кажется ты уже достаточно проверял себя на прочность, играя в русскую рулетку. Хватит крутить барабан. Сказал бы ты правду ему, и что бы было? Получил бы ты то, в чем нуждаешься? Нет. Только не говори, что ты переживаешь за поруганную честь директора, — фыркнула она. — Воспринимай это, как плату за эвтаназию. Он же в свое время не помог тебе бескорыстно...       Вскоре коробка была наполнена, закрыта и запечатана. Я подозвал хогвартского эльфа, который следил за моими комнатами все время, что я работал здесь. Он грустно прижимал большие уши и расстраивался, потому что думал, что мне не понравилось как он работал. Я заверил его, что это не так и что он был хорошим и полезным работником. Ушастый просиял, с радостью перенес коробку в мой дом и на прощание пожелал бывшему хозяину счастья.       Мы тоже вернулись домой. Было видно, что Марина утомилась от сегодняшнего дня, полного новых для нее впечатлений. Она вошла, села на пуф в прихожей, скинула туфли и пошевелила пальцами. Весь ее вид был олицетворением долгожданной расслабленности. — Устала?       Она кивнула с закрытыми глазами. Я поднял ее и понес в гостиную, где аккуратно положил на софу. Посмотрел на кресло у камина и сел на пол, рядом с изголовьем. — Прости, я все никак не могу привыкнуть, что тебе тяжело перемещаться моими способами, — я погладил ее пальчики, лежащие на краю дивана. Рина улыбнулась. — Да нет, не в этом дело... Просто я не привыкла, что столько людей разглядывают меня... Нас. Я привыкла, что никому нет дела и я могу делать так, как я хочу. А здесь, после этой газеты... Столько интересующихся взглядов. Знаешь, они смотрят на меня и будто думают: "Что она делает здесь? Кто ее сюда пустил? Кто позволил ей идти рядом с волшебником?"       Вот оно значит что. — Ну да, магглы нечасто заходят в Косой переулок, в основном это родители новоявленных школьников. Но я тебя уверяю, они все думают не так, как ты решила. Скорее "Что этот носатый хмырь делает рядом с такой красавицей? Чем он ее опоил? Думает раз волшебник, то все можно?", — я закончил свою тираду и посмотрел на Марину. Она спала. Я зажег камин, взял с кресла подушку и подложил ей под голову, стараясь не разбудить. Надо было сделать ужин, вечно быть сытыми любовью невозможно.       Дома из продуктов ничего не было, кроме овсянки в коробке и банки кофе, но это было не то, что подойдет для двоих. Я накинул плащ и вышел на улицу. Небо было пасмурным, а ветер порывистым. Хорошо бы успеть вернуться до дождя. Я ускорил шаг — прогуливаться по однотипным серым облезлым улицам Тупика не было никакого желания. "Так вот значит что ее беспокоит. Это странно. Правда странно. Неужели она думает, что может быть лишней в моей жизни? А что если она решила, будто я..."       Страшная догадка озарила сознание. Я ведь так и не сказал ей! А она говорила, и не раз. Да что там слова — ее поступки говорят лучше любых фраз. Но как убедить ее, что все не так, как она считает? Получится ли у меня произнести то, что должно?       Повинуясь неясному мгновенному порыву я аппарировал в один из тихих переулков Лондона. Достал из кармана оставшиеся девять монет, в плаще нашелся бумажник с почти тремястами сотнями фунтов. "Должно хватить, если... "       Я вспомнил слова Рины про ювелира и, примерив их на текущие реалии решился попробовать. Так нести монеты было нельзя — грубое нарушение Статута. Я положил одну на ладонь, направил на нее палочку, выверяя заклинание, которое могло бы помочь и, вложив всю свою уверенность в успехе, произнес его. Монета нагрелась, руку обожгло от раскаленного кругляшка, но это все было не важно. Главное, что у меня получилось! Дракон и надписи исчезли, оставив после себя круглую золотую поверхность. Я проделал эту операцию с остальными монетами, и довольный результатом, пошел искать ломбард, принимающий золото на скупку.       Пополнив бумажник уже теперь бумажными купюрами, я открыл дверь ювелирной лавки. На звук дверного колокольчика из смежной комнаты вышел, судя по виду, хозяин. Я склонился над витриной. Многообразие сверкающих камней не упрощало мне выбор. я в растерянности взглянул на пожилого мужчину с немой просьбой о помощи. Он подошел ко мне. — Выбираете кольцо для помолвки? — получив мой утвердительный кивок, он продолжил. — Какой камень бы вы хотели? — А какой обычно выбирают? Бриллиант, верно? — Да, но не всегда. Если выбирать из бриллиантов, то вот эти варианты. Расскажите о ней.       Мне показалось, что я ослышался и переспросил. — Нет, все верно. Расскажите о ней. Она юна, или ваша ровесница? Увлечена работой или мечтает о семье? Может быть женственна, а может быть не до конца... — Нет, мы не ровесники, она младше меня лет на десять, — брови ювелира удивленно поползли вверх, но он ничего не сказал. Говорил я, все, что знал. В конце свей речи я с надеждой осмотрел на него. — Советую этот вариант, — он достал коробочку со скромным кольцом из белого золота с одним,среднего размера бриллиантом, заключенным в тонких лапках. Я посмотрел на ценник и облегченно выдохнул — я мог себе его позволить. Отдав деньги и приняв пожелания счастья, уже вторые за день, я вышел из магазина. Хватало еще на то, чтобы заказать ужин в ресторане. Пошел дождь, но меня это слабо волновало, я улыбался как дурак, подставляя лицо под холодные капли. Надеюсь, я угадал с размером.