Ты во мне, а я в тебе

- Нет... Не трогай меня, пожалуйста... Хватит, хватит, умоляю, братик... Лицо вжимается в горячую, влажную подушку, Саске до скрипа прикусывает ткань, резко выдыхая через зубы. Дышать тяжело, а ласковые руки брата гладят по спине, размазывая выступающий на коже нездоровый пот. - Всё хорошо, Саске, я знаю, тебе нравится. Я хочу быть в тебе. - Нет! Пожалуйста! Саске резко взбрыкивает всем телом и... Просыпается, падая с кровати. Всего лишь кошмар. Господи, просто кошмар. Учиха долго выдыхает и расслабляется, оставаясь лежать в скомканном одеяле на жёстком полу. - Саске, ты разбудил меня. Приснилось что-то плохое? - у Итачи ровный голос, будто он и не спал вовсе. Вероятнее всего, он действительно не спит по ночам, а с наслаждением наблюдает, как Саске мечется по простыням, не в силах вырваться из своих ночных кошмаров. Внутри всё леденеет от страха, когда старший брат поднимается с постели и с лёгкостью берёт младшего на руки, снова укладывая на влажно пропотевшие простыни. - Саске, если тебе страшно - только скажи, ты же знаешь, я рядом. Я всегда буду рядом. Итачи льёт свои слова на холодную бледную кожу брата, перемежая их с лёгкими поцелуями, и Саске чувствует, как в груди снова безумно сжимается кровоточащее сердце. - Прошу, братик... Умоляю, остановись! - отчаянный шёпот срывается с дрожащих губ, из воспалённых, вечно слезящихся глаз снова рвутся капли едко-солёной воды. - Тише, тише, Саске. Я знаю, тебе нравится это. Нравится, когда я полностью в тебе... Саске задыхается от бессилия и отчаяния. Ночной кошмар выливается в явь. Так проходит вся его жизнь.

***

Классическая музыка прекрасна. Саске прижимается лбом к прохладной стене, провожает взглядом неимоверно лёгкие на вид облака, проносящиеся за стеклом иллюминатора, и закрывает глаза, наслаждаясь звучанием фортепианных струн в наушниках. Он чувствует себя таким же лёгким и свободным, как те самые облака, которые рассекает своим стальным носом самолёт, уносящий его вдаль от живого кошмара, преследующего во сне и наяву. Саске до сих пор не может поверить, что Итачи отпустил его учиться в Англию. И всё же цепь от его ошейника будто тянется следом, сквозь все эти километры, на другой материк. Потому что Саске виновен точно также, как и Итачи. Они просто играли в забавную, приятную игру, о которой никто не должен был знать. Это длилось годами, и Саске ни за что не нарушил бы правила - ему нравилось, как Итачи целовал его, как трогал в сокровенных, нежных местах, лаская жадное до прикосновений, совсем ещё детское тело. Нравилось самому трогать Итачи и смотреть, сколько удовольствия приносят брату такие простые действия. Это было прекрасно. Это было игрой. Пока мама не увидела, как они играют. Она испугалась, потом разозлилась и закричала. Она ударила Итачи, прежде чем выволочь его за волосы из комнаты, а Саске... Он был слишком шокирован, чтобы что-то предпринять. Чтобы побежать следом и объяснить маме, что Итачи не делал ничего плохого. Он пришёл в себя от оглушительного выстрела, разнёсшегося по всему особняку несмолкаемым гулким эхом. Подпрыгнув на кровати, Саске быстро натянул шорты и выбежал из комнаты, ориентируясь на странные звуки, что доносились из кабинета отца. Влетев в комнату, он запнулся обо что-то, а подняв голову, застыл от ужаса: Итачи сидел на груди отца и бил его по голове тяжёлым пресс-папье. Снова и снова, с противным чавкающим звуком эта железяка опускалась в кровавое месиво, некогда бывшее человеческим лицом. Саске едва успел отвернуться, как его стошнило... А потом стошнило снова, когда он увидел маму - с неестественно повёрнутой в сторону головой и широко распахнутыми мёртвыми глазами. Именно об её ноги он и запнулся, ворвавшись сюда. Он бился в слезах и истерике, не обращая внимания на перепачканные кровью руки брата. Одной ладонью Итачи хлестал Саске по щекам, а другой зажимал кровоточащую рану на своём боку. И только его голос, повторяющийся речитативом, будто вплавился в измождённое сознание: «Мы услышали крик мамы и вместе забежали в кабинет, мама лежала на полу со свёрнутой шеей, у отца был пистолет, он выстрелил в Итачи, а потом перевёл его на меня, и Итачи бросился не него. Я плохо помню, всё было как в тумане. Саске, повтори! Мы услышали крик мамы...» Саске было двенадцать. Он, словно незрячий, смотрел в пустоту перед собой и повторял неизвестному мужчине в полицейской форме, как старший брат спас его от обезумевшего отца. Итачи было восемнадцать. Его оправдали за убийство в целях самозащиты, он стал владельцем влиятельной семейной корпорации и взял под опеку своего младшего брата. И вот тогда для Саске начался самый настоящий кошмар... Саске, просыпаясь, вздрагивает в своём кресле, когда шасси соприкасается с асфальтом посадочной полосы. Наушники выпадают из ушей, он выключает плеер и убирает его в рюкзак. Снимает очки и вытирает платком вечно уставшие глаза. Лондон встречает его серым, нависшим над самым городом небом и мелкой дождевой моросью, от которой сразу промокают волосы, лицо и одежда. Он вдыхает холодный влажный воздух полной грудью и изламывает губы в провальной попытке состроить улыбку. Впервые за долгие годы ему действительно хочется улыбнуться.

***

Саске заселяется в общежитие при университете, и ему совсем не нравится его новая комната. В ней две кровати, а значит, кто-то будет рядом с ним каждую ночь. Но Саске пытается уверить себя в том, что пока это не Итачи, то всё в порядке, всё будет хорошо. В коридоре не работает лампа, а комната светлая. Картинка едва заметно расплывается перед глазами - Саске привычно промокает выступившие слёзы и, сняв очки, достаёт глазные капли. Из-за постоянных рыданий у него ужасное зрение, и глаза слезятся от любой мелочи, будь то порыв ветра или смена освещения. Едва он убирает пузырёк с каплями, как дверь позади распахивается - Саске резко оборачивается и тут же отшатывается от разноцветного пятна, что резко врывается в белое пространство комнаты. - О, а ты - мой сосед! - на безупречном английском вещает неожиданный гость. - Меня зовут Узумаки Наруто! Саске не успевает даже надеть очки, не то что удивиться японскому имени англичанина, как тот оказывается в непозволительной близости и тянет к нему руку. - Ух ты, понятно, почему нас поселили вместе... Он не успевает закончить, но едва кончики его пальцев касаются щеки - Саске бьёт раскрытой ладонью наотмашь. А в следующую секунду новый сосед прижимает его спиной к стене, крепко стискивая в пальцах ворот шерстяной жилетки. Удар выбивает из лёгких весь воздух, но на секунду, прежде чем зажмурить глаза, Саске снова видит перед собой лицо Итачи. - Пожалуйста, не надо, хватит, - надрывно шепчет он на японском, зажмурившись и даже не пытаясь вырваться. И к огромному изумлению, хватка на воротнике разжимается. Совершенно ошарашенный диким страхом и внезапным исполнением его просьбы, Саске открывает глаза и встречается взглядом с не менее шокированным синеглазым блондином. Тот смотрит в упор, и Саске с удивлением понимает, что даже без очков и сквозь навернувшиеся слёзы может разглядеть его лицо до последней мелкой чёрточки. До последнего лучика в ясных синих глазах, в которых плещутся непонятные Саске эмоции. - Я ничего тебе не сделаю, - отходя на шаг и поднимая руки ладонями вверх, заверяет блондин по-японски. И этим языком он владеет ни разу не хуже, чем английским. Саске нервно одёргивает на себе одежду и надевает очки, выпрямляется в полный рост. Итачи здесь нет, надо к этому привыкать. Надо держать себя в руках. Вот какое впечатление он произвёл на своего нового соседа? Хотя, тот, кажется, уже и забыл о странном поведении Саске - говорит о чём-то быстро-быстро, перемежая японский с английским, вытаскивает скомканные вещи из сумки и кидает их на постель, которую обозначил как свою, и улыбается так ярко и солнечно, что хочется попросить у него прощения за своё уродское поведение. Только Саске давно забыл, каково это - просить прощения. Каково улыбаться другим, каково просто разговаривать с окружающими людьми. Всего этого он был лишён очень долго, а сейчас ему предоставили шанс начать всё сначала. И Саске им непременно воспользуется. - Меня зовут Учиха Саске, - снова губы ломаются в подобии улыбки, но Наруто, на удивление, принимает и такой искалеченный вариант, улыбаясь в ответ. - Приятно познакомиться, Саске. Первый шаг сделан.

***

Наруто постоянно касается его. Вроде бы так ненавязчиво, когда передаёт нужный учебник или ручку, прижимается плечом, заглядывая в экран ноутбука, когда они готовят совместный проект, или пихает локтем в бок, когда Саске "вылетает в астрал" - по словам Узумаки - и не обращает на происходящее вокруг никакого внимания, путаясь в липкой паутине своих внезапно нахлынувших воспоминаний. Сначала Саске шарахается от него, как от огня, но со временем образ Итачи затирается под натиском новых лиц, которые нужно запоминать, а прикосновения Наруто становятся почти привычными. Итачи впервые звонит спустя полгода - чтобы позвать младшего брата домой на Рождественские праздники. Саске колотит как в ознобе, жаркий страх за секунду сменяется леденящим отчаянием, он даже не замечает, как трубка телефона начинает трещать в сжатой до онемения ладони. Наруто отводит с его лица слипшуюся от вмиг выступившего пота чёлку и медленно, один за другим, разжимает задеревеневшие пальцы. Забирает телефон и вещает по-японски самым счастливым в мире голосом: - Здравствуйте, с кем имею честь разговаривать? О, очень приятно! Да, я его сосед по комнате, Узумаки Наруто. Простите, но мы не можем отпустить его - так получилось, что многие остаются на праздники в универе, а Саске у нас отвечает за закуски. Это Вы научили его так готовить? Нет, сам? Да он просто талантище! Да-да, и учится лучше всех на потоке! Отпустите его с нами на Рождество? Ну, серьёзно, студенческие годы быстро пролетят, это должно запомниться на всю жизнь! Правда? Спасибо огромное, Итачи-сан! Мы обязательно пришлём Вам открытки! Саске будто оживает вместе с хлопком закрывшегося телефона-раскладушки. Наруто протягивает аппарат и улыбается, будто ничего не случилось, а Саске не смотрит ему в глаза. Потому не замечает вспыхнувшего в них адского синего пламени. А ночью Саске снова одолевают уже почти забытые кошмары. Он не представляет даже, что Наруто сидит на полу напротив его кровати, скрестив под собой ноги по-турецки, и наблюдает, как тело, не прикрытое сползшим одеялом, вытягивается в напряжённую струну. Саске выгибается на постели, вцепляясь руками в простыни, упирается пятками в матрац, а затылком - в подушку, и так же резко опадает, выстанывая что-то нечленораздельное. Его белая майка темнеет от пота в подмышках, на груди и спине, волосы снова слипаются, как и ранее днём, когда ему позвонил Итачи, по щекам текут слёзы, а губы кривятся в беззвучных рыданиях. - Я хочу быть полностью в тебе. - Н-не надо, пожалуйста... Хватит, остановись... Прекрати... Братик! - то, что начиналось лихорадочным шёпотом, обрывается пронзительным криком. Саске распахивает глаза, замирая под тяжёлым, навалившимся сверху телом, пытается закричать, но рот зажимают влажной солёной ладонью. Но ладони Итачи всегда прохладные и сухие, и Саске постепенно успокаивается, осознавая, что это не брат. - Саске, - тихо шепчет знакомый, приятно-хриплый голос. - Это я, Наруто. Теперь я всё понимаю. Учиха дёргается под ним, но безуспешно. И почему-то невозможность вырваться не рвёт сознание на клочки, заменяя его безудержным страхом. Наруто ведь его друг, он никогда не сделает того, что делал Итачи... - Я знаю, что с тобой случилось, Саске, - продолжает шептать Узумаки, и эта фраза заставляет Саске снова напрячься. - Я знаю, потому что пережил нечто подобное. И ещё я знаю, кто может помочь тебе. А сейчас... Если слышишь меня, если веришь мне - кивни. Саске медленно выталкивает воздух из лёгких, и вместе с новым вздохом расслабляется, отчётливо кивая в знак согласия. Наруто аккуратно проводит пальцами по его губам, прежде чем окончательно убрать руку, и снова улыбается своей задорной улыбкой. - Он поможет, я уверен. Он спасёт тебя также, как спас и меня. Мы спасём тебя, Саске.

***

У доктора Лектера странные методы лечения пациентов, но они действуют, в этом Саске может убедиться уже через месяц, когда Итачи звонит узнать, на что потрачена такая большая сумма с личного счёта Саске. При взгляде на номер звонящего кровь на секунду стынет в жилах, но ужасные воспоминания уже не захлёстывают с головой, выворачивая весь мир наизнанку. Саске спокойно нажимает зелёную кнопку и принимает звонок от брата. Услышав его голос, он легко улыбается и рассказывает, как у него дела с учёбой, про свои достижения в плавательном клубе, о недавней экскурсии в Уэльс по местам, где предположительно мог жить, воевать и умереть король Артур. А деньги - на фестиваль, который внезапно отказались спонсировать местные шишки, и Саске предложил свою помощь. Разговаривать с Итачи легко. Стоит только вспомнить слова доктора о том, что больше весь пережитый им ужас не повторится, и он сам в силах положить этому конец. Итачи удивлён и насторожен, это чувствуется в его голосе и манере речи. А Саске расслаблен, будто он уже победил. Он желает брату удачи, скидывает вызов. Но всё же вздрагивает, когда Наруто обнимает его за талию, притягивая к себе прямо посреди коридора университета. - Итачи? - спрашивает Узумаки, и, получив утвердительный кивок, продолжает: - Это только начало твоего пути, Саске. Но я знаю, ты справишься.

***

- Что ж, Саске-кун, надеюсь, ты позовёшь меня на свой первый торжественный ужин в честь освобождения от собственных страхов, - доктор Лектер протягивает руку на прощание, на что Саске низко кланяется в лучших традициях своего народа. - Всенепременно, сенсей. Он покидает этот особняк, так похожий на имение их клана, с лёгким сердцем, а у ворот его встречает Наруто, опирающийся задницей на капот своего потрёпанного жизнью, грязного оранжевого джипа. - Ну, как ощущения? - усмехается он, распахивая перед Учихой дверцу машины. - Будто крылья расправил, - честно отвечает тот. - Погоди, рано ещё радоваться. Вот закончим учёбу, наведаемся к твоему братику в гости, а там и о свободе можно будет говорить, - Наруто ёрзает на месте и устраивается на водительском сидении, подкручивая ручку обогревателя. На улице холодрыга, ведь всего неделю назад миновало третье Рождество, которое они провели вместе. - И то верно, - соглашается Саске. Но чувство крыльев за спиной не покидает ни на секунду.

***

- Саске?.. - Здравствуй, братик! Прости, что без предупреждения, так уж сложилось... Ты что, не рад меня видеть? - он искренне удивляется такому приёму. Итачи выглядит озадаченным и безмерно уставшим. Под глазами - глубокие тени, будто он не спал все эти три года, и движения совсем вялые. Такая лёгкая добыча... Саске разочарованно вздыхает и сам обнимает брата, который замирает неподвижно на пороге их дома, с удовольствием отмечая, что они стали почти одного роста. - Братик, идём! Мне так много нужно рассказать тебе! Кстати, я привёз подарок - настоящий шотландский виски, ты просто обязан попробовать, - не прекращает говорить Саске, проскальзывая в гостиную. Тут всё осталось абсолютно также, как и до его отъезда, только пыль скопилась на люстре и книжных полках, ковёр слежался, и уже не щекочет ступни длинным ворсом, а в вазе на столе, где всегда были свежие фрукты, осталась лишь засохшая чёрная масса, над которой даже мухи не вьются. Такое чувство, будто Итачи тоже покидал дом на долгие годы. Он проходит в гостиную, осторожно ступая по пыльному ковру босыми ногами, и нерешительно присаживается на старый диван рядом с Саске, принимая из его рук стакан с виски. Итачи не узнаёт собственного брата. На Саске нет привычных очков, и глаза в кои-то веки не выглядят болезненно-слезящимися - в отличие от его собственных. Управление идущей ко дну компанией забирает все силы, времени на сон или отдых катастрофически мало. А всё началось с отъезда Саске. Без него Итачи будто потерял смысл жизни, делать ничего не хотелось, он запивал это расставание литрами дорогого алкоголя и всё пытался уверить себя, что счастье младшего брата для него дороже всего на свете. Что когда Саске вернётся, они снова станут единым целым, как и раньше. Но сейчас от Саске исходит какая-то странная, почти осязаемая энергия, и всё то счастье, вся радость от встречи, которые он, казалось бы, выливает на Итачи, проходят мимо. Будто они предназначены совсем не ему. И Итачи чувствует себя подавленным как никогда за прошедшие три года разлуки. А Саске всё говорит и говорит, откинувшись на спинку дивана, в одной руке у него бокал с виски - Итачи даже не заметил, что свой уже допил, - а на безымянном пальце другой руки поблёскивает тонкое кольцо из белого металла. - Что это? - не веря собственным глазам, спрашивает Итачи. Он ловит ладонь Саске и притягивает её ближе, чтобы рассмотреть, убедиться... - Ты меня не слушаешь, что ли? Мы с Наруто помолвлены! Представь, в Англии ведь разрешены однополые браки, так что когда мы вернёмся... - Молчи. - ...Когда оба найдём приличную работу и выплатим кредит за дом... - Заткнись. - ...То поженимся и станем настоящей семьёй! - Хватит!!! Итачи бездумно бросается на Саске, стискивая тонкую белую шею пальцами, два бокала - один пустой, другой абсолютно полный, - летят на пол и раскатываются в разные стороны. У Итачи кровь в жилах кипит так, что об выпирающие на запястьях вены можно обжечься. Сейчас он напомнит Саске, что никто, кроме него, старшего брата, не имеет на младшего никаких прав. Он не посмеет уйти к какому-то там англичанину с японскими корнями, не посмеет бросить Итачи, просто... Не посмеет ослушаться старшего брата, так было всегда! Только рука, сжимающая шею, слабеет, и Саске легко отводит её в сторону. Перед глазами плывут цветные круги, и лишь безумная улыбка Саске отпечатывается в памяти нестираемым эпизодом. Итачи внезапно осознаёт, что будет помнить её до конца жизни, но даже не представляет, как скоро настанет этот самый конец.

***

Он просыпается в тёплой ванной, от запаха молока тянет блевать. Желудок сжимается, но он пуст, и Итачи тяжело сглатывает поднимающуюся по пищеводу желчь. - Проснулся, братик? - Саске ласково оглаживает его лицо, на которое не спадает привычная длинная чёлка. - Это хорошо, иди сюда. Тело совсем не слушается, Итачи чувствует себя абсолютно пьяным, а внутри будто горит огонь. Саске с трудом удаётся вытащить его из ванной с тёплой белой жидкостью и перетащить на стальной медицинский стол. Откуда этот стол вообще взялся в их доме? Саске кладёт Итачи на живот, голова свешивается с края. Он ни черта не соображает и даже рукой пошевелить не может, не то что спросить о происходящем. - Молоко с небольшим процентом жирности, - говорит Саске, проводя языком по щеке Итачи. - М-м, идеально впитывается в кожу, несмотря на добавление сахара. Открой рот, братик. Итач едва ли соображает, что ему говорят, и уж тем более не может послушаться, потому Саске самому приходится разжимать его зубы и проталкивать в рот что-то длинное и металлическое. Едва оно достаёт до горла, как рвотные спазмы снова настигают Итачи, а Саске только пихает эту штуку глубже и гладит по спине, приговаривая: - Вот так, давай, лишняя желчь нам не нужна. Она сделает мясо горьким и невкусным. Итачи не слышит этих слов - что-то холодное вливается по длинной стальной трубке прямо в его желудок, и его снова тошнит. Это длится целую вечность, пока Саске не вытаскивает из него эту штуку и не оставляет, наконец, в покое. - Братик, ты знаешь рецепт ирьернирского гуся? Ещё живую ощипанную птицу маринуют в сладком молоке, в то же время изнутри пропитывая шотландским виски. Итачи с ужасом чувствует, как сзади в него проталкивается некий металлический предмет, по размеру гораздо превышающий тот, что побывал у него во рту. - Самое главное - не пропустить момент, когда гусь начнёт умирать от отравления алкоголем, - продолжает вкрадчиво шептать Саске. Внутренности Итачи будто наполняет горящим бензином. Горит не только каждая клеточка тела, но и остатки уплывающего в алкогольный передоз сознания. И он абсолютно ничего не может с этим поделать... Он переполнен крепчайшим виски, он уже не чувствует собственного тела, только жгучая боль внутри держит сознание на грани срыва в вечное небытие. Саске сталкивает его со стола обратно в молочную ванну, хватает за шею и давит острым кухонным ножом на сонную артерию. - Не смей портить мой первый торжественный ужин, - шипит Саске ему в лицо. - Ты ведь всегда хотел быть во мне полностью, правда? А Итачи плачет. Он не понимает, за что его любимый младший братик так обошёлся с ним. Ведь Итачи давал ему абсолютно всё, он так любил его!.. Мысли обрываются, когда новая порция боли ударяет в шею. Итачи задыхается и не может понять, почему, ведь это кровь, а не кислород так стремительно покидает его тело. Но в самом конце, когда сознание уже плещется на чёрной глубине небытия, он чувствует то, что дарует ему свободу после смерти - прикосновение любимых губ с привкусом соли раскаяния.

***

Саске в очередной раз проверяет готовность мяса в духовке, вливает отвар из грецких орехов в сметанно-чесночную смесь, тщательно размешивает и переливает получившуюся консистенцию в соусницу. Как раз в этот момент раздаётся звонок в дверь, и Саске, вымыв руки и сняв фартук, спешит открывать долгожданным гостям. - Доктор Лектер, - Саске пожимает руку мужчине, почтительно пропуская его в дом, а потом его сносит маленьким золотым вихрем, и очухивается Саске уже прижатым к полу, а Наруто смотрит на него снизу вверх и облизывается так, будто на сегодня именно этот Учиха - его любимое и вкуснейшее блюдо. - Я так скучал, господи-боже, Саске! - Наруто целует его, будто не виделись пару лет, хотя, прошла всего неделя. - И я скучал, - признаётся он, сам втягивая Узумаки в долгожданный поцелуй. - Саске-кун, если будешь отвлекаться, мясо сгорит, - раздаётся из обеденного зала своевременное напоминание, и Наруто поднимается на ноги, помогая встать и Учихе. Уж он-то знает, как много для Ганнибала значат эти церемонии. Саске же спешит на кухню, чтобы достать из духовки идеально прожаренное филе ирьернирского "гуся". В самый раз - с хрустящей, подзолоченной молоком и сахаром корочкой, и нежно-хмельным мясом. Нарезав ароматное филе на небольшие кусочки, Саске украшает каждый долькой лимона и веточкой укропа, сбрызгивает лимонным соком и шотландским виски, а после торжественно выносит блюдо в обеденный зал. Гости молчат в ожидании продолжения церемонии, пока Саске не возвращается снова, держа в руках поднос с соусницей и бутылкой белого вина. - Ирьернирский гусь под сметанным соусом, прекрасен в сочетании с белым сухим Триумфом, - сообщает Саске, разливая вино по бокалам. - Куда лучше подошло бы Шардоне ранних годов, - делает замечание доктор Лектер, на что Саске остаётся лишь неловко улыбнуться. - Прошу простить, я не сразу заметил, что наш гусь мариновался в фамильном винном погребе все эти три года... - Что ж, за неимением лучшего, выбор оптимален. Думаю, можно приступить к трапезе, - кивает доктор, потихоньку усмехаясь тому, как Наруто исходит слюной от умопомрачительного запаха запечённого мяса. К тому времени Саске как раз заканчивает с сервировкой и присаживается за стол напротив Наруто. Ганнибал же сидит во главе стола, и на долю секунды ему кажется, что он в кругу семьи. И он точно не может даже представить, что Наруто с Саске в тот момент посещает аналогичное чувство. - Итадакимас! - вопит Наруто, и Ганнибал с Саске едва успевают сложить руки в молитвенном жесте, прежде чем тот накидывается на еду. «Познакомься, братик. Это мой учитель, а это мой будущий муж. Они собрали меня из осколков, на которые ты меня разбил», - мысленно проговаривает Саске, аккуратно снимая губами с вилки первый кусочек хорошо прожаренного мяса в ароматном соусе. Идеально. Семейный ужин удался.

***

- В следующий раз, Саске-кун, либо лучше следи за кислотным балансом в желудке, либо добавляй больше сахара в молоко, - наставляет доктор. Саске бормочет тихое «простите», а Наруто усмехается в кулачок. - Ну, мальчики... Было приятно иметь с вами дело, но дальше наши дорожки расходятся, - Ганнибал говорит это с искренним сожалением, ведь он не планировал оставлять пацанов в живых, но... Они действительно смогли переступить ту грань пищевой цепочки, когда обычный человек становится чуть выше остальных. И то, что они зовут его сенсеем, приобретает смысл лишь сейчас, когда он видит, наконец, их будущее. Дальше эти двое действительно сойдут с ума друг по другу, когда-нибудь им станет мало довольствоваться тем, что они получают в постели, и один из них сорвётся, чтобы забрать себе всё без остатка. Вопрос лишь в том, кто будет первым. Ганнибал мысленно ставит на ненасытность Узумаки и покидает гостеприимный особняк клана Учиха. Как только за доктором закрывается дверь, Наруто прижимает к ней Саске и с упоением целует любимые губы. Он готов завалить Учиху хоть здесь, на полу прихожей, но тот ловко выворачивается из его рук и тянет вверх по лестнице, в единственную обжитую комнату этого огромного дома. Едва переступив порог, Саске замирает испуганным зверем. Здесь всё пахнет Итачи, каждая деталь интерьера напоминает о нём и о том, что он делал с Саске почти десять лет подряд. Именно этот первобытный страх когда-то управлял им и всеми его действиями, но только не сейчас. Теперь Итачи нет, и никто не властен над страхами и чувствами Саске. Никто, кроме Наруто, который прижимается сзади и целует его шею, жадно облизывая и оставляя свои отметины-засосы. Только ему позволено поступать так с телом Саске, потому что Учиха сам разрешил ему. Саске плавится под его напором, как воск свечи плавится под жаром пламени. Он растекается по смятым простыням большой кровати брата, но совсем не думает о нём в эту секунду. Пока Наруто не напоминает: - Как он обычно брал тебя? Скажи, Саске, как? - шепчет Наруто, стаскивая последние остатки одежды. И вспоминать больно, но если Наруто рядом - то всё равно. - Он целовал мою спину и плечи, - грубые широкие ладони тут же оглаживают названные места, заставляя содрогаться от жутких ассоциаций. - А потом переворачивал на спину и смотрел, как я плачу, пока он меня... Наруто не говорит ни слова, он просто врезается в Саске сзади, не давая повернуть голову и увидеть себя. Это происходит совсем не так, Итачи никогда не брал его сзади. Итачи почти никогда не использовал смазку, оставляя внутри болезненный шрамы, о которых Саске никому не мог сказать. А с Наруто так хорошо, с первой же секунды чувствуется, что это именно он, ведь он знает, как заставить Саске кончать через три минуты после начала, и знает, как сразу после этого возбудить его снова. - Стой, стой, Наруто, - едва заметно стонет Саске, но тот слышит и наваливается сверху, засаживая до самого конца, чтобы прижаться ухом к его щеке. - Что не так? Учиха снова стонет, пытается отдышаться, и потом вдруг взбрыкивает под Наруто, скидывая его с себя. Но не успевает тот возмутиться, как Саске садится сверху и опускается на его член, принимая полностью, плотно прижимаясь и глядя неистово горящими глазами в его синие глаза. - Вот так, давай, - командует Саске, и сам же первый делает рывок вверх, после чего вновь опадает вниз, вбирая в себя всю твёрдость Наруто. Это впервые, когда он вот так сверху, когда его не просто берут, а он сам отдаётся в чужие сильные руки, и эти самые руки каждый раз подкидывают его выше и выше, чтобы снова поймать в тиски неудержимого, болезненного удовольствия. И именно в этот момент Саске понимает, о чём пару лет назад ему говорил Наруто. О крыльях свободы, которые прямо сейчас раскрываются у него за спиной и приобретают свою истинную мощь.

***

- Саске, ты уверен, что больше не хочешь ничего забрать? - спрашивает Наруто на самом пороге дома. - Нет. Всё, что здесь остаётся - всё принадлежит Итачи и родителям. А всё моё - уже со мной, - улыбается он, игриво обнимая Наруто за шею и мимолётно целуя его губы. - Ну, тогда, пойдём? - едва отрываясь, спрашивает тот. - Ага. Пока Наруто выносит небольшую сумку с вещами Саске, тот берёт в руки последнюю канистру бензина и выводит небольшую дорожку на крыльцо дома. Хрипло чиркает колечко зажигалки отца, и Саске без единого сожаления кидает её в прозрачную лужицу, которая тут же загорается, убегая в распахнутые створки некогда неприступного поместья клана Учиха. - С ума сошёл?! Валим! - орёт Наруто, портя всю трагичность момента и резко сдёргивая Саске с горящих ступеней. - Да что с тобой? - не понимая, пытается вырваться Саске. - Придурок, я там газ открытым оставил, щас рванёт на всю округу! После этих слов Саске припускает ещё быстрее, чем идиот-Узумаки. Это ж надо было додуматься! А, впрочем, им бы самим сейчас уцелеть... Взрыв гремит сзади, когда они уже подбегают к загруженной вещами, взятой напрокат невзрачной тачке. Их двоих сносит взрывной волной, машину подкидывает и переворачивает в воздухе, но когда Саске с Наруто, покоцанные и чумазые, выбираются из кювета, ржавая Митсубиси хрен-пойми-какого-года стоит на колёсах, разве что на другой стороне дороги и с просевшим дном. - Как думаешь, оно заведётся? - спрашивает Наруто, заползая на пассажирское сиденье и пытаясь скидать весь вывалившийся хлам назад. - Ты не поверишь, - Саске поворачивает ключ зажигания, и тачка начинает трястись рабочим мотором. - Окей, - потирает руки Узумаки. - Теперь главное, чтобы она не сдохла и не взорвалась по дороге в город. А там разберёмся, да? - Точно, - улыбается Саске. Он протягивает руку, чтобы Наруто как обычно дал пять, но вместо этого идиот ловит его ладонь и целует пальцы, на одном из которых тускло отсвечивает платиновое кольцо. - Ты обещал, - напоминает Наруто. - Да. Теперь я весь только твой. Узумаки лезет целоваться, забив на то, что Саске за рулём, а тот, забив точно также, отвечает ему на собственной волне адреналина. Никто не ожидает, что машина взорвётся именно в этот момент. Непристёгнутых водителя и пассажира выносит через лобовое стекло, и едва они приходят в себя, лёжа на асфальте, прямо между ними падает горящий бампер от Митсубиси. - Охуеть, - потрясённо выдыхает Наруто. - Эй, Учиха, ты жив? Он всё ещё сжимает в руке его ладонь, и молится лишь о том, чтобы когда зрение вернётся, к ладони прилагалось и всё остальное живое тело. - Да жив, что мне сделается, - хрипит Саске из-за стены огня, и Наруто, как ни в чём не бывало, подскакивает на ноги. Он оббегает кругом грёбаный бампер, подхватывает Саске на руки и тащит его подальше от места пожара, где воздух посвежее и можно спокойно дышать. - И чо теперь? У нас ни денег, ни документов, ни шмоток, - глядя на догорающие остатки их жизни, спрашивает Наруто, а сам не прекращает перебирать пальцами слипшиеся от грязи и копоти волосы Саске, лежащего у него на коленях. - Чёрт с ними. Через пару километров будет отворотка налево, потом ещё с километр по тропинке - и дойдём до дома моего знакомого, - хрипит Учиха, даже не пытаясь подняться. - Он типа мафиози. Сделает и паспорта, и денег в долг даст. Должны ему будем, но... - Он откроет нам дорогу в новую жизнь. - Именно. И эта жизнь будет куда лучше той, что они потеряли. По крайней мере, Саске с Наруто уверены в этом.