Поживем - увидим

Мне, наверное, не особо повезло. Видимо, где-то подпортил я себе карму, раз угораздило влюбиться мало того, что в парня, чего ранее и в страшном сне себе представить не мог, так по совместительству заядлого гомофоба. Беда не приходит одна. Воистину. О причинах его отношения к «радужным» и гадать не приходилось: смазливый, мелкий — наверняка нашлись некогда те, кто попытался выказать ему свою симпатию. Причем в весьма назойливой и недвусмысленной форме. Девчонки по группе, разумеется, не слишком-то видели в Темке пару себе любимым. В лучшем случае он мог рассчитывать на роль задушевного друга, но никак не возлюбленного если не на века, то на какой-нибудь месяц пока еще беспечной студенческой жизни. Правда, тот не сдавался, а с усердием бурундучка пытался добиться расположения какой-нибудь местной матроны. Чего он только не перепробовал, правда, все его попытки стать мачо локального пошиба оказывались предсказуемо тщетными. Ну, кто из девчонок будет воспринимать всерьез парня, который мало того, что ниже их на половину головы, а то и на всю голову, причем, в лучшем случае, так еще и куда красивее. И забавнее, и умнее… У него вообще откуда-то взялась куча достоинств. На первом курсе я считал его забавной мартышкой, извечно подтрунивал и ловил на себе его злобные и завистливые взгляды. Еще бы. Я являл собой его полную противоположность в плане, так сказать, внешней мужественности и успеха у противоположного пола, чем не стесняясь и пользовался. Те, кто с легкостью отказывал Темке, бегали за мной стайкой шумных гусынь. А еще, как выяснилось позже, я был трусливее. Если Темка не боялся выказывать объекту своего обожания всевозможные, пусть и неловкие знаки внимания, то я к нему самому подходить с елейными речами опасался. Мало того, что меня он на дух не переносил, за что мне стоит поблагодарить себя же, так еще я вдруг перешел в стан радужного неприятеля. Два в одном, блин. Осознание влюбленности в это недоразумение пришло внезапно, как зима для коммунальщиков. Это чувство буквально разъедало изнутри, но панацеи от него я найти никак не мог. Даже во сне покоя не было: стоило только закрыть глаза, и я снова видел этот колючий взгляд, непослушные светлые волосы и недовольно поджатые губы. Потому, видимо, старался сильнее его уесть, как будто чужая ненависть смогла бы вытравить мою глупую влюбленность. Так сказать, выкуси… Однажды я подложил в его сумку прикола ради шоколадку, рекламу которой вечно крутят по телевизору. — Наверное, это от тайной воздыхательницы, — с усмешкой вставил свои пять копеек я, когда Артем начал выспрашивать у однокурсников насчет шоколадки. — А молочный, чтобы рос быстрее. Молоко ведь полезно для детишек. Кто же знал, что он, зараза прекрасная, уцепится за столь бредовую идею? И кто бы мог догадаться, что я стану играть роль придуманной мною же стеснительной поклонницы и подкармливать Темку шоколадками? Два дебила, как говорится… Я, здоровая детина девятнадцати лет, как недоделанный Джемс Бонд, каждый будний день подсовывал Темке сладости, а тот, вопреки своему желанию выглядеть грозно и мужественно, смотрел на каждую шоколадку с ребячьим восторгом. Мы оба изводили друг друга, но каждый по-своему. А через месяц я понял, что объект моего тихушного обожания умеет драться. Я его откровенно выбесил, нанеся оскорбления невидимой даме сердца, коей сам и являлся, но никак не ожидал, что на меня набросятся с яростью взбесившегося воробья. Благо, что состоялась наша драка уже после пар, когда наши однокурсники успели разойтись по своим делам, а все остальные либо гоняли балду, либо сидели на занятиях. В общем, кто-то поставил Темке удар: драться он умел. Впрочем, как и где-то научился владеть собой, иначе бы я давно бы узнал об этой его стороне. В накладе я, конечно, попытался не остаться, но драться с Темкой… Смешно же… И больно. Однако драка закончилась быстро. По большему счету потому, что нас застал замдекана и пришлось яростно и виртуозно сверкать пятками. Не любил этот мужик рукоприкладства, и попадаться ему в руки не стоило. Портить жизнь студентам он возвел в ранг искусства… Побег, впрочем, удался. Иного ожидать и не стоило: бежали мы долго и быстро, несмотря на причиненные друг другу телесные, так сказать, повреждения. Хотя фонарь под глазом вряд ли особо скажется на скорости… Позже, отдышавшись, мы сидели на ступеньках какой-то многоэтажки и молча поедали шоколадку из загашников Темки. У кого-то дружба начинается с улыбки, а у нас она началась с драки. И шоколада. Того гляди и перетащу его на свою сторону… Точнее, аккуратно так подтолкну в спину. Хотя… Поживем — увидим.