Смерть стоит того, чтобы жить...

      Жизнь Северуса Снейпа катилась по накатанной колее. Работа в Хогвартсе не приносила вообще никакого удовольствия. Детей он не то чтобы не любил, он просто считал, что в одиннадцать лет в школу приезжает уже не ребенок. Ребенок - это Драко, любимый крестник, ему в июне только пять лет должно исполниться. Вот ему простительно покапризничать и пошалить, потому что маленький и не слишком разумный. А те, которые в Хогвартсе, это уже не дети, понимать должны, зачем в школу приезжают. Положим змейки его, все поголовно стараются, подопечные Спраут, тоже нареканий не вызывают, к Филиусу, как к воспитателю – нет никаких претензий, но Грифы и их Декан, это кошмар и ужас для любого преподавателя. Задиристые, драчливые, любопытные, где не надо, и абсолютно не желающие учиться, чему-либо полезному. Первый год он еще пытался вбить в них хоть какие-то знания, потом плюнул. Невозможно научить того, кто не желает учиться. Для всех остальных он заранее объявлял дополнительную литературу, передавая списки через старост, по урокам было всегда расписано, что необходимо прочитать заранее, на что обратить внимание. С первого занятия на его преподавательском столе всегда лежали отдельными стопками перечни книг и даже описания упрощенных рецептов зелий, ими интересовались только ученики трех факультетов, было такое ощущение, что четвертый – Гриффиндор, об этом понятия не имеет. Гриффиндорцы, вообще, интересовались только квиддичем и немного ЗоТИ. Остальные предметы проходили мимо их внимания. Он неоднократно говорил об этом на педсоветах с деканом ало-золотых, но ничего не менялось. Только Макгонагалл каждый раз переводила разговор на успехи ее львят в других областях, читай в квиддиче, пользу которого, он до сих пор так и не смог оценить.       Школа занимала почти все время, занятия, отработки, факультативы, которые он вел для своих змеек, регулярная варка зелий для больничного крыла, на собственные разработки не хватало ни сил, ни времени, а еще постоянное, давящее ощущение вины. Да, он понимал, что не донести пророчество до Темного Лорда он не мог, не он так кто-нибудь другой, обязательно рассказали бы об этом. И тогда ему, двадцатилетнему считай мальчишке, не жить. Не отличался Темный Лорд милосердием, и утаивание такой информации посчитал бы предательством. Да и не посчитал сам Снейп, не сильно верящий во всю эту мистическую чепуху, это пророчество правдивым. Он и не думал, что оно так заинтересует Темного Лорда. Снейп до сих пор винил себя в смерти лучшей подруги, хотя представить себе не мог, как бы он повел себя, если бы заранее знал, о ком оно произнесено. А еще он ненавидел Джеймса Поттера. Ему досталась такая девушка в жены, умная, справедливая, серьезная, красивая, короче говоря - сокровище. А он не смог защитить ни ее, ни собственного наследника. Даже Лили предприняла попытку позаботиться о защите собственного ребенка. Пришла к нему, к Снейпу, хотя от былой дружбы уже ничего и не осталось, к тому времени. Пришла, чтобы узнать, чем грозит это пророчество ее семье, и, выяснив всё, долго молчала и сидела, глядя куда-то внутрь себя. Клятву она с него выплакала, ну, не умеет он справляться с женскими слезами, готов все что угодно сделать, только чтоб дама успокоилась и перестала рыдать. При этом он ее предупредил, что предатель в их рядах есть, но кто он – неизвестно. Значит, Лили приняла во внимание то, о чем он предупреждал, коли Темный Лорд ее ненадолго пережил, и ребенка она спасла, пусть и ценой своей жизни.       А он попал в эту школу, как кур во щи, Дамблдор с него обет стребовал, но спасти единственную подругу и ее семью не смог, только для самого Снейпа это значения уже не имело. Даже то, что из Азкабана его вытащил тот же директор, не играло никакой роли, там он к смерти приготовился и никаких дополнительных обетов не давал. Сказал, что и так обещал Лили защищать ее сына. А большего от него, на тот момент Дамблдор требовать не стал. Хотел, но сам Снейп уперся, как осел, жизнь была не мила, и даже дементоры не пугали, он считал их заслуженным наказанием, тогда. И что, вот он уже три года в школе, сын Лили – неизвестно где, как можно защитить того, кто живет не рядом с тобой, а вообще неизвестно где и непонятно с кем обитает?       А последнее время с ним настойчиво гоблины пытаются связаться. И что интересно, узнает он об этом не из их, гоблинов, письма, а от одного из старшекурсников, со своего факультета. Тот вечером, после факультатива остался в классе и попросил о конфиденциальной беседе. Возвел кучу чар от прослушки в кабинете, проверил, нет ли рядом каких картин или портретов, и только потом сказал, что, мол, до него попросили донести, что гоблины не могут с ним никак связаться, совы прилетают обратно, не принося ответа.        А он сам, вообще об этом не в курсе. К нему совы не долетали? Что это значит, он для себя разбирал почти целый день. Обошел всех своих немногочисленных приятелей, и выяснил, что в школу к нему письма писать - смысла нет. Не доходят они. Даже Малфой, с которым в последнее время отношения охладились, назвал это причиной их размолвки. Мол, столько раз писал, приглашал на разные праздники, Драко проведать или просто у камина в компании посидеть и ни ответа, ни привета. Сколько можно?       А Снейп задумался. Значит, неспроста ему в школе казалось, что он, как под колпаком. А еще, проанализировав все свои школьные обязанности, понял он, что загрузили его по самые уши, тоже не просто так. Им планомерно и беззастенчиво манипулировали, стараясь взрастить непомерное чувство вины, оградить его от всех старых знакомых, вымотать его, вогнать в депрессию, чтобы чувствовал он себя никому не нужным неудачником. Оглянувшись вокруг, он вдруг почувствовал себя глупо и неуверенно, он уже больше никому не мог верить и не знал, что за жизнь у него будет в стенах Хогвартса. Всю жизнь притворяться и делать вид, что он желчный мизантроп, только для того, чтобы главный манипулятор ничего не заподозрил и оставил его в покое?       К гоблинам он пришел в полном раздрае чувств, и в совершеннейшем секрете ото всех, а особенно от одного светлого старца, но сосредоточившись на том, что они пытаются ему втолковать, он, вдруг, увидел для себя если не выход, то отдушину.       Вторая встреча состоялась через неделю. Все это время Северус старательно изобретал способ незаметно смыться из школы. Отговориться, как в прошлый раз, закупкой необходимых ингредиентов, значило привлечь к себе ненужное внимание. Совершенно неожиданно ему повезло, Дамблдор сам должен был отправиться на заседание МКМ, где с давних пор был председателем. Заседания проводились не часто, но обычно занимали не менее трех - четырех дней. В отсутствии директора он не обязан был ни перед кем отчитываться. Предупредив старосту, что он будет отсутствовать в замке и желательно, что бы его слизеринцы побереглись и не ходили нигде поодиночке, он отправился на Косую аллею и не пожалел об этом ни минуты, впоследствии. Ему не только удалось разобраться со своими долгами и обетами, главное он узнал, где и с кем живет Гарри, о котором он должен был заботиться, и которого необходимо было защитить. В первую очередь, защитить от самого директора Дамблдора, который как оказалось, связывал с этим ребенком, какие-то свои, совершенно непонятные планы. А то, что сама сестричка Лили – Петунья не испытывает к нему никаких негативных чувств, стало приятным бонусом. Она смогла оправдать даже то, за что он не прекращал себя корить все эти три долгих года. Крюкохват, гоблин управляющий Петуньи, неожиданно, помог разобраться с воспоминаниями, в которых были некоторые сомнения, вызвал местного менталиста-лекаря, у гоблинов на службе всякие маги работали, ритуалисты, кровники, и менталисты вот тоже оказались. Да, Снейп был не плохим окклюментом, даже мастерство в Менталистике получил, но в своих мозгах копаться совершенно невозможно, а доверить кому бы то ни было эту процедуру, он не мог себе позволить. А вот просмотреть все спорные моменты в омуте памяти, вместе со знающим магом, оказалось достаточно продуктивным выходом. Выяснили, что память стирали и исправляли несколько раз, а так же стала ясна его нездоровая тяга к Лили, наведенной она была. А уж сколько зелий плескалось в его крови, гоблины совершенно этому не удивились, а вот он надолго впал в прострацию. Как же он, мастер Зелий, за столько лет ни разу не сподобился проверить себя на наличие их в собственном организме. Хорошо еще, вшитый в давние годы ученичества беозар, помогал в некотором роде, нейтрализуя некоторые из них, хотя бы немного.       А теперь он сидел у камина в собственных комнатах в замке и писал короткие письма родителям всех своих учеников, с настоятельной рекомендацией проверить наличие зелий в крови их детей. Письма он решил разослать после того, как его заявление об увольнении, сразу после экзаменов, ляжет на стол к директору. Он даже не будет ждать подписи на этом документе, ему предстоит исчезнуть из Англии. Он принял и понял это сразу, как только узнал о тех проблемах, которые возникают у Пет, как она разрешила себя называть. Свой домик в тупике Прядильщика, он опутал таким количеством чар, что директору и его сторонникам пришлось бы сильно потрудиться, просто для того, чтобы его найти. Но оставлять чего-либо в «родовом гнезде» он не собирался, в банк к гоблинам должна была отправиться вся библиотека, все артефакты и ингредиенты, которые хранились в этом доме, все памятные с детства вещички, все, что собирается годами и хранится, как память, останется только обстановка, да ненужные тряпки. Перед уходом он еще и ритуал проведет, который помешает любому, кто владеет хоть каплей крови, хоть волоском, хоть еще чем, найти его там, куда он отправится.       Наступало время экзаменов. Подготовка к побегу из Англии шла полным ходом, он еще раз встречался с Петуньей, получил порт-ключ до нового дома, разработал способы, при помощи которых будет уходить от слежки, если она за ним все же будет установлена. На выходных он начал собирать вещи, часть ценного имущества он уже отнес в Банк, но основное необходимо было упаковать перед самым побегом. Домой он прибыл в не радостном настроении, директор ни как не желал отпускать его на выходные без объяснений, и только узнав, что зельевар собирается провести генеральную уборку собственного дома, перед летними каникулами, неохотно выпустил его из цепких ручонок. При этом он настойчиво расспрашивал Снейпа, а где находится его дом, как можно будет с ним связаться и чуть ли не в гости напрашивался. Северус был неумолим, мой дом – моя крепость, где он находится знать директору, как и любому другому магу, совершенно не зачем. Он сам будет сильно занят, за три года дом грязью зарос, какие гости, он не свинка, принимать гостей в хлеву, а для почты существуют совы, для экстренной связи - патронусы. Почему не хочет остаться на каникулах в школе, так устал от казенного бытия, может же он, впервые за три года, в отпуск на лето уйти, как все остальные преподаватели. Раздражение на директора горячило кровь, очень хотелось высказать ему все, что накипело на душе, титаническим усилием воли, Снейп удерживал рвущиеся из рта слова, круто замешанные на эмоциях бушующих внутри. «Нельзя, нельзя, не время еще, жди, от твоего владения собой зависит теперь не только твое благополучие, от тебя зависит женщина с двумя детьми, а это много стоит, тебе теперь есть для кого жить…» - твердил он сам себе, держал окклюментные щиты и спокойно смотрел в глаза тому, кого ненавидел теперь даже больше, чем прежних своих обидчиков. Что они, дети, могли противопоставить столетнему старцу, небось все, по самую макушку, залиты были зельями.       Собрать предстояло не мало, за время прошедшее с окончания школы, он каждый отложенный галеон вкладывал в новую книгу или редкий ингредиент. Добра накопилось достаточно. И не все можно было складывать в единственный сундук, с чарами расширения пространства. Туда он положил только личные, памятные вещи, записи и часть книг. Остальное упаковывал в коробки. Накопилось примерно пара десятков, ингредиенты вообще пришлось паковать с учетом таблиц разрешенности их совместного хранения. Были и такие, которые даже в одном шкафу с остальными хранить было нельзя. Что уж говорить об одной небольшой коробке. Есть захотелось к вечеру, пришлось искать магловские шмотки, переодеваться и идти в магазин. Готовить для одного себя было не рационально, и он накупил хлеба и колбасы с сыром, чтобы перекусывать бутербродами, не сильно отвлекаясь от разборки вещей. Выходные пролетели, как один день.       Следующая неделя для Снейпа тянулась, как траурная процессия, медленно и печально. У профессора еще и настроение было вполне подходящим, он прощался с Хогвартсом, бросал своих змеек, к которым прикипел уже душой, но поступить по-другому он не мог.       На следующие выходные им был назначен переезд. Перенести все в Гринготтс было делом не одного часа, благо, что многоразовый портключ Снейп заказал заранее, тащить все через общественный камин показалось ему делом стремным. Через банк, так же можно было отправить и письма, всем его ученикам, и выпускникам и тем, кто еще оставался доучиваться на Слизерине, теперь уже без него. А так же предупредить немногочисленных друзей, что связаться с ним можно будет только через гоблинов, потому что он ушел из Хогвартса и уехал в дальнее путешествие. Но он жив, здоров и постарается иногда писать письма. А так же отправить Дамблдору собственное заявление об увольнении, оставлять его в кабинете директора он побоялся, мало ли что тому в голову взбредет, а так хоть фора будет. Письма должны были отправить в понедельник.       Этот день запомнился ему страшной спешкой и суетой. Северус очень боялся, что встретит кого-нибудь из старых знакомых, из тех которые донесут до директора, что его видели в банке, куда по идее он очень редко раньше ходил. Ритуалы сокрытия он прошел у гоблинов, и на следящие чары проверился у них же. Выходил из банка через аппарационную площадку, оставив возможных наблюдателей, дожидаться его на выходе, в общем зале. Аппарировал в магловскую часть Лондона, где нашел пристанище в недорогой магловской гостинице. Билеты были куплены заранее и на новые документы, отъезд намечался через день и это время он потратил с пользой, обновил магловский гардероб и купил в дорогу прочную, удобную дорожную сумку. А еще сходил в парикмахерскую, короткая стрижка изменила его почти до неузнаваемости, а солнцезащитные очки, вполне уместные в летнее время, помогли окончательно замаскироваться.       Теплым июньским деньком на паром, отправляющийся из Дувра во Францию, зашел неприметный молодой мужчина. Большая дорожная сумка, которую он нес на плече, и не слишком дорогая одежда, говорили о том, что это, скорее всего, очередной турист, желающий спокойно осмотреть достопримечательности соседней страны, не связываясь с новомодными турагенствами. После проверки билетов он спокойно устроился в баре и тихо просидел все время, пока в трюмы загружали груз и въезжали более продвинутые путешественники на своих машинах. После того, как паром отчалил, он встал, прошелся по палубе, словно прогуливаясь, и переговорил со стюардом, который проверял билеты, и удалился в каюту. Больше его никто на пароме не видел, но раз количество пассажиров сошедших во Французском порту соответствовало спискам, то и говорить не о чем.       А в то время, когда паром причаливал во французском порту Кале, в славном городе Манчестер, серьезный молодой мужчина, в строгом костюме, с большим чемоданом в руке, брал машину в конторе, сдающей автомобили в аренду. Договор он составил так, что бы оставить машину в дочернем офисе фирмы в Лидсе. Путешествие до Лидса не принесло никаких неприятностей и, сдав машину, на соседней улице, мужчина сел в такси и попросил отвезти его в ближайшую гостиницу. Оформив комнату, мистер Смит, как он представился, оплатил заранее счет на сутки, попросил не беспокоить, и поднялся в номер. Наутро, портье уже не мог вспомнить, ни как выглядел постоялец, ни когда он ушел. А в самолете, отправляющемся в Белфаст, молодой мужчина, одетый в новомодные джинсы и дорогую кожаную куртку, мирно дремал, под непрерывное гудение мотора, и снилось ему, что-то хорошее, ну это если судить по тому, что он мирно проспал весь полет.       Белфаст встретил путешественника моросящим дождиком и промозглым ветром. А уже через час, на поезд до Дублина покупал билет средних лет джентльмен, в немного старомодном плаще. Ехать предстояло не слишком долго, два часа и даже паспортный контроль не проходил.       В магическом квартале Дублина было тихо и спокойно, Снейп вдруг почувствовал себя свободным, как никогда раньше, и жизнь казалась легкой и простой, и горечь сожаления осталась в прошлом. Жизнь сверкала новыми красками. До банка добрался без происшествий. Да и откуда взяться в Ирландии знакомым по Англии магам.       В банке знакомый клерк порадовал его свежей прессой, в которой директор Дамблдор вовсю пытался отбиться от Попечительского совета. Заявления от родителей слизеринцев, получивших письма от бывшего декана, проверивших своих детей, и оставшихся очень не довольными этой проверкой, грозили накрыть Хогвартс по самую крышу, почище лавины с гор. Дамблдор в интервью Рите Скиттер пытался, конечно, свалить вину за зелья, на так удачно сбежавшего от него Снейпа, но тут ему никто не верил, а бегство бывшего декана, чистокровные оценивали, как желание избежать расправы со стороны директора, за разглашение случайно найденных им фактов. В принципе, так оно и было на самом деле.       Особенно громко возмущались представители попечительского совета, указывая на некоторые из найденных в крови учеников зелий, корректирующих поведение в сторону агрессии, вызывающих неприятие или дружбу по определенному признаку. «Как же так, зачем необходимо разжигание вражды, расслаивание магов, нас и так мало, сплоченность между собой, единственная возможность для нас выжить, и в школе должны, наоборот, призывать к дружелюбию и пониманию, а не растить непримиримых врагов». Директор пока еще держался за свое место крепко, и оправданиям его некоторые верили. Как же, не может же самый светлый маг современности, директор, обязующийся следить за благополучием вверенных его заботам детей, подливать зелья вражды в их сок… Не верим… Он жертва, надо искать злоумышленника, который опорочил имя такого замечательного, доброго волшебника.        В принципе, бывший декан Слизерина, бывший профессор зельеварения Северус Снейп и сам знал, что после его исчезновения, козлом отпущения попытаются сделать его, но оставлять своих змеек, к которым он искренне привязался и по своему полюбил, совершенно беззащитными перед происками директора он не мог, совесть, проснувшаяся очень не кстати, не позволила. Поэтому сидя в кабинете поверенного рода Поттер, он не сильно расстраивался, поднявшейся вокруг его имени буре. Но очень надеялся, что хотя бы в этот раз Попечительский совет сработает, как надо, и зелья беззащитным школьникам подливать перестанут. А пока суд да дело, Крюкохват предложил ему прогуляться по магическому кварталу, необходимо было дождаться срабатывания портключа, который должен был перенести его в несколько мест по очереди и был запрограммирован на время. Еще один способ сбить со следа. Хотя в том, что хвоста за собой он не привел, были уверены и он и Крюкохват.       - И маскировку не снимайте. Хоть вы уже и в другой стране, но у Дамблдора руки длинные. – напутствовал его старый гоблин.       День был в разгаре, серьезных занятий он себе придумать не смог и решил пока прогуляться по местным аналогам Косой Аллеи и Лютного переулка. Ирландцы самобытный народ то, что в Англии выглядело, как средневековая, мрачная улица с двух-трех этажными зданиями, на первом этаже которых располагались мелкие магазинчики, здесь радовало глаз разноцветными домами, яркими вывесками и доброжелательными продавцами. Первым делом Северус зашел в Аптеку, а куда еще зельевару его квалификации прикажете идти. До срабатывания портала времени оставалось час с небольшим, и он успел купить некоторые недорогие ингредиенты. Зельеварение он бросать не собирался, а маленькие дети, наверняка, регулярно сажают себе синяки и царапины, заживляющую мазь варить придется, а когда он в следующий раз попадет в Аптеку – совершенно не известно. Так что пригодиться они должны будут обязательно.       Пережив несколько перемещений через порталы, к вечеру усталый путешественник добрался до нового места жительства. Небольшое поместье, в которое он попал, встретило его шумом, визгом и веселым смехом. Двое мальчишек, в которых он с трудом опознал виденных на фотографиях детей Петуньи, играли в салочки с домовушкой, которая не убегала, а аппарировала у них из-под носа.       Хозяйка всего этого, по мнению бывшего профессора, бедлама задумчиво изучала какую-то книгу, устроившись на широкой веранде в удобном кресле-качалке, и не обращала на шум и визг никакого внимания. Появление на дорожке, ведущей к дому, незнакомого мужчины, резко остановило игру, домовушка моментально подхватила мальчиков и уволокла их на веранду, Петунья удивленная наступившей тишиной, подняла глаза от книги.       - О, Северус, добрый вечер. – Хозяйка отложила книгу и поднялась навстречу, подходившему к дому, будущему жильцу.       - Здравствуй, Пет, а у тебя тут весело,- усмехнулся Снейп, - это всегда так или молодые люди просто немного пошалили?       - А когда как, день на день не приходится. Так, детки, давайте знакомиться. Это Северус, он будет жить вместе с нами. Это Гор, а это Дар, мои сыновья. Поздоровайтесь и отправляйтесь с Мирой на задний двор, пока есть время до ужина, можете поиграть. И называй меня Полин, раз уж я живу по чужим документам, то мне стоит привыкать к новому имени.